Поезд находился в пути уже более трех суток, и конечная станция его назначения была еще неблизко. Марсель, крупнейший морской порт на восточном побережье Франции отстоял отсюда примерно на такое же расстояние, которое было проделано до этого…
Добавить в моё избранное
76 мин, 51 сек 15565
— деланно изумился Гаспар, — Очевидно, в американских традициях врываться вот так, без спроса? И чем я могу Вам помочь, месье Клайв?
— Я приехал сюда заниматься… э-э… бизнесом и помочь своему брату стать на ноги. У меня там, — Гарт сделал широкий жест куда-то вдаль, — большие дела. Много фабрик, и все они мои. Здесь меня интересует мельница, ее аренда. Чез сказал мне, что Вы хотите прервать договор?
— Да, у меня есть более выгодное предложение, — пожевав губами, ответил Гаспар.
— Но, может быть, мы может быть сможем сделать Вам еще более выгодное? — учтиво сказал Гарт. В этот миг он чувствовал себя почти джентльменом. Хотя, конечно, фраза всплыла у него из его старой жизни приказчика… — Цена не проблема. Нам нужна эта мельница, чтобы молоть зерно, а не везти его в город, — договорил он, вспомнив слова Чеза. Черт, он определенно являл чудеса красноречия сегодня!
Но все его старания были, увы, напрасны.
— Навряд ли, мистер Клайв, — недовольно сказал Гаспар. — Дело не только в цене. Я уже подписал новый договор с другим арендатором. Простите, но ничем не могу помочь Вашему брату. А теперь я бы просил Вас удалиться, я занят…
— Значит, не можете? — нехорошо ухмыльнулся «Клайв» и придвинулся ближе. Почему же все люди такие тупые и ничего не понимают с первого раза, по-хорошему? Когда их еще не убивают и не трусят над пропастью, не греют подмышки раскаленным утюгом.
Очевидно, изменившееся выражение его лица что-то подсказали хозяину мельницы, потому что правая рука его мгновенно нырнула в кармана и выхватила небольшой револьвер. Но Гарт успел перехватить кисть его руки, и между двумя мужчинами завязалась жесткая борьба. Гаспар норовил направить дуло в лицо Гарту, и, надо сказать, почти преуспел в этом, поскольку силушкой фермер не был обделен.
И все же Гарт удержал смертоносное дуло, и, в последний миг, ударил ребром ладони другой своей руки, словно тесаком. Выстрел громыхнул куда-то в одну сторону, револьвер улетел в другую. Тогда Гаспар произвел почти боксерский выход и заехал кулаком в челюсть Гарту. Тот чертыхнулся, сплюнул с кровью верхний зуб, и рассердился по-настоящему.
На Гаспара обрушился ураган ударов, отбить которые тот был не в силах. Наконец, он упал на землю, задыхаясь, руки судорожно скребли землю, словно ища опору. Он пытался заслониться и скулил, как собачка.
Наконец, он смог продохнуть и поднять голову. Но увиденное его совсем не обрадовало… Потому что в глаза ему заглянул Зверь с налитой кровью глазами, в которых не было ничего человеческого. В них Гаспар прочел свой приговор, и остатки мужества улетели прочь, словно потревоженные выстрелом птицы с крыши мельницы… Он упал на колени.
— Ты. Подпишешь. Договор. Завтра. — пролаял Человек-Зверь, — Или ты умрешь. И я обещаю, это будет медленно. Очень медленно. Ты будешь молчать. Или я вырву твои внутренности и брошу их собакам. Найду. Везде. Где бы ты не спрятался.
И Гаспар поверил. Не мог не поверить, ибо каждое слово звучало набатом, словно гром небесный. А в глаза ему смотрел сам Дьявол. Он подпишет договор. Черт с ней, с мельницей. Он уедет отсюда, далеко, очень далеко. Ведь главное — жить, жить, жить…
И жизнь ему была дарована.
Он оставался на коленях, дрожащий, молящий еще долго после того, как Зверь ушел, разломав напоследок пополам одну из подпорок…
Гарт сам не понял, как он не убил в этот раз. Кровь пела в его жилах, взывала к нему… Это мелкое существо заслуживало смерти, но… Все-таки он ушел, не скрутив шею этой букашке. Пока спустился вниз, рассудок окончательно вернулся к нему.
Этой ночью он будет любить Полину, отчаянно, страстно, грубо, даже очень грубо. И примет ее, как жертву, невзирая на все мнимые крики о пощаде… Его «зверь» уйдет в нее — в жесткий, почти жестокий секс на грани всех человеческих чувств. Он и она будут удовлетворены. Это была их лучшая совместная ночь. И вряд ли Полина могла хотя бы предположить, что этой страсти и этому чувству она должна быть обязана зажиточному фермеру Андре Гаспару, чья ниточка жизни сегодня висела на слишком тонком, ничтожном волоске…
А пока что он подозвал к себе Жюслена, того самого служащего Гаспара, что встретил его, и который теперь приблизился к нему с необычайной осторожностью. Наверняка, он слышал выстрел и не чаял уже увидеть в живых нахального господина из Америки. Однако, тот выжил, а, значит, не стоит ему перечить. Лучше попытаться услужить…
— Послушай-ка, э-э… Жюслен, — сказал Гарт, — Ты, я вижу, смышленый парень. Ты не мог бы оказать мне одну услугу? Если ты вдруг услышишь… или узнаешь… что в город приехал кто-то новый, ну, какой-то человек… кто бы это ни был, неважно… ты подашь мне знать? Жду одного своего старого знакомого… Я щедро вознагражу тебя.
