Луна озаряет равнину окрест. За прялками в полночь сидят семь невест. Смочив своей кровью шерсть черных ягнят, Поют заклинанья и нитку сучат...
Добавить в моё избранное
73 мин, 45 сек 19215
Эшес завернул младенца в простыню и, не глядя, протянул Розе.
— Схорони.
Бросив на него непонятный взгляд, та взяла сверток и послушно направилась к двери. У выхода сняла с гвоздя вязаную кофту и сунула босые ноги в башмаки.
— Возьми мой плащ, — крикнул он ей вдогонку.
Когда дверь за Розой захлопнулась, Эшес перевёл взгляд на пациентку.
Та лежала неподвижно, только грудь тяжело, прерывисто вздымалась. Ключицы блестели от пота. Теперь, когда бледное личико не дергалось и не кривилось, стало очевидно, насколько она юна — лет шестнадцать. Кольца на пальце не имелось. Всё тело покрывали синяки и ссадины разной степени давности. Был ли то рукастый любовник или родители, узнавшие о положении дочери и выгнавшие непутевую из дома, его это не касалось.
Кто были те двое, он даже смутно не представлял. Не исключено, что просто нашли её на дороге. Это вполне объясняло как внезапное исчезновение, так и нежелание связываться с последствиями проявленного милосердия.
В общем, дело житейское. Завтра очухается и пойдёт своей дорогой.
Роза торопливо огибала деревню, кутаясь в подбитый мехом плащ и то и дело озираясь по сторонам: мало ли кто из односельчан не спит. А ну как за ней сейчас наблюдают?
От этой мысли лопатки покрывались липкими мурашками, придавая ей резвости. Вот уже четыре года она жила в Бузинной Пустоши и именно поэтому ни за что бы не хотела столкнуться с кем-то из соседей ненастной ночью на пустынной дороге.
Окончательно поддаться страху мешала злость: надо же, погнал, как собаку, хоронить греховное отродье! Впрочем, одернула она себя, малютка-то ни в чем не виноват. Роза опустила глаза на спеленутое поленце, и сердце жалостливо съежилось. Разозлиться как следует не получалось, потому что знала: хирург это не со зла, и не от черствости. Просто порой в его чудную голову не приходят простейшие вещи. К примеру, то, что слабая девушка (умение втащить в чулан мешок угля не в счёт) никак не в состоянии в одиночку схоронить младенца под церковной папертью, да ещё в такую ночь. В отличие от него, Роза прекрасно это понимала, поэтому, даже не взглянув на блеснувший впереди шпиль, свернула к зарослям, за которыми раскинулось болото.
В общем-то, это был скорее пруд, но прозвание у местных закрепилось прочно. Лишний раз сюда старались не соваться — болото пользовалось дурной славой. Не то чтобы здесь случалось что-то лихое, но у всякого в этом месте поджилки начинали трястись. А всё потому, что оно казалось каким-то неживым. Густая стоячая вода заключалась в небольшой котловине, как в чаше. Её и прилегающий берег накрывала колпаком звенящая ничем не нарушаемая тишина. Даже не тишина — отсутствие звуков, словно сам воздух проглатывал любое проявление жизни. Оцепенение нарушали лишь блуждающие огоньки, плывшие над водой огромными мерцающими светлячками. Этот завораживающий хоровод напоминал о празднике начала года, вот только цеплялись сияющие шары за пустоту. Но была в их неприкаянном полете своя мрачная красота.
Роза приблизилась к воде. Лишенная зеленых крапинок ряски, суетливого мельтешения водомерок и даже пузырей, та смотрелась странно голой. От неё не проистекал смрад, в ней не гнили водоросли, над ней не стелились ядовитые испарения. От неё не исходило ровным счетом ничего. Выглянувшая из-за туч крупная желтая луна светила прямо над болотом, но, вот ведь чудо, не отражалась в нём. Оставаясь гладкой, вода, тем не менее, постоянно двигалась: вязкая жидкость мягко колыхалась и перекатывалась, подчиняясь одной ей ведомой логике.
Роза застыла, залюбовавшись её успокаивающим маслянистым покачиванием. А потом спохватилась и осторожно, на вытянутых руках, опустила мертвое тельце в воду. Белый траурный челнок проплыл пару ярдов, на мгновение замер и беззвучно ушёл под воду, не оставив на поверхности даже кругов, словно болото приняло жертву.
Как только кончик простыни скрылся из виду, Роза, что было мочи, припустила обратно. Второпях она не заметила выбоину на дороге и вздрогнула, когда ледяная вода залилась в башмаки. Опустив глаза, она обнаружила, что стоит посреди лужи. Вода морщилась кругами, а вокруг щиколоток плавали звезды, будто она угодила башмаками в небо.
Глава 1
о странном особняке и его ещё более странных обитателях
Роза вернулась на удивление быстро, уже с пустыми руками. Эшес как раз закончил всё протирать и кидал использованные тряпки в корзину.
— Уже?
Служанка кивнула.
— Иди спать, я сам всё приберу.
— Вот ещё! На ногах ведь еле стоите. Поднимайтесь-ка к себе, я обо всём позабочусь.
Она решительно забрала у него корзину, и Эшес был ей за это благодарен. Но тут её взгляд упал на бутыль, впопыхах задвинутую в углубление между стеной и очагом. Её брови немедленно сошлись на переносице, сделав девушку похожей на утку.
