Поезд находился в пути уже более трех суток, и конечная станция его назначения была еще неблизко. Марсель, крупнейший морской порт на восточном побережье Франции отстоял отсюда примерно на такое же расстояние, которое было проделано до этого…
Добавить в моё избранное
76 мин, 51 сек 15564
Какой-то дикий шум, точно бой барабанов, нарастал в воздухе…
И только через секунду он понял, что это кричал парень, дико вопил:
— Пожалуйста, пожалуйста, МОЛЮ, поднимите меня! Я больше никогда, никогда, не трону Томми, клянусь жизнью, клянусь всем! Я больше никого не буду обижать! Только поднимите, поднимите, поднимите меня…
В воздухе пронесся неприятный запах. Кажется, парень обоссался.
Но Гарт и сам уже не мог остановиться… Ему хотелось убить этого парня, разбить его о стенки колодца и сбросить вниз уже жалкие останки, в которых не будет ничего живого… Бить и метать его, чтобы кровь ручьями хлестала в разные стороны… Смотреть на это…
И все-таки он остановился. Сам не понял как, но остановился. Еще один странный звук промелькнул в воздухе: кажется, это он проскрежетал зубами.
И все-таки через силу он поднял руку с парнем и отбросил его на землю, как вышвыривают в мусор отребье… Грязное, вонючее, непотребное… Такое, как вся его гребаная жизнь после ашфордской тюрьмы…
Но он оставил ту жизнь. И эту тоже. Жизнь маленького, непотребного Франсуа, «грозы» школьной тусовки. Не убьет. Не подвергнет себя риску. Он стал сильнее… Теперь он Клайв Каннингем. И не допустит, чтобы прежнее его«я» вернулось. Но напоследок…
Гарт медленно заглянул в лицо лежащему на земле парню. Неторопливо посмотрел глаза в глаза. И тот снова закричал, страшно закричал.
Потому что на него смотрел дьявол. Нет, хуже дьявола.
Это лицо и эти чудовтщные глаза еще долго, очень долго будут сниться ему по ночам, и он будет просыпаться в холодном поту, чувствуя, как исподнее набухло от стекающей свежей мочи. Он будет ссаться под себя снова и снова, на протяжении почти двадцати лет после того…
Но он больше никогда, никогда в своей жизни не тронет, не обидит Томми.
И никакого другого мальчика или девочку — тоже.
Дома, повстречав Томми, «дядя Клайв», оставшись с парнем наедине, невзначай обронил: «Не беспокойся более за своего обидчика. Он будет вести себя хорошо». Не сказать, что Томми сразу поверил, глаза его выражали сомнение и удивление, однако, в дальнейшем он ни разу не возвращался со школы битым, и, очевидно, Франсуа и в самом деле стал «паинькой». А Томми еще больше зауважал своего «дядю», тот просто-таки стал его фаворитом в семье Каннингемов. Это заметила даже его мать, Мари, которая полушутя заметила, что, кажется, он мог бы стать вторым отцом Томми. «Клайв» пожал плечами и криво ухмыльнулся уголком рта, но нельзя сказать, чтобы эта фраза была ему очень уж неприятна.
Другой занимательный случай стался вскоре после этого события. Как-то Чез пришел домой с работы очень хмурый и рассказал за ужином, что у него проблемы с продлением аренды мельницы, которой владел некий Андре Гаспар, местный магнат.
— Кажется, он просто меня недолюбливает, — недовольно заметил Чез и, в запале, стукнул кулаком по столу и едва не свалив пепельницу, — Может потому, что я рыжий? Черт, почему это происходит именно тогда, когда бизнес только начал налаживаться! Мне нужно молоть зерно, не ехать же с ним теперь в город?
— Успокойся, не пугай детей, — урезонила его Мари, — за столом все-таки, а не на базаре! Ничего страшного, поговоришь с ним еще, предложишь больше, найдешь общий язык… Не первый день на земле.
— Если бы все было так просто, я бы за ценой не постоял… — мрачно ответил Чез, но ругаться все же перестал и приступил к ужину.
Гарт не вступал в разговор, но все мотал себе на ус. Если у Чеза проблемы — почему бы ему не помочь Чезу? Ему это не будет в тягость, отнюдь — проучить какого-то зарвавшегося денежного мешка.
Ну-ка, мистер Гаспар, из какого теста Вы сделаны?
Мельница вблизи напоминала угрюмого кривобокого великана, распахнувшего свои недружелюбные объятия для посетителей. Запах муки окутывал весь двор, щекотал ноздри. На земле лежали раскиданные без особого порядка наполненные полотняные мешки, охапки сена, которые сосредоточенно поедали запряженные в повозку лошади. Путь Гарту внезапно преградил невысокий мужчина молодых лет в потертом сером комбинезоне с хитрым, точно масляным взором быстро бегающих маленьких глаз. «Вы куда, месье? Господин Гаспар сегодня никого не принимает». Но под взглядом Гарта он осекся и быстро оступил на шаг назад, поклонившись. «Смышленый паренек», — усмехнулся про себя «Клайв», — «такой может и сгодиться»…
Он поднялся по бревенчатой лестнице на второй этаж. Мельница шумела и скрипела, трудилась на полную мощность. У дальней стенки за небольшим столом сидел морщинистый человек с крючковатым носом и крепкими, жилистыми руками, выдающими еще не старый век и физическую силу. «Кто здесь?» — нахмурился он, вскакивая из-за стола. — Я же приказал Жюслену никого не пускать!«— Меня Вы выслушаете, — сказал Гарт, — Я Клайв Каннингем, брат Чеза. Я прибыл из Америки.»
