Поезд находился в пути уже более трех суток, и конечная станция его назначения была еще неблизко. Марсель, крупнейший морской порт на восточном побережье Франции отстоял отсюда примерно на такое же расстояние, которое было проделано до этого…
Добавить в моё избранное
76 мин, 51 сек 15566
Масляные глазки воссияли. Конечно, он постарается быть полезным этому сильному и богатому господину, что сумел совладать с его нынешним хозяином… Рыбе-прилипале часто приходиться менять курс, чтобы плыть в хорошем течении.
На следующий день, Чез вернулся домой торжествующим:
— Празднуем, дорогая! — объявил он за ужином, — Сегодня Гаспар подписал мне все документы на мельницу, даже не поднял цену! Я даже не успел ему предложить, как он уже все подмахнул и выпроводил меня за дверь. Это потрясающе! Правда, — задумчиво добавил он, потрепав свою светлую шевелюру, — вел он себя как-то необычно, такое ощущение, что старик даже не в себе стал… что-то с ним случилось. Он так странно на меня смотрел… И старик что-то бормотал под нос про животных, я его не понял. Но, — снова повеселел голосом Чез, — впрочем, главное, что у нас теперь все в полном порядке!
Мари смеялась и радовалась, дети веселились. Даже дядя Лоран выглядел не таким скучным, как обычно. Виски в тот вечер лилось рекой.
«Дядя Клайв» сидел в удобном кресле-качалке и улыбался, почти умиротворенно. Он был доволен. Его сомнительные«умения» пришлись здесь кстати. А Полина… она просто прелесть. Он вспоминал ее обнаженную грудь под спадающим декольте и ощущал под столом эрекцию. Мари тоже могла бы поласкать его промежность, и это было бы так приятно сейчас… но… вряд ли Чез одобрил бы его помыслы. Между тем, похоже, ему хватит и Полины (такая умелая девочка!) на сегодня.
И все-таки, в глубине души он чувствовал тревогу и беспокойство. Его «сладкая жизнь» здесь казалась слишком легкой и беззаботной, без облачков на горизонте. Но туча все же надвигалась. Его нюх никогда его не обманывал…
Вчера ему снова снился охранник. Розовые извивающиеся черви ползали по его вздувшемуся лицу, но он все равно смеялся, обращаясь к нему непропорционально крупными почерневшими зубами из-под отслоившейся челюсти, отчего глухой заутробный смех его был воистину ужасен (Гарта даже пробил мороз сквозь сон), и грозил ему пальцем. Он проснулся весь в прохладном поту.
Туча, что собиралась простереть черную тень над его «новой» жизнью, была уже совсем близко…
И она пришла вовсе не из-за океана, как можно было предположить.
На кончике своего длинного и острого носа дурные вести принес Жюслен…
— Дорогой доктор, как Вам все это нравится? — невозмутимо попыхивая трубкой, спросил своего собеседника высокий худой мужчина неопределенного возраста с аскетическим, бледным лицом, несущим на себе отпечаток глубокого, сильного ума. Его можно было принять как за уездного учителя арифметики без портфеля, так и за импозантного «денди»-аристократа, путешествующего по ошибке третьим классом вместо первого. Благородство линий на его бесстрастном челе выгодно подчеркивал орлиный профиль и решительный изгиб подбородка. — Вижу, что совершенно никак не нравится. Вы отвыкли ездить, как ездят люди. Между тем, это весьма полезный и замечательный опыт.
Его высоченная и внешне нескладная фигура в настоящий момент была сгорблена почти пополам, словно повторяя популярный цирковой фокус «человека-чемодана» в узком пространстве купе, в котором, помимо двух благородных джентельменов, находилось еще восемь человек. Надо заметить, пусть это не прозвучит порицанием, далеко не столь высокородного вида и происхождения, если, конечно, среди них не прятался некий«принц в изгнании», о чем гласили газетные заголовки на столике. Прямо над ними нависала с верхней полки багровая физиономия изрядного выпившего месье с крупным шишкообразным носом цвета спелой вишни, пытающегося вдобавок распевать песенки, обдавая их собственные носы неповторимым и устойчивым ароматом мерзостнейшего пойла. У окна троица неопрятных детин играла в карты, причем совершенно меченой колодой. При всей известной доле воображения, несомненно присущей внимательному читателю, она могла сойти скорее за душителей младого принца, нежели за его сподвижников в изгнании… Весьма крупная мадам с двумя деточками неумолимо надвигалась с правого бока, вдавливая джентльменов в стенку. У нее из корзинки пронзительно гавкала огненно-лохматая мелкая псина, заглушая звуки мчащегося поезда. Вдобавок, клубы дыма из трубки, которую курил первый джентельмен, назвавший своего друга доктором, также вносили посильную лепту в общую атмосферу трясущегося поезда. И табак, скажем откровенно, был далеко не первосортный, как и вся их поездка. Дышать здесь было откровенно затруднительно. Тем не менее, все десять пассажиров как раз усердно занимались этим совершенно необходимым для жизнедеятельности процессом, чихая и покашливая при этом…
— Опыт?! — прохрипел названный доктором, тщетно прикрывая нос полой своего плаща. Он был чуть ниже ростом своего приятеля и значительно шире в плечах. Короткие усики под нижней губой придавали немного щегольский вид, но, на самом деле, они лишь служили средством выглядеть несколько более солидно и старше своего действительного возраста.
