— Ты помнишь, как мы встретились? — Да. — Ты любил меня хотя бы тогда?
Добавить в моё избранное
73 мин, 40 сек 20115
Надо сказать, что она жила в очень живописном районе: из окон квартиры взгляду открывалась прекрасная панорама. Лес, дышащий свежестью, жизнью и силой, не загаженный (как это часто бывает) а прозрачный, словно хрусталь или слёзы младенца, пруд, воды которого были прохладны и сладки. Чего ещё можно желать в знойный июльский полдень?
Она пила свой кофе и наслаждалась видом из окна, как вдруг в дверь постучали. «Почему стучат? — подумала Оксана, — Ведь есть звонок». Заинтригованная до предела, девушка открыла, не глядя в глазок.
На площадке никого не было, и она уже хотела закрыть дверь, но неожиданно заметила большую корзину роз. Среди обилия кроваво-красных бутонов белел снегом угол конверта…
— Я не рассчитал силу удара. Извини.
— Макс, мне нужен врач. Мне очень плохо…
— Я понимаю, но врача не будет. Я — это всё, что у тебя есть. Мы теперь вместе. Я так долго тебя искал… Пора менять повязку. Будет немного больно. Потерпи…
«Я люблю тебя. Макс» — вот и всё, что было в записке. Всего четыре слова, написанных от руки на маленьком, но аккуратном листочке нервно дрожащей рукой… А сколько за ними счастья, радости, света… Одно только не давало покоя Ксюше: кто он и откуда знает её адрес?
Цветы девушка оставила отмокать в ванной, а сама решила прогуляться на пруд: ещё рано и пляж можно считать практически своей собственностью, которую приходится снисходительно делить с рыбаками…
Оксана взяла со столика в прихожей заранее приготовленное полотенце, надела свои любимые солнечные очки и вышла, улыбаясь Солнцу, небу и редким прохожим, встречающимся ей на пути.
Пляж был пуст и тих, пруд свеж и прохладен, Солнце грело ещё не в полную силу, отчего было приятным и нежным. Ксюша купалась в мягком молоке солнечных лучей, растворялась в мирах собственных недосмотренных снов, как в пуховое одеяло куталась в негу июльского утра, но неожиданно солнце закрыла тень. Стало темно и страшно. Она открыла глаза…
Над ней, улыбаясь во все тридцать два белоснежных зуба, стоял молодой, дышащий силой, энергией парень. Лет двадцать на вид, лихо зачёсанная чёлка, слегка безумный взгляд, руки, которые могли бы при желании вязать в узел подковы…
— Это вы? — лицо девушки было перекошено от страха.
— Я. Не бойся, я тебя не обижу. Мы созданы друг для друга. Я тебя люблю. Кстати, цветы понравились?
— П-п-понравились, но как…
— Что как? Как я узнал твой адрес?
(Ксюша нервно кивает головой)
— Очень просто: я следил за тобой. Ну-ну, не делай таких испуганных глаз. Просто ты мне очень понравилась, а подойти к тебе я боялся…
— Но ведь тогда, в парке, подошёл…
— Тогда, да, но тогда была другая ситуация и другие обстоятельства… Я наверное напугал тебя в парке, да? Извини… Иногда это со мной случается…
— Что это?
— Иногда люди меня боятся. Я не хочу, чтобы они боялись, а они всё равно боятся. Неужели я такой страшный? Слушай, а давай сегодня пойдём в кино!
— Сегодня? Боюсь, что сегодня не получится. У меня дела…
— Понятно. Тогда созвонимся?
— Ага (Макс и Ксюша расходятся в разные стороны. Неожиданно Ксюша, как будто что-то вспомнив резко оборачивается и окликает Макса). А как же мы созвонимся? Ты ведь не знаешь мой телефон?
— Пока не знаю, но если я узнал, где ты живёшь, найти твой номер телефона не составит труда…
Она снова очнулась в знакомой комнате. Жутко болела голова, всё тело наполняла боль, каждая клеточка молила о помощи, в запястья больно врезались связывающие их за спинкой стула верёвки. Очертания расплывались, в ушах стоял непередаваемый гул, губы пересохли от жажды… Открылась дверь. Она машинально повернула голову на звук и не увидела ничего, кроме размытого тёмного пятна, смутно напоминающего человеческий силуэт.
— Привет, — голос знакомый, милый, голос из прошлого, — Я принёс тебе поесть. Ложечку за папу, ложечку за маму, ложечку за дедушку… Хорошая девочка.
— Кто ты?
— Это неважно. Имя вообще неважно, никогда и нигде, потому что это просто набор букв, не означающий ничего, кроме того, что это твоё имя… Зачем оно нужно?
— И правда. А почему у меня так болит голова, и я почти ничего не вижу?
— Отдыхай. Тебе нельзя много разговаривать. А голова болит, потому… потому что ей так хочется! Не задавай глупых вопросов, чёрт тебя подери! Жри! А, стой, тебе же нужно сменить повязку.
— Ослабь, пожалуйста, верёвки.
— Чтобы ты сбежала?
— Куда я сбегу в таком состоянии?
