— Вот скажи мне, Джучиев, ты там в своем родном солнечном Узбекистане… — сержант Легостаев лениво потягивал дембельскую «ТУ-134», сидя на мокром валуне.
Добавить в моё избранное
68 мин, 25 сек 7964
Продолжающий изображать воинственного монгола Джучиев со своей верной лопатой забрался на одну из машин и, потрясая черенком, принялся завывать на все лады словно какой шаман. Кичайкин уже ни капли не сомневался, что дело тут не во втихаря скуренной травке, но сейчас его это волновало меньше всего.
Теперь оставалось только ждать.
Мертвецы выступили из снежной пелены беззвучно, как призраки. Кичайкин передернул затвор и прицелился. Распотрошенные цинки и забитые под самый верх магазины кучей громоздились у него под ногами.
Изо рта вылетело облачко пара. Мело так, что в десяти шагах ничего не было видно, а красная полоска термометра на стене показывала минус двадцати два и продолжала падать. Все шло к тому, что зима возьмет мощный реванш за затянувшуюся осень. Начиналась настоящая пурга.
К тому моменту, как жмуры добрались до пожарки, на новоявленном кордоне успели развернуть и отправить обратно в поселок пару машин. Оставил Кичайкин лишь инженера-дозиметриста Толуцкого, которого знал как хорошего охотника. Не задавая глупых вопросов, тот принял автомат и занял позицию на крыле пожарного ЗИЛа.
— Мужики, — начал Кичайкин, не отрывая взгляда от медленно наползающих мертвецов. — Если мы их сейчас здесь всех не положим, то в поселке будет тоже самое, что на базе. Пока наверху разберутся, что к чему, пока во все это поверят… Короче, будет поздно. Патронов у нас дофига, так что… ПАЛИ!
Воздух наполнил треск очередей и звон гильз, бьющихся о машины. Джучиев, так и не взявший автомат, словно сошел с ума — его вопли едва не заглушали звуки выстрелов, да к тому же он принялся лупить свое лопатой по крыше.
Первые ряды мертвецов они выкосили вчистую. Покойники, то ли ослабев без пищи, то ли исчерпав запасы мифического «вирусного электричества» двигались еле-еле, но их было много. В голову удавалось попасть далеко не всегда, а потеря руки или пары ребер живых мертвецов не останавливала. Изрядный урон наносили гранаты, но их было не больше десятка…
Кичайкин менял магазины один за другим, ствол автомата раскалился и шипел каждый раз, когда на него попадали хлопья снега. Он потерял счет заваленным мертвецам, но так и не мог выглядеть среди них главную цель — серую фашистскую гадину, прятавшуюся, видимо, за спинами матросни.
Толпа мертвецов подбиралась все ближе. Молчаливые фигуры в матросской форме вдруг живо напомнили Кичайкину сцену из старого черно-белого фильма о штурме Зимнего. Еще не хватало, чтобы сейчас ряды их разошлись и оттуда выступил самый главный покойник, который такой молодой и юный октябрь впереди… От воспоминаний о недавнем сне Кичайкина передернуло.
Автомат лязгнул затвором в последний раз и Алексей досадливо сплюнул и протянул руку назад.
— Еще магазин!
— Нету больше, товарищ капитан, — испуганным голосом протянул матросик, сидевший на куче пустых цинков.
Алексей швырнул автомат на землю и схватил прислоненный к колесу ЗИЛа пожарный топор. Постепенно стихли выстрелы справа, где стояли Легостаев и матросы, и слева, где были Звонарев и Толуцкий.
Новые покойники переступая через завалы из тел, неумолимо надвигались на кордон.
— Нас барах! — Джучиев спрыгнул с машины и бросился на мертвецов.
Остальные, похватав топоры и лопаты, побежали за ним.
Кичайкин на бегу вертел головой, выискивая главную тварь. Размахнувшись, он всадил топор в лоб первого покойника. Череп бедняги лопнул пополам, соскользнув с лезвия, и Алексей тут же с хрустом проломил грудину еще одному замешкавшемуся противнику. Рядом джаггернаутом промчался Джучиев, оставив после себя кровавую просеку. Мертвецы вдруг показались Кичайкину совсем вялыми. Он работал топором как на рубке дров у тестя на даче, забыл о холоде — от него валил пар — удары сыпались направо и налево, а проклятые покойники все не кончались…
— Суки! — заорал Алексей, упираясь в грудь мертвеца ногами, и выдергивая из нее скользкий от пота и крови топор.
Как только ему это удалось, обух вдруг вывернулся у него из рук и Кичайкин полетел лицом в снег. В спине что-то хрустнуло и грудь пронзила острая боль. Ударившись об скрывающийся под тонким слоем пороши асфальт, он ободрал лицо и перевернулся на спину.
Серый мертвец в обрывках мундира навис над ним. Кичайкин потянулся за топором, но тварь резко, словно у нее подломились колени, обрушилась на него всем телом. Едва успев выставить перед собой руки, он оттолкнул раззявленую пасть. Тварь зарычала и вцепилась ему костлявыми руками в шею. Сразу накатило удушье и перед глазами поплыли красные круги. Кичайкин схватился за обтянутые пергаментной кожей кисти твари, однако сил разжать их уже не было.