На следующий день, Чез вернулся домой торжествующим:
— Празднуем, дорогая! — объявил он за ужином, — Сегодня Гаспар подписал мне все документы на мельницу, даже не поднял цену! Я даже не успел ему предложить, как он уже все подмахнул и выпроводил меня за дверь. Это потрясающе! Правда, — задумчиво добавил он, потрепав свою светлую шевелюру, — вел он себя как-то необычно, такое ощущение, что старик даже не в себе стал… что-то с ним случилось. Он так странно на меня смотрел… И старик что-то бормотал под нос про животных, я его не понял. Но, — снова повеселел голосом Чез, — впрочем, главное, что у нас теперь все в полном порядке!
Мари смеялась и радовалась, дети веселились. Даже дядя Лоран выглядел не таким скучным, как обычно. Виски в тот вечер лилось рекой.
«Дядя Клайв» сидел в удобном кресле-качалке и улыбался, почти умиротворенно. Он был доволен. Его сомнительные«умения» пришлись здесь кстати. А Полина… она просто прелесть. Он вспоминал ее обнаженную грудь под спадающим декольте и ощущал под столом эрекцию. Мари тоже могла бы поласкать его промежность, и это было бы так приятно сейчас… но… вряд ли Чез одобрил бы его помыслы. Между тем, похоже, ему хватит и Полины (такая умелая девочка!) на сегодня.
И все-таки, в глубине души он чувствовал тревогу и беспокойство. Его «сладкая жизнь» здесь казалась слишком легкой и беззаботной, без облачков на горизонте. Но туча все же надвигалась. Его нюх никогда его не обманывал…
Вчера ему снова снился охранник. Розовые извивающиеся черви ползали по его вздувшемуся лицу, но он все равно смеялся, обращаясь к нему непропорционально крупными почерневшими зубами из-под отслоившейся челюсти, отчего глухой заутробный смех его был воистину ужасен (Гарта даже пробил мороз сквозь сон), и грозил ему пальцем. Он проснулся весь в прохладном поту.
Туча, что собиралась простереть черную тень над его «новой» жизнью, была уже совсем близко…
И она пришла вовсе не из-за океана, как можно было предположить.
На кончике своего длинного и острого носа дурные вести принес Жюслен…
— Дорогой доктор, как Вам все это нравится? — невозмутимо попыхивая трубкой, спросил своего собеседника высокий худой мужчина неопределенного возраста с аскетическим, бледным лицом, несущим на себе отпечаток глубокого, сильного ума. Его можно было принять как за уездного учителя арифметики без портфеля, так и за импозантного «денди»-аристократа, путешествующего по ошибке третьим классом вместо первого. Благородство линий на его бесстрастном челе выгодно подчеркивал орлиный профиль и решительный изгиб подбородка. — Вижу, что совершенно никак не нравится. Вы отвыкли ездить, как ездят люди. Между тем, это весьма полезный и замечательный опыт.
Его высоченная и внешне нескладная фигура в настоящий момент была сгорблена почти пополам, словно повторяя популярный цирковой фокус «человека-чемодана» в узком пространстве купе, в котором, помимо двух благородных джентельменов, находилось еще восемь человек. Надо заметить, пусть это не прозвучит порицанием, далеко не столь высокородного вида и происхождения, если, конечно, среди них не прятался некий«принц в изгнании», о чем гласили газетные заголовки на столике. Прямо над ними нависала с верхней полки багровая физиономия изрядного выпившего месье с крупным шишкообразным носом цвета спелой вишни, пытающегося вдобавок распевать песенки, обдавая их собственные носы неповторимым и устойчивым ароматом мерзостнейшего пойла. У окна троица неопрятных детин играла в карты, причем совершенно меченой колодой. При всей известной доле воображения, несомненно присущей внимательному читателю, она могла сойти скорее за душителей младого принца, нежели за его сподвижников в изгнании… Весьма крупная мадам с двумя деточками неумолимо надвигалась с правого бока, вдавливая джентльменов в стенку. У нее из корзинки пронзительно гавкала огненно-лохматая мелкая псина, заглушая звуки мчащегося поезда. Вдобавок, клубы дыма из трубки, которую курил первый джентельмен, назвавший своего друга доктором, также вносили посильную лепту в общую атмосферу трясущегося поезда. И табак, скажем откровенно, был далеко не первосортный, как и вся их поездка. Дышать здесь было откровенно затруднительно. Тем не менее, все десять пассажиров как раз усердно занимались этим совершенно необходимым для жизнедеятельности процессом, чихая и покашливая при этом…
— Опыт?! — прохрипел названный доктором, тщетно прикрывая нос полой своего плаща. Он был чуть ниже ростом своего приятеля и значительно шире в плечах. Короткие усики под нижней губой придавали немного щегольский вид, но, на самом деле, они лишь служили средством выглядеть несколько более солидно и старше своего действительного возраста.
Страница 15 из 21
