— Вот скажи мне, Джучиев, ты там в своем родном солнечном Узбекистане… — сержант Легостаев лениво потягивал дембельскую «ТУ-134», сидя на мокром валуне.
Добавить в моё избранное
68 мин, 25 сек 7956
Волна мертвецов внизу действительно расплескалась на отдельные группки, принявшиеся бесцельно бродить туда-сюда. Периодически покойники сталкивались друг с другом и тогда возникала вялая потасовка. Но, похоже, плоть друг друга их не интересовала. Пощелкав зубами, мертвецы расходились. Вверх никто из них не смотрел, хотя беглецы лезли на вышку прямо у них на глазах.
— И что, сколько мы так просидим? — Звонарев перевесился через поручень и сплюнул в низ.
Плевок приземлился на выбритый череп какого-то матроса, но тот никак не отреагировал.
— А у тебя есть идеи получше? До утра ждать будем, а там может кто и приедет. Если живым сюда доберется…
— Сюда бы сейчас «калашей» пару, — мечтательно протянул Легостаев. — Вот уж навели бы порядок!
— Там же твоих сослуживцев бродит с десяток, — фыркнул Звонарев. — Как ты в них стрелять будешь?
— Да очень просто. Какие они, мне, нахрен, теперь сослуживцы? Того гляди глотку перегрызут. Вот вы, товарищи особисты, что думаете здесь случилось?
— Может вирус какой? — предположил Кичайкин. — Я читал, что где-то в Африке есть паразиты, которые селятся в мозгу у рыбок и заставляют их выполнять свою волю.
— А рыбки, что, мертвые?
— Да нет, живые…
— Так эти-то мертвей некуда! Вон от того и вовсе только половина осталась.
— Может этот вирус вырабатывает электричество. Мышцы ведь они от чего сокращаются — электрические импульсы по ним проходят. А если этот вирус еще и тепло тела сохраняет, например сам его какой химической реакцией выделяет, то тело вполне может двигаться, пока разлагаться не начнет…
— Бля, Леха, ты сам веришь, в то, что несешь?! — Звонарев уставился на начальника с нескрываемым удивлением. — Вирусы, электричество… У нас тут толпа мертвецов шляется, а ты про рыбок втираешь! Другого в голову не приходит?
— А другое, друг мой Серый, вразрез идет с материалистической картиной мира, понял? — огрызнулся Кичайкин. — Так что сиди и помалкивай, пока сам чего лишнего не наплел. Или партбилета захотел лишиться?
Они переглянулись и замолчали.
На высоте ветер становился все неприятней. Дождь окончательно превратился в мелкий колючий снег и температура воздуха, по ощущениям, стремилась ниже и ниже. Похоже, этой ночью зима окончательно должна была заявить свои права на длинную полярную ночь.
— Внутрь пойдем, там хоть ветер не дует, — Звонарев шагнул в будку, захрустев стеклом из давно выбитых окон.
Все четверо разместились по стенкам, скорчившись, чтобы сохранить хоть немного тепла. Дверь осталась открытой и Кичайкин придерживал ее ногой. Вид из проема, конечно, не ахти, зато хоть какая-то иллюзия того, что они могут контролировать ситуацию с покойниками.
— Легостаев, — позвал Кичайкин сержанта. — А как тут все случилось?
— Не знаю, я мало видел, — пожал плечами тот. — Я пока на вашем камбузе хавку разогревали, пожрать успел, и ушел к машинам курить. А потом вдруг слышу, со стороны казарм вопли, вой… И Джучиев несется с квадратными глазами. Ни слова выговорить не может, все на своем чучмецком лопочет. Прибежал и сразу — прыг в «шишигу». Я сперва думал, что они опять втихаря накурились, но вдруг как шестое чувство проснулось. И я за ним под тент прыгнул, а дальше понеслась…
Легостаев шмыгнул, достал сигареты, протянул их особистам, но те отказались. Тогда он закурил. Вспыхнувший уголек сигареты осветил его лицо.
— Я скажу честно, высовываться особо просто побоялся. Потому как второй год с этими чурками вожусь — так вот, товарищ капитан, они ничерта не боятся. То ли тупые, то ли у них просто страх по жизни отшибло. Чего только за это время с ними не натерпелся, а они только улыбаются, дети степей… И уж если Джучиева что-то до такого состояния напугало — значит дело дрянь. И то, что я через щель в борту видел, лучшее тому подтверждение. Эти жмуры, они прям у нас на глазах, двоих матросиков погрызли. Одного чуть пополам не разодрали, как волки оленью тушку. Из второго мяса вырвали килограмм на пять. А эти двое, видать, как в койках валялись, так на улицу и выскочили — в одних кальсонах и босиком. Ну, думаю, все, отдали товарищи Родине последний долг. А они через десять минут встали и пошли! Пошли, понимаете, товарищ капитан третьего ранга? У того, с которого просто мяса пожрали, кость берцовая сломанная. Он идет, а нога сгибается там, где перелом. Разве человек так может? А за вторым вообще кишки по полу волокутся, он на них наступает, порвет, и дальше ковыляет. Тьфу, спаси Господи!
Легостаев сплюнул в дверной проем. Упоминание Господа Кичайкин пропустил мимо ушей. Самому впору было молиться.
