Болото пепла

Хоть другим настроение портить не буду. Подай-ка скалку, Твила, — бросила она, не поворачиваясь, и припылила доску мукой.

Твила соскочила с сундука, подбежала к стене и окинула неуверенным взглядом полки, уставленные хитроумной кухонной утварью. Но тут Роза пришла на помощь:

— Вот эта, — шепнула она, кивая на лежащую особнячком скалку.

Та, на которую она указала, была очень красивой, из темно-синего стекла, а внутри пересыпается какой-то мерцающий порошок, похожий на толченый мел. Твила подивилась тому, какая она нарядная, но, наверное, для праздничного стола и скалка требовалась особая. Она подхватила её, и по воздуху за ней протянулась, медленно оседая, белая сияющая дуга: с одного боку имелась трещина, от которой паутинкой расходились более мелкие.

Протянув её Охре, она собиралась снова примоститься на сундуке, но кухарка вдруг замерла, уставившись на скалку в своих руках.

— Вот дурёха-то, а! — раздался возмущенный возглас Розы, но уголки её губ чуть приподнялись. — Простой просьбы и то исполнить не может! Дай-ка я.

Она попыталась забрать у Охры скалку, но та прижала её к груди, как самое дорогое.

— Нет, я сама.

Кухарка бережно вернула её на место, напоследок погладив стекло, будто это было живое существо, а потом достала простую, деревянную и, не говоря ни слова, принялась раскатывать тесто. На Твилу она даже не посмотрела.

Ужин получился не таким праздничным и весёлым, как ей мечталось: Охра грустила и почти всё время молчала, заставляя её чувствовать себя виноватой, да и Роза не слишком охотно с ней говорила. Они так и не дождались мастера Блэка — он сильно задерживался.

— Опять, — вздохнула Охра, поглядев на черный пейзаж за окошком.

Потом они вместе прикрутили ставни на ночь, и кухарка ушла. Когда дверь за ней закрылась, Твиле стало совсем грустно. Роза оставила для мастера миску с ужином, прикрыв сверху другой миской от тараканов, и завернула в полотенце кусок пирога. Остальное убрала в буфет.

Твила решила дождаться хозяина дома и, накинув на плечи одеяло, вышла наружу. На улице было холодно и зябко. Усевшись на крыльце, она огляделась по сторонам, а потом быстро сунула под порог полкуска пирога и прошептала в темноту:

— Здесь живут добрые люди, не обижайте их.

Ответом ей был шорох ветра, прогнавшего скрученные листья по двору.

Какое-то время Твила лишь молча смотрела на пустую дорогу и потому вздрогнула, почувствовав мокрое прикосновение, но тут же успокоилась, увидев, что это Ланцет. Сейчас распознать пса можно было только по светящимся глазам — тело растворилось в ночи.

— Ты тоже не спишь? Подождём вместе?

Пёс кивнул и положил тяжелую голову ей на колени. Твила запустила пальцы в длинную шерсть, поглаживая его, и снова перевела взгляд на дорогу за воротами.

Проснулась она оттого, что Ланцет лизал ей руку.

— Мастер уже пришёл? — сонно спросила она, но тут же поняла, что сидит, привалившись спиной к двери, а на дороге по-прежнему никого. Пёс потянул зубами край её платья. — Ты прав, — пробормотала Твила, — лучше подняться к себе.

От долгого сидения, всё тело затекло, к тому же, она замерзла, несмотря на одеяло. Потягиваясь и зевая, она направилась в дом, оставив Ланцета сторожить возвращение хозяина.

Эшес плёлся домой, едва переставляя ноги, но зато сумел отработать даже первую половину дня. Если так пойдёт и дальше (вернее, если он выдержит), то успеет накопить оставшуюся сумму к середине следующего месяца, а то и раньше.

Заперев ворота, он повернулся и обнаружил, что на крыльце его кто-то поджидает. Сначала он решил, что это Роза или Твила, но, подойдя ближе, понял, что ошибся. Стоящий на земле фонарь освещал тонкую закутанную в изящный плащ фигурку. Неверный свет придавал ей налет сказочности, и Эшес подумал, что уснул, не дойдя до порога, и завтра очнётся, лежа на земле и слюнявя ступени. Но тут неизвестная шевельнулась, и он её узнал.

Зашуршали шелковые юбки с атласной оторочкой, а жемчужины на платье заискрились оранжевым в свете масляной лампы. Гостья откинула капюшон, высвобождая серебристый парик — такой могли бы свить лунные пауки.

— Добрый вечер, Ми, — вздохнул Эшес, приближаясь. — Зачем ты здесь?

Девушка отвела руку, как для пируэта. Сейчас она как никогда напоминала заводную Коломбину, танцующую по ночам тайком от хозяина-кукловода. О таких мечтают маленькие девочки, глядя в витрины столичных магазинов, а получают баронессы, живущие в холмах с калеками-мужьями.

— Мастер Блэк, — сказала посланница утвердительно и моргнула совершенно как кукла. — От Её Светлости.

Узкая ручка протянула ему крохотный свиток, запечатанный серебристым сургучом.

— В чём дело? — нахмурился он, беря его, — барону опять худо?

Вместо ответа она снова моргнула, будто на этот счёт инструкций не было, а собственного мнения у неё не имелось.