— Даже не начинай, — холодно предупредил он.
— Схорони.
Бросив на него непонятный взгляд, та взяла сверток и послушно направилась к двери. У выхода сняла с гвоздя вязаную кофту и сунула босые ноги в башмаки.
— Возьми мой плащ, — крикнул он ей вдогонку.
Когда дверь за Розой захлопнулась, Эшес перевёл взгляд на пациентку.
Та лежала неподвижно, только грудь тяжело, прерывисто вздымалась. Ключицы блестели от пота. Теперь, когда бледное личико не дергалось и не кривилось, стало очевидно, насколько она юна — лет шестнадцать. Кольца на пальце не имелось. Всё тело покрывали синяки и ссадины разной степени давности. Был ли то рукастый любовник или родители, узнавшие о положении дочери и выгнавшие непутевую из дома, его это не касалось.
Кто были те двое, он даже смутно не представлял. Не исключено, что просто нашли её на дороге. Это вполне объясняло как внезапное исчезновение, так и нежелание связываться с последствиями проявленного милосердия.
В общем, дело житейское. Завтра очухается и пойдёт своей дорогой.
Роза торопливо огибала деревню, кутаясь в подбитый мехом плащ и то и дело озираясь по сторонам: мало ли кто из односельчан не спит. А ну как за ней сейчас наблюдают?
От этой мысли лопатки покрывались липкими мурашками, придавая ей резвости. Вот уже четыре года она жила в Бузинной Пустоши и именно поэтому ни за что бы не хотела столкнуться с кем-то из соседей ненастной ночью на пустынной дороге.
Окончательно поддаться страху мешала злость: надо же, погнал, как собаку, хоронить греховное отродье! Впрочем, одернула она себя, малютка-то ни в чем не виноват. Роза опустила глаза на спеленутое поленце, и сердце жалостливо съежилось. Разозлиться как следует не получалось, потому что знала: хирург это не со зла, и не от черствости. Просто порой в его чудную голову не приходят простейшие вещи. К примеру, то, что слабая девушка (умение втащить в чулан мешок угля не в счёт) никак не в состоянии в одиночку схоронить младенца под церковной папертью, да ещё в такую ночь. В отличие от него, Роза прекрасно это понимала, поэтому, даже не взглянув на блеснувший впереди шпиль, свернула к зарослям, за которыми раскинулось болото.
В общем-то, это был скорее пруд, но прозвание у местных закрепилось прочно. Лишний раз сюда старались не соваться — болото пользовалось дурной славой. Не то чтобы здесь случалось что-то лихое, но у всякого в этом месте поджилки начинали трястись. А всё потому, что оно казалось каким-то неживым. Густая стоячая вода заключалась в небольшой котловине, как в чаше. Её и прилегающий берег накрывала колпаком звенящая ничем не нарушаемая тишина. Даже не тишина — отсутствие звуков, словно сам воздух проглатывал любое проявление жизни. Оцепенение нарушали лишь блуждающие огоньки, плывшие над водой огромными мерцающими светлячками. Этот завораживающий хоровод напоминал о празднике начала года, вот только цеплялись сияющие шары за пустоту. Но была в их неприкаянном полете своя мрачная красота.
Роза приблизилась к воде. Лишенная зеленых крапинок ряски, суетливого мельтешения водомерок и даже пузырей, та смотрелась странно голой. От неё не проистекал смрад, в ней не гнили водоросли, над ней не стелились ядовитые испарения. От неё не исходило ровным счетом ничего. Выглянувшая из-за туч крупная желтая луна светила прямо над болотом, но, вот ведь чудо, не отражалась в нём. Оставаясь гладкой, вода, тем не менее, постоянно двигалась: вязкая жидкость мягко колыхалась и перекатывалась, подчиняясь одной ей ведомой логике.
Роза застыла, залюбовавшись её успокаивающим маслянистым покачиванием. А потом спохватилась и осторожно, на вытянутых руках, опустила мертвое тельце в воду. Белый траурный челнок проплыл пару ярдов, на мгновение замер и беззвучно ушёл под воду, не оставив на поверхности даже кругов, словно болото приняло жертву.
Как только кончик простыни скрылся из виду, Роза, что было мочи, припустила обратно. Второпях она не заметила выбоину на дороге и вздрогнула, когда ледяная вода залилась в башмаки. Опустив глаза, она обнаружила, что стоит посреди лужи. Вода морщилась кругами, а вокруг щиколоток плавали звезды, будто она угодила башмаками в небо.
Глава 1
о странном особняке и его ещё более странных обитателях
Роза вернулась на удивление быстро, уже с пустыми руками. Эшес как раз закончил всё протирать и кидал использованные тряпки в корзину.
— Уже?
Служанка кивнула.
— Иди спать, я сам всё приберу.
— Вот ещё! На ногах ведь еле стоите. Поднимайтесь-ка к себе, я обо всём позабочусь.
Она решительно забрала у него корзину, и Эшес был ей за это благодарен. Но тут её взгляд упал на бутыль, впопыхах задвинутую в углубление между стеной и очагом. Её брови немедленно сошлись на переносице, сделав девушку похожей на утку.
— Даже не начинай, — холодно предупредил он.
Страница 2 из 21
