— Вот скажи мне, Джучиев, ты там в своем родном солнечном Узбекистане… — сержант Легостаев лениво потягивал дембельскую «ТУ-134», сидя на мокром валуне.
Добавить в моё избранное
68 мин, 25 сек 7963
Заполонив дорогу, они целенаправленно перли туда, где в теплых квартирах спали беззащитные жены и дети моряков.
— Знают, суки, куда идти, — бросил он, придавив газ как только в свете фар показался очередной покойник.
Мертвецы брызнули в стороны, уворачиваясь из-под колес. Серый гад исчез среди первых, не иначе нырнул в заросли у обочины. В зеркало заднего вида вцепилась рука с татуировкой, вслед за ней к окну подтянулась перекошенная окровавленная харя, а за ней еще одна.
— Гони дальше! — крикнул Кичайкин Легостаеву и дал пару очередей в окно. — У пожарки перекроем дорогу машинами! Хрен эти суки там прорвутся!
Десяток мертвецов облепила перевернувшуюся белую «копейку» с бешено вращающимися колесами. Кто-то на свою беду слишком торопился на службу. Легостаев хотел было тормознуть, но разглядел, что стекла машины уже разбиты и внутри хозяйничают покойники. В зеркале заднего вида вдруг полыхнуло — сидящий в кузове Звонарев не удержался и швырнул ручную гранату.
Десять минут спустя впереди замаячили прожектора пожарной вышки.
Едва «шишига» остановилась, Кичайкин, схватив автомат, спрыгнул на землю.
— Мотор не глуши, сразу ставь так, чтобы дорогу переговорить, — бросил он Легостаеву. — Сейчас пожарки выгоним, и остальное закроем.
Побежав к двери, Кичйакин схватился за ручку и подергал ее. Дверь оказалась заперта. Тогда он замолотил по ней прикладом автомата.
Дверь распахнулась и в дверном проеме показалось заспанное лицо.
Кичайкин отшвырнул матроса и влетел внутрь.
— Где начкар?
— Там, — ошалевший матрос ткнул пальцем в сторону дивана.
— Иди, поднимай всех и выгоняйте машины на дорогу, ее перекрыть надо! — Кичайкин бросил автомат на стол, заваленный старыми газетами и, заметив, что матрос замялся, гаркнул: — А ну бегом, а то с губы потом не вылезете!
— Бля, кому тут не спится? — донесся с дивана сонный голос.
Шерстяное одеяло свалилось на пол, явив пред очи особиста удивленную безусую физиономию мальчишки в погонах старлея.
— Фамилия?
— А ты кто такой?
С улицы донесся грохот — Звонарев и Легоставе, не дожидаясь, пока матросы оклемаются, принялись сшибать замки с ворот гаража.
— Чо, бля, за хуйня происходит? — старлей вскочил на ноги и попер на Кичайкина.
Не долго думая, тот двинул ему кулаком в челюсть. Парень рухнул на пол, скорчился в позе эмбриона и тихонько заскулил.
— Фамилия? — наклонился над ним Кичайкин.
— Ти… Ти… Тихонов, — прохныкал старлей.
— Вот что, Тихонов, — Кичайкин сел за стол, выдрал из лежащего среди газет журнала учета личного состава чистый лист, и принялся писать. — У тебя машина своя здесь есть?
— Да, — проскулил Тихонов, размазывая кровь из носа кулаком.
— Я заместитель начальника особого отдела части капитан третьего ранга Кичайкин. Слышал про такого?
Тихонов кивнул и начал вставать на колени.
— Сейчас ты берешь эту записку и дуешь на машине в комендатуру. Там набираешь телефон дежурного УКГБ по Северному флоту и слово в слово зачитываешь то, что здесь написано. Понял?
Старлей, прислонившись к дивану, кивнул
— Передашь слово в слово, — повторил Кичайкин. — И если хоть одно переврешь — я тебе руки-ноги переломаю. Понял?
— Да понял, я понял, — обиженно шмыгнул Тихонов. — Но бить-то зачем сразу начали?
— Времени объясняться не было…
— Лех, мы машины выгнали, надо что с патронами решать… — в помещение ввалился облепленный снегом Звонарев. — Ну еб вашу маму, товарищ начальник! Ты уже и здесь ухитрился кому-то рожу расквасить!
— Тихонов, катись давай отсюда бегом! — рявкнул Кичайкин, сунув исписанный лист в руки старлея. — Тут сейчас такое начнется, не обрадуешься!