— Рядовой Джучиев, ну а вы что там увидели? — Кичайкин повернулся к вцепившемуся обеими руками в лопату казаху.
— А ничего хорошего, товарищ майор, — сверкнул в темноте глазами Джучиев.
— Товарищ капитан третьего ранга, — автоматически поправил его Кичайкин.
— И что, сколько мы так просидим? — Звонарев перевесился через поручень и сплюнул в низ.
Плевок приземлился на выбритый череп какого-то матроса, но тот никак не отреагировал.
— А у тебя есть идеи получше? До утра ждать будем, а там может кто и приедет. Если живым сюда доберется…
— Сюда бы сейчас «калашей» пару, — мечтательно протянул Легостаев. — Вот уж навели бы порядок!
— Там же твоих сослуживцев бродит с десяток, — фыркнул Звонарев. — Как ты в них стрелять будешь?
— Да очень просто. Какие они, мне, нахрен, теперь сослуживцы? Того гляди глотку перегрызут. Вот вы, товарищи особисты, что думаете здесь случилось?
— Может вирус какой? — предположил Кичайкин. — Я читал, что где-то в Африке есть паразиты, которые селятся в мозгу у рыбок и заставляют их выполнять свою волю.
— А рыбки, что, мертвые?
— Да нет, живые…
— Так эти-то мертвей некуда! Вон от того и вовсе только половина осталась.
— Может этот вирус вырабатывает электричество. Мышцы ведь они от чего сокращаются — электрические импульсы по ним проходят. А если этот вирус еще и тепло тела сохраняет, например сам его какой химической реакцией выделяет, то тело вполне может двигаться, пока разлагаться не начнет…
— Бля, Леха, ты сам веришь, в то, что несешь?! — Звонарев уставился на начальника с нескрываемым удивлением. — Вирусы, электричество… У нас тут толпа мертвецов шляется, а ты про рыбок втираешь! Другого в голову не приходит?
— А другое, друг мой Серый, вразрез идет с материалистической картиной мира, понял? — огрызнулся Кичайкин. — Так что сиди и помалкивай, пока сам чего лишнего не наплел. Или партбилета захотел лишиться?
Они переглянулись и замолчали.
На высоте ветер становился все неприятней. Дождь окончательно превратился в мелкий колючий снег и температура воздуха, по ощущениям, стремилась ниже и ниже. Похоже, этой ночью зима окончательно должна была заявить свои права на длинную полярную ночь.
— Внутрь пойдем, там хоть ветер не дует, — Звонарев шагнул в будку, захрустев стеклом из давно выбитых окон.
Все четверо разместились по стенкам, скорчившись, чтобы сохранить хоть немного тепла. Дверь осталась открытой и Кичайкин придерживал ее ногой. Вид из проема, конечно, не ахти, зато хоть какая-то иллюзия того, что они могут контролировать ситуацию с покойниками.
— Легостаев, — позвал Кичайкин сержанта. — А как тут все случилось?
— Не знаю, я мало видел, — пожал плечами тот. — Я пока на вашем камбузе хавку разогревали, пожрать успел, и ушел к машинам курить. А потом вдруг слышу, со стороны казарм вопли, вой… И Джучиев несется с квадратными глазами. Ни слова выговорить не может, все на своем чучмецком лопочет. Прибежал и сразу — прыг в «шишигу». Я сперва думал, что они опять втихаря накурились, но вдруг как шестое чувство проснулось. И я за ним под тент прыгнул, а дальше понеслась…
Легостаев шмыгнул, достал сигареты, протянул их особистам, но те отказались. Тогда он закурил. Вспыхнувший уголек сигареты осветил его лицо.
— Я скажу честно, высовываться особо просто побоялся. Потому как второй год с этими чурками вожусь — так вот, товарищ капитан, они ничерта не боятся. То ли тупые, то ли у них просто страх по жизни отшибло. Чего только за это время с ними не натерпелся, а они только улыбаются, дети степей… И уж если Джучиева что-то до такого состояния напугало — значит дело дрянь. И то, что я через щель в борту видел, лучшее тому подтверждение. Эти жмуры, они прям у нас на глазах, двоих матросиков погрызли. Одного чуть пополам не разодрали, как волки оленью тушку. Из второго мяса вырвали килограмм на пять. А эти двое, видать, как в койках валялись, так на улицу и выскочили — в одних кальсонах и босиком. Ну, думаю, все, отдали товарищи Родине последний долг. А они через десять минут встали и пошли! Пошли, понимаете, товарищ капитан третьего ранга? У того, с которого просто мяса пожрали, кость берцовая сломанная. Он идет, а нога сгибается там, где перелом. Разве человек так может? А за вторым вообще кишки по полу волокутся, он на них наступает, порвет, и дальше ковыляет. Тьфу, спаси Господи!
Легостаев сплюнул в дверной проем. Упоминание Господа Кичайкин пропустил мимо ушей. Самому впору было молиться.
— Рядовой Джучиев, ну а вы что там увидели? — Кичайкин повернулся к вцепившемуся обеими руками в лопату казаху.
— А ничего хорошего, товарищ майор, — сверкнул в темноте глазами Джучиев.
— Товарищ капитан третьего ранга, — автоматически поправил его Кичайкин.
Страница 11 из 20