— Да?
И только через секунду он понял, что это кричал парень, дико вопил:
— Пожалуйста, пожалуйста, МОЛЮ, поднимите меня! Я больше никогда, никогда, не трону Томми, клянусь жизнью, клянусь всем! Я больше никого не буду обижать! Только поднимите, поднимите, поднимите меня…
В воздухе пронесся неприятный запах. Кажется, парень обоссался.
Но Гарт и сам уже не мог остановиться… Ему хотелось убить этого парня, разбить его о стенки колодца и сбросить вниз уже жалкие останки, в которых не будет ничего живого… Бить и метать его, чтобы кровь ручьями хлестала в разные стороны… Смотреть на это…
И все-таки он остановился. Сам не понял как, но остановился. Еще один странный звук промелькнул в воздухе: кажется, это он проскрежетал зубами.
И все-таки через силу он поднял руку с парнем и отбросил его на землю, как вышвыривают в мусор отребье… Грязное, вонючее, непотребное… Такое, как вся его гребаная жизнь после ашфордской тюрьмы…
Но он оставил ту жизнь. И эту тоже. Жизнь маленького, непотребного Франсуа, «грозы» школьной тусовки. Не убьет. Не подвергнет себя риску. Он стал сильнее… Теперь он Клайв Каннингем. И не допустит, чтобы прежнее его«я» вернулось. Но напоследок…
Гарт медленно заглянул в лицо лежащему на земле парню. Неторопливо посмотрел глаза в глаза. И тот снова закричал, страшно закричал.
Потому что на него смотрел дьявол. Нет, хуже дьявола.
Это лицо и эти чудовтщные глаза еще долго, очень долго будут сниться ему по ночам, и он будет просыпаться в холодном поту, чувствуя, как исподнее набухло от стекающей свежей мочи. Он будет ссаться под себя снова и снова, на протяжении почти двадцати лет после того…
Но он больше никогда, никогда в своей жизни не тронет, не обидит Томми.
И никакого другого мальчика или девочку — тоже.
Дома, повстречав Томми, «дядя Клайв», оставшись с парнем наедине, невзначай обронил: «Не беспокойся более за своего обидчика. Он будет вести себя хорошо». Не сказать, что Томми сразу поверил, глаза его выражали сомнение и удивление, однако, в дальнейшем он ни разу не возвращался со школы битым, и, очевидно, Франсуа и в самом деле стал «паинькой». А Томми еще больше зауважал своего «дядю», тот просто-таки стал его фаворитом в семье Каннингемов. Это заметила даже его мать, Мари, которая полушутя заметила, что, кажется, он мог бы стать вторым отцом Томми. «Клайв» пожал плечами и криво ухмыльнулся уголком рта, но нельзя сказать, чтобы эта фраза была ему очень уж неприятна.
Другой занимательный случай стался вскоре после этого события. Как-то Чез пришел домой с работы очень хмурый и рассказал за ужином, что у него проблемы с продлением аренды мельницы, которой владел некий Андре Гаспар, местный магнат.
— Кажется, он просто меня недолюбливает, — недовольно заметил Чез и, в запале, стукнул кулаком по столу и едва не свалив пепельницу, — Может потому, что я рыжий? Черт, почему это происходит именно тогда, когда бизнес только начал налаживаться! Мне нужно молоть зерно, не ехать же с ним теперь в город?
— Успокойся, не пугай детей, — урезонила его Мари, — за столом все-таки, а не на базаре! Ничего страшного, поговоришь с ним еще, предложишь больше, найдешь общий язык… Не первый день на земле.
— Если бы все было так просто, я бы за ценой не постоял… — мрачно ответил Чез, но ругаться все же перестал и приступил к ужину.
Гарт не вступал в разговор, но все мотал себе на ус. Если у Чеза проблемы — почему бы ему не помочь Чезу? Ему это не будет в тягость, отнюдь — проучить какого-то зарвавшегося денежного мешка.
Ну-ка, мистер Гаспар, из какого теста Вы сделаны?
Мельница вблизи напоминала угрюмого кривобокого великана, распахнувшего свои недружелюбные объятия для посетителей. Запах муки окутывал весь двор, щекотал ноздри. На земле лежали раскиданные без особого порядка наполненные полотняные мешки, охапки сена, которые сосредоточенно поедали запряженные в повозку лошади. Путь Гарту внезапно преградил невысокий мужчина молодых лет в потертом сером комбинезоне с хитрым, точно масляным взором быстро бегающих маленьких глаз. «Вы куда, месье? Господин Гаспар сегодня никого не принимает». Но под взглядом Гарта он осекся и быстро оступил на шаг назад, поклонившись. «Смышленый паренек», — усмехнулся про себя «Клайв», — «такой может и сгодиться»…
Он поднялся по бревенчатой лестнице на второй этаж. Мельница шумела и скрипела, трудилась на полную мощность. У дальней стенки за небольшим столом сидел морщинистый человек с крючковатым носом и крепкими, жилистыми руками, выдающими еще не старый век и физическую силу. «Кто здесь?» — нахмурился он, вскакивая из-за стола. — Я же приказал Жюслену никого не пускать!«— Меня Вы выслушаете, — сказал Гарт, — Я Клайв Каннингем, брат Чеза. Я прибыл из Америки.»
— Да?
Страница 13 из 21
