— Вот скажи мне, Джучиев, ты там в своем родном солнечном Узбекистане… — сержант Легостаев лениво потягивал дембельскую «ТУ-134», сидя на мокром валуне.
Добавить в моё избранное
68 мин, 25 сек 7965
Да, дышать все также было трудно, но спустя какое-то время Кичайкин почувствовал, что он уже может вывернуться. Оседлавший его мертвец застыл.
Кичайкин кое-как разжал хватку твари, столкнул ее с себя и потянулся было за топором, но вдруг обратил внимание на то, что вокруг царит подозрительная тишина. Ни криков, ни рева, ни звуков ударов, ни даже безумных криков Джучиева слышно не было. Только завывание ветра и всхлипывание спрятавшегося за машинами матроса.
В свете фонарей Кичайкину предстало удивительное зрелище — покрытые инеем мертвецы застыли прямо посреди дороги. Сброшенная тварь валялась на спине в той же позе, в которой сидела на нем. Между изваяниями покойников бродил озадаченный Джучиев, время от времени наотмашь лупивший их по головам. Покойники падали и попыток подняться не делали.
Алексей откинулся на спину и захохотал, захлебываясь залетающими в рот хлопьями снега.
— Генерал Мороз, вашу ж мать, а! — он хохотал и хохотал, никак не в силах остановиться. — Гребаный le General Froid! Что, суки, сожрали? И в восемьсот двенадцатом, и в сорок первом? Подавились, суки?
Он продолжал хохотать, когда до него доковылял Звонарев, опирающийся на АК как на костыль.
— Ты че, болезный? Двинулся как наш казах? — спросил он, заглядывая в лицо Кичайкину.
— Нет, Серега, еще не двинулся, — все так же давясь смехом ответил Алексей. — И жить, главное, буду! Но ты представляешь — все дело в морозе! В обычном, мать его, морозе! Ты видишь — они все тупо замерзли, двинуться не могут!
И он снова зашелся в приступе смеха.
— Ну все, хорош дурить, — Звонарев подхватил начальника под мышки и рывком поставил на ноги. — Сейчас по двести накатим, я уже выяснил, где у них тут заначка, а потом самое веселое будет — объясняться перед начальством начнем…
Придерживая стонущего от смеха Кичайкина, Звонарев похромал к зданию пожарки с уютно горящими окнами. Там было тепло, сухо, и там, наконец, можно было отдохнуть.
Беснующийся в свете продолжающих гореть фонарей машин снег заметал асфальт. Прошло немного времени и, когда со стороны поселка начали подъезжать первые машины с вооруженными охотничьими ружьями офицерами за рулем, заваленная трупами дорога уже превратилась в поле сугробов, из которых кое-где торчали уродливые снеговики.
Кичайкин кое-как разжал хватку твари, столкнул ее с себя и потянулся было за топором, но вдруг обратил внимание на то, что вокруг царит подозрительная тишина. Ни криков, ни рева, ни звуков ударов, ни даже безумных криков Джучиева слышно не было. Только завывание ветра и всхлипывание спрятавшегося за машинами матроса.
В свете фонарей Кичайкину предстало удивительное зрелище — покрытые инеем мертвецы застыли прямо посреди дороги. Сброшенная тварь валялась на спине в той же позе, в которой сидела на нем. Между изваяниями покойников бродил озадаченный Джучиев, время от времени наотмашь лупивший их по головам. Покойники падали и попыток подняться не делали.
Алексей откинулся на спину и захохотал, захлебываясь залетающими в рот хлопьями снега.
— Генерал Мороз, вашу ж мать, а! — он хохотал и хохотал, никак не в силах остановиться. — Гребаный le General Froid! Что, суки, сожрали? И в восемьсот двенадцатом, и в сорок первом? Подавились, суки?
Он продолжал хохотать, когда до него доковылял Звонарев, опирающийся на АК как на костыль.
— Ты че, болезный? Двинулся как наш казах? — спросил он, заглядывая в лицо Кичайкину.
— Нет, Серега, еще не двинулся, — все так же давясь смехом ответил Алексей. — И жить, главное, буду! Но ты представляешь — все дело в морозе! В обычном, мать его, морозе! Ты видишь — они все тупо замерзли, двинуться не могут!
И он снова зашелся в приступе смеха.
— Ну все, хорош дурить, — Звонарев подхватил начальника под мышки и рывком поставил на ноги. — Сейчас по двести накатим, я уже выяснил, где у них тут заначка, а потом самое веселое будет — объясняться перед начальством начнем…
Придерживая стонущего от смеха Кичайкина, Звонарев похромал к зданию пожарки с уютно горящими окнами. Там было тепло, сухо, и там, наконец, можно было отдохнуть.
Беснующийся в свете продолжающих гореть фонарей машин снег заметал асфальт. Прошло немного времени и, когда со стороны поселка начали подъезжать первые машины с вооруженными охотничьими ружьями офицерами за рулем, заваленная трупами дорога уже превратилась в поле сугробов, из которых кое-где торчали уродливые снеговики.
Страница 20 из 20