— И правда… (Макс заходит Ксюше за спину и ножом обрезает верёвки) Что-то ты действительно неважно выглядишь (берёт девушку на руки и уносит из комнаты)
Телефонный звонок разорвал безмятежность утра…
Она пила свой кофе и наслаждалась видом из окна, как вдруг в дверь постучали. «Почему стучат? — подумала Оксана, — Ведь есть звонок». Заинтригованная до предела, девушка открыла, не глядя в глазок.
На площадке никого не было, и она уже хотела закрыть дверь, но неожиданно заметила большую корзину роз. Среди обилия кроваво-красных бутонов белел снегом угол конверта…
— Я не рассчитал силу удара. Извини.
— Макс, мне нужен врач. Мне очень плохо…
— Я понимаю, но врача не будет. Я — это всё, что у тебя есть. Мы теперь вместе. Я так долго тебя искал… Пора менять повязку. Будет немного больно. Потерпи…
«Я люблю тебя. Макс» — вот и всё, что было в записке. Всего четыре слова, написанных от руки на маленьком, но аккуратном листочке нервно дрожащей рукой… А сколько за ними счастья, радости, света… Одно только не давало покоя Ксюше: кто он и откуда знает её адрес?
Цветы девушка оставила отмокать в ванной, а сама решила прогуляться на пруд: ещё рано и пляж можно считать практически своей собственностью, которую приходится снисходительно делить с рыбаками…
Оксана взяла со столика в прихожей заранее приготовленное полотенце, надела свои любимые солнечные очки и вышла, улыбаясь Солнцу, небу и редким прохожим, встречающимся ей на пути.
Пляж был пуст и тих, пруд свеж и прохладен, Солнце грело ещё не в полную силу, отчего было приятным и нежным. Ксюша купалась в мягком молоке солнечных лучей, растворялась в мирах собственных недосмотренных снов, как в пуховое одеяло куталась в негу июльского утра, но неожиданно солнце закрыла тень. Стало темно и страшно. Она открыла глаза…
Над ней, улыбаясь во все тридцать два белоснежных зуба, стоял молодой, дышащий силой, энергией парень. Лет двадцать на вид, лихо зачёсанная чёлка, слегка безумный взгляд, руки, которые могли бы при желании вязать в узел подковы…
— Это вы? — лицо девушки было перекошено от страха.
— Я. Не бойся, я тебя не обижу. Мы созданы друг для друга. Я тебя люблю. Кстати, цветы понравились?
— П-п-понравились, но как…
— Что как? Как я узнал твой адрес?
(Ксюша нервно кивает головой)
— Очень просто: я следил за тобой. Ну-ну, не делай таких испуганных глаз. Просто ты мне очень понравилась, а подойти к тебе я боялся…
— Но ведь тогда, в парке, подошёл…
— Тогда, да, но тогда была другая ситуация и другие обстоятельства… Я наверное напугал тебя в парке, да? Извини… Иногда это со мной случается…
— Что это?
— Иногда люди меня боятся. Я не хочу, чтобы они боялись, а они всё равно боятся. Неужели я такой страшный? Слушай, а давай сегодня пойдём в кино!
— Сегодня? Боюсь, что сегодня не получится. У меня дела…
— Понятно. Тогда созвонимся?
— Ага (Макс и Ксюша расходятся в разные стороны. Неожиданно Ксюша, как будто что-то вспомнив резко оборачивается и окликает Макса). А как же мы созвонимся? Ты ведь не знаешь мой телефон?
— Пока не знаю, но если я узнал, где ты живёшь, найти твой номер телефона не составит труда…
Она снова очнулась в знакомой комнате. Жутко болела голова, всё тело наполняла боль, каждая клеточка молила о помощи, в запястья больно врезались связывающие их за спинкой стула верёвки. Очертания расплывались, в ушах стоял непередаваемый гул, губы пересохли от жажды… Открылась дверь. Она машинально повернула голову на звук и не увидела ничего, кроме размытого тёмного пятна, смутно напоминающего человеческий силуэт.
— Привет, — голос знакомый, милый, голос из прошлого, — Я принёс тебе поесть. Ложечку за папу, ложечку за маму, ложечку за дедушку… Хорошая девочка.
— Кто ты?
— Это неважно. Имя вообще неважно, никогда и нигде, потому что это просто набор букв, не означающий ничего, кроме того, что это твоё имя… Зачем оно нужно?
— И правда. А почему у меня так болит голова, и я почти ничего не вижу?
— Отдыхай. Тебе нельзя много разговаривать. А голова болит, потому… потому что ей так хочется! Не задавай глупых вопросов, чёрт тебя подери! Жри! А, стой, тебе же нужно сменить повязку.
— Ослабь, пожалуйста, верёвки.
— Чтобы ты сбежала?
— Куда я сбегу в таком состоянии?
— И правда… (Макс заходит Ксюше за спину и ножом обрезает верёвки) Что-то ты действительно неважно выглядишь (берёт девушку на руки и уносит из комнаты)
Телефонный звонок разорвал безмятежность утра…
Страница 2 из 22