И, в подтверждение своих слов, он протянул ему золотой.
Тот выхватил его со сноровкой и необычайной легкостью.
— Я приехал сюда заниматься… э-э… бизнесом и помочь своему брату стать на ноги. У меня там, — Гарт сделал широкий жест куда-то вдаль, — большие дела. Много фабрик, и все они мои. Здесь меня интересует мельница, ее аренда. Чез сказал мне, что Вы хотите прервать договор?
— Да, у меня есть более выгодное предложение, — пожевав губами, ответил Гаспар.
— Но, может быть, мы может быть сможем сделать Вам еще более выгодное? — учтиво сказал Гарт. В этот миг он чувствовал себя почти джентльменом. Хотя, конечно, фраза всплыла у него из его старой жизни приказчика… — Цена не проблема. Нам нужна эта мельница, чтобы молоть зерно, а не везти его в город, — договорил он, вспомнив слова Чеза. Черт, он определенно являл чудеса красноречия сегодня!
Но все его старания были, увы, напрасны.
— Навряд ли, мистер Клайв, — недовольно сказал Гаспар. — Дело не только в цене. Я уже подписал новый договор с другим арендатором. Простите, но ничем не могу помочь Вашему брату. А теперь я бы просил Вас удалиться, я занят…
— Значит, не можете? — нехорошо ухмыльнулся «Клайв» и придвинулся ближе. Почему же все люди такие тупые и ничего не понимают с первого раза, по-хорошему? Когда их еще не убивают и не трусят над пропастью, не греют подмышки раскаленным утюгом.
Очевидно, изменившееся выражение его лица что-то подсказали хозяину мельницы, потому что правая рука его мгновенно нырнула в кармана и выхватила небольшой револьвер. Но Гарт успел перехватить кисть его руки, и между двумя мужчинами завязалась жесткая борьба. Гаспар норовил направить дуло в лицо Гарту, и, надо сказать, почти преуспел в этом, поскольку силушкой фермер не был обделен.
И все же Гарт удержал смертоносное дуло, и, в последний миг, ударил ребром ладони другой своей руки, словно тесаком. Выстрел громыхнул куда-то в одну сторону, револьвер улетел в другую. Тогда Гаспар произвел почти боксерский выход и заехал кулаком в челюсть Гарту. Тот чертыхнулся, сплюнул с кровью верхний зуб, и рассердился по-настоящему.
На Гаспара обрушился ураган ударов, отбить которые тот был не в силах. Наконец, он упал на землю, задыхаясь, руки судорожно скребли землю, словно ища опору. Он пытался заслониться и скулил, как собачка.
Наконец, он смог продохнуть и поднять голову. Но увиденное его совсем не обрадовало… Потому что в глаза ему заглянул Зверь с налитой кровью глазами, в которых не было ничего человеческого. В них Гаспар прочел свой приговор, и остатки мужества улетели прочь, словно потревоженные выстрелом птицы с крыши мельницы… Он упал на колени.
— Ты. Подпишешь. Договор. Завтра. — пролаял Человек-Зверь, — Или ты умрешь. И я обещаю, это будет медленно. Очень медленно. Ты будешь молчать. Или я вырву твои внутренности и брошу их собакам. Найду. Везде. Где бы ты не спрятался.
И Гаспар поверил. Не мог не поверить, ибо каждое слово звучало набатом, словно гром небесный. А в глаза ему смотрел сам Дьявол. Он подпишет договор. Черт с ней, с мельницей. Он уедет отсюда, далеко, очень далеко. Ведь главное — жить, жить, жить…
И жизнь ему была дарована.
Он оставался на коленях, дрожащий, молящий еще долго после того, как Зверь ушел, разломав напоследок пополам одну из подпорок…
Гарт сам не понял, как он не убил в этот раз. Кровь пела в его жилах, взывала к нему… Это мелкое существо заслуживало смерти, но… Все-таки он ушел, не скрутив шею этой букашке. Пока спустился вниз, рассудок окончательно вернулся к нему.
Этой ночью он будет любить Полину, отчаянно, страстно, грубо, даже очень грубо. И примет ее, как жертву, невзирая на все мнимые крики о пощаде… Его «зверь» уйдет в нее — в жесткий, почти жестокий секс на грани всех человеческих чувств. Он и она будут удовлетворены. Это была их лучшая совместная ночь. И вряд ли Полина могла хотя бы предположить, что этой страсти и этому чувству она должна быть обязана зажиточному фермеру Андре Гаспару, чья ниточка жизни сегодня висела на слишком тонком, ничтожном волоске…
А пока что он подозвал к себе Жюслена, того самого служащего Гаспара, что встретил его, и который теперь приблизился к нему с необычайной осторожностью. Наверняка, он слышал выстрел и не чаял уже увидеть в живых нахального господина из Америки. Однако, тот выжил, а, значит, не стоит ему перечить. Лучше попытаться услужить…
— Послушай-ка, э-э… Жюслен, — сказал Гарт, — Ты, я вижу, смышленый парень. Ты не мог бы оказать мне одну услугу? Если ты вдруг услышишь… или узнаешь… что в город приехал кто-то новый, ну, какой-то человек… кто бы это ни был, неважно… ты подашь мне знать? Жду одного своего старого знакомого… Я щедро вознагражу тебя.
И, в подтверждение своих слов, он протянул ему золотой.
Тот выхватил его со сноровкой и необычайной легкостью.
Страница 14 из 21