— Да что ж эта падла меня не кусает? — промелькнула в его голове затухающая мысль.
Странно, но тварь не только не пыталась кусаться, но и нажим на шею не усиливала.
Теперь оставалось только ждать.
Мертвецы выступили из снежной пелены беззвучно, как призраки. Кичайкин передернул затвор и прицелился. Распотрошенные цинки и забитые под самый верх магазины кучей громоздились у него под ногами.
Изо рта вылетело облачко пара. Мело так, что в десяти шагах ничего не было видно, а красная полоска термометра на стене показывала минус двадцати два и продолжала падать. Все шло к тому, что зима возьмет мощный реванш за затянувшуюся осень. Начиналась настоящая пурга.
К тому моменту, как жмуры добрались до пожарки, на новоявленном кордоне успели развернуть и отправить обратно в поселок пару машин. Оставил Кичайкин лишь инженера-дозиметриста Толуцкого, которого знал как хорошего охотника. Не задавая глупых вопросов, тот принял автомат и занял позицию на крыле пожарного ЗИЛа.
— Мужики, — начал Кичайкин, не отрывая взгляда от медленно наползающих мертвецов. — Если мы их сейчас здесь всех не положим, то в поселке будет тоже самое, что на базе. Пока наверху разберутся, что к чему, пока во все это поверят… Короче, будет поздно. Патронов у нас дофига, так что… ПАЛИ!
Воздух наполнил треск очередей и звон гильз, бьющихся о машины. Джучиев, так и не взявший автомат, словно сошел с ума — его вопли едва не заглушали звуки выстрелов, да к тому же он принялся лупить свое лопатой по крыше.
Первые ряды мертвецов они выкосили вчистую. Покойники, то ли ослабев без пищи, то ли исчерпав запасы мифического «вирусного электричества» двигались еле-еле, но их было много. В голову удавалось попасть далеко не всегда, а потеря руки или пары ребер живых мертвецов не останавливала. Изрядный урон наносили гранаты, но их было не больше десятка…
Кичайкин менял магазины один за другим, ствол автомата раскалился и шипел каждый раз, когда на него попадали хлопья снега. Он потерял счет заваленным мертвецам, но так и не мог выглядеть среди них главную цель — серую фашистскую гадину, прятавшуюся, видимо, за спинами матросни.
Толпа мертвецов подбиралась все ближе. Молчаливые фигуры в матросской форме вдруг живо напомнили Кичайкину сцену из старого черно-белого фильма о штурме Зимнего. Еще не хватало, чтобы сейчас ряды их разошлись и оттуда выступил самый главный покойник, который такой молодой и юный октябрь впереди… От воспоминаний о недавнем сне Кичайкина передернуло.
Автомат лязгнул затвором в последний раз и Алексей досадливо сплюнул и протянул руку назад.
— Еще магазин!
— Нету больше, товарищ капитан, — испуганным голосом протянул матросик, сидевший на куче пустых цинков.
Алексей швырнул автомат на землю и схватил прислоненный к колесу ЗИЛа пожарный топор. Постепенно стихли выстрелы справа, где стояли Легостаев и матросы, и слева, где были Звонарев и Толуцкий.
Новые покойники переступая через завалы из тел, неумолимо надвигались на кордон.
— Нас барах! — Джучиев спрыгнул с машины и бросился на мертвецов.
Остальные, похватав топоры и лопаты, побежали за ним.
Кичайкин на бегу вертел головой, выискивая главную тварь. Размахнувшись, он всадил топор в лоб первого покойника. Череп бедняги лопнул пополам, соскользнув с лезвия, и Алексей тут же с хрустом проломил грудину еще одному замешкавшемуся противнику. Рядом джаггернаутом промчался Джучиев, оставив после себя кровавую просеку. Мертвецы вдруг показались Кичайкину совсем вялыми. Он работал топором как на рубке дров у тестя на даче, забыл о холоде — от него валил пар — удары сыпались направо и налево, а проклятые покойники все не кончались…
— Суки! — заорал Алексей, упираясь в грудь мертвеца ногами, и выдергивая из нее скользкий от пота и крови топор.
Как только ему это удалось, обух вдруг вывернулся у него из рук и Кичайкин полетел лицом в снег. В спине что-то хрустнуло и грудь пронзила острая боль. Ударившись об скрывающийся под тонким слоем пороши асфальт, он ободрал лицо и перевернулся на спину.
Серый мертвец в обрывках мундира навис над ним. Кичайкин потянулся за топором, но тварь резко, словно у нее подломились колени, обрушилась на него всем телом. Едва успев выставить перед собой руки, он оттолкнул раззявленую пасть. Тварь зарычала и вцепилась ему костлявыми руками в шею. Сразу накатило удушье и перед глазами поплыли красные круги. Кичайкин схватился за обтянутые пергаментной кожей кисти твари, однако сил разжать их уже не было.
— Да что ж эта падла меня не кусает? — промелькнула в его голове затухающая мысль.
Странно, но тварь не только не пыталась кусаться, но и нажим на шею не усиливала.
Страница 19 из 20
