Кабаноголовый

Мало кто мог стерпеть такую пытку, поэтому то и дело кто-то пытался заговорить, отвлечь себя и остальных от давящего на них неприятного чувства того, что, возможно, эта ночь будет последней в их жизни.

— Эй, Джим, — дрожащим голосом обратился молодой полисмен к стоящему у окна, — что будешь делать, когда… когда мы убьём этого?

И вроде спросил нормальную, обыденную вещь, да вот только по тону его слышно, как сам он не уверен в том, что после «этого» будет вообще способен что-то делать.

— Наверное, возьму отпуск и поеду в столицу на неделю, после подобного определённо надо будет развеяться, а ты?

— Я… я, наверное, как всегда, одолжу у отца лошадь — и в лес, устрою себе конную прогулку на весь день, невероятно успокаивает нервы, а воздух какой! Так и вьётся, так и бьётся в лицо! А деревья какие! Молодые и старые, исполины и карлики, как в каком-то загадочном заколдованном царстве себя ощущаешь. А озёра какие!

Невольно став слушателем этого странного монолога, я вдруг с тревогой понял, что этот человек находится на последней стадии помешательства. Стоит сейчас ворваться сюда кабаноголовому монстру, как пуля из его револьвера полетит не в чудовище, а прямиком в висок обезумевшего бедняги. Эта жуткая догадка заставила меня похолодеть, и, судорожно глотнув, резко встрять в разговор, чтобы хоть как-то оборвать этот безумный поток.

— Всё будет хорошо, Уилсон, вот увидишь. Мы здесь только для подстраховки, основной удар примет на себя инспектор и его люди на втором этаже. Мы же будем лишь прикрывать их из безопасного места, я уверен, что не пройдёт и двух часов, как все мы уже будем дома.

Молодой полисмен уставился на меня, и на секунду мне показалось, что за этой непроницаемой маской слепого помешательства мелькнул еле заметный огонёк надежды. Но увы, если даже он и мигнул, то продолжалось это не дольше одного мгновения.

— Вы так уверены в этом, сэр? — спросил он меня, буравя взглядом, в котором я читал всю разноцветную гамму когда-либо существовавших эмоций — и боль, и обречённость, и страх, и отчаяние…

— Абсолютно уверен, Уилсон. А теперь давай не будем отвлекать Джима, иначе он пропустит того, за кем нам было велено следить, хорошо?

Полицейский кивнул и молча отвёл взгляд, ещё больше вжавшись спиной в старую шершавую стену. Я окинул взглядом убранство комнаты. Без сомнения, особняк был построен много столетий назад и когда-то принадлежал кому-то из местного дворянства. Вот только как он попал в руки одержимого духами безумного мясника-убийцы? Ответа на этот вопрос мне так и не удалось найти, но я был абсолютно уверен, что без крови здесь не обошлось. Может, стоит проверить ещё раз местные архивы?…

— Там кто-то есть. — внезапно чуть слышно сказал полицейский, мигом сдёргивая с меня туманную пелену задумчивости. Ощущая, как медленно начинает потеть моё лицо и спина, я опустился на корточки, стоящий напротив меня Уилсон последовал моему примеру. В наступившей тишине мы услышали, как кто-то медленно крадётся к входной двери вдоль стены дома, шаркая своими громадными ногами. Через мгновение в узком оконном проёме, освещённом яркой полосой света полной луны, появился отчётливо видный чёрный силуэт. Голова его, огромная кабанья морда, медленно поворачивалась из стороны в сторону. Чудовище издавало едва различимые звуки, и, вслушавшись в них, я с ужасом понял, что стоящий за окном принюхивается.

Зачем он это делает? Неужели почувствовал присутствие посторонних в своём доме?

Внезапно едва различимые вздохи прекратились и через мгновение тишину оборвало хриплое рычание, в котором не было ничего от того невинного звериного рыка, которого мне доводилось слышать ранее.

Я закрыл глаза и услышал перед собой негромкие всхлипывания. Это рядовой Уилсон, не выдержав присутствия монстра за стеной, обратился к одному из самых древних способов вывести свои эмоции наружу. Какое-то время не было слышно ничего, кроме его тихого плача, когда неожиданно слух прорезал громкий скрип раскрывающейся входной двери. Интересно, что он сделает со стоящими в прихожей полицейскими, подумалось мне. Ответ на этот вопрос я получил через несколько секунд.

Леденящий душу, режущий уши, словно острое лезвие вопль раздался из прихожей. Уилсон вскочил и с громким криком кинулся к окну.

— Нет, стой, глупец! — заорал на него стоящий у окна Джим и, едва тот приблизился к стеклу, схватил его в охапку и бросился с ним на пол. Различая краем уха, но совершенно не воспринимая доносящиеся из-за двери крики и звуки выстрелов, я бросился к сцепившимся полицейским, силясь разнять их.

— Успокойтесь, вы оба! — кричал я, схватившись руками за воротники дерущихся и оттягивая их в разные стороны. Крики и шум за дверью становились всё громче и явственней. Кое-как, через силу, но мне удалось разнять этих двоих.

— Поднимайтесь, оно вошло в дом! Надо помочь инспектору и загнать его на второй этаж немедленно!