— Давай, давай, поторапливайся, — Звонарев открыл дверь, в которую ворвались ветер и снег. — Погода вообще жопа, в двух шагах ничего не видно. Так что на дороге не гони, а то один уже доездился.
Перед его глазами всплыла беспомощно валяющаяся колесами вверх белая «копейка».
Через пару минут по запотевшим окнам скользнул свет от фар, и машина с Тихоновым умчалась в сторону поселка.
— Так, пошли с оставшимися разберемся, — Кичайкин плеснул из графина теплой воды, одним махом опорожнил стакан, и потянулся за автоматом.
Ежась и кутаясь в бушлаты, у распахнутых ворот выстроился пожарный наряд.
— Стрелять кто умеет? — спросил Кичайкин сонных и ошалевших матросов.
Оказалось, что умеющими себя считает человек пять. Им вручили автоматы, объяснив, что стрелять они должны во все, что движется со стороны базы, и что это приказ, и что ответы на тупые вопросы будут потом. Остальных посадили вскрывать цинки и набивать магазины.
Выгнанные из гаража пожарные машины перегородили дорогу, осветив ее фонарями над кабинами.
— Знают, суки, куда идти, — бросил он, придавив газ как только в свете фар показался очередной покойник.
Мертвецы брызнули в стороны, уворачиваясь из-под колес. Серый гад исчез среди первых, не иначе нырнул в заросли у обочины. В зеркало заднего вида вцепилась рука с татуировкой, вслед за ней к окну подтянулась перекошенная окровавленная харя, а за ней еще одна.
— Гони дальше! — крикнул Кичайкин Легостаеву и дал пару очередей в окно. — У пожарки перекроем дорогу машинами! Хрен эти суки там прорвутся!
Десяток мертвецов облепила перевернувшуюся белую «копейку» с бешено вращающимися колесами. Кто-то на свою беду слишком торопился на службу. Легостаев хотел было тормознуть, но разглядел, что стекла машины уже разбиты и внутри хозяйничают покойники. В зеркале заднего вида вдруг полыхнуло — сидящий в кузове Звонарев не удержался и швырнул ручную гранату.
Десять минут спустя впереди замаячили прожектора пожарной вышки.
Едва «шишига» остановилась, Кичайкин, схватив автомат, спрыгнул на землю.
— Мотор не глуши, сразу ставь так, чтобы дорогу переговорить, — бросил он Легостаеву. — Сейчас пожарки выгоним, и остальное закроем.
Побежав к двери, Кичйакин схватился за ручку и подергал ее. Дверь оказалась заперта. Тогда он замолотил по ней прикладом автомата.
Дверь распахнулась и в дверном проеме показалось заспанное лицо.
Кичайкин отшвырнул матроса и влетел внутрь.
— Где начкар?
— Там, — ошалевший матрос ткнул пальцем в сторону дивана.
— Иди, поднимай всех и выгоняйте машины на дорогу, ее перекрыть надо! — Кичайкин бросил автомат на стол, заваленный старыми газетами и, заметив, что матрос замялся, гаркнул: — А ну бегом, а то с губы потом не вылезете!
— Бля, кому тут не спится? — донесся с дивана сонный голос.
Шерстяное одеяло свалилось на пол, явив пред очи особиста удивленную безусую физиономию мальчишки в погонах старлея.
— Фамилия?
— А ты кто такой?
С улицы донесся грохот — Звонарев и Легоставе, не дожидаясь, пока матросы оклемаются, принялись сшибать замки с ворот гаража.
— Чо, бля, за хуйня происходит? — старлей вскочил на ноги и попер на Кичайкина.
Не долго думая, тот двинул ему кулаком в челюсть. Парень рухнул на пол, скорчился в позе эмбриона и тихонько заскулил.
— Фамилия? — наклонился над ним Кичайкин.
— Ти… Ти… Тихонов, — прохныкал старлей.
— Вот что, Тихонов, — Кичайкин сел за стол, выдрал из лежащего среди газет журнала учета личного состава чистый лист, и принялся писать. — У тебя машина своя здесь есть?
— Да, — проскулил Тихонов, размазывая кровь из носа кулаком.
— Я заместитель начальника особого отдела части капитан третьего ранга Кичайкин. Слышал про такого?
Тихонов кивнул и начал вставать на колени.
— Сейчас ты берешь эту записку и дуешь на машине в комендатуру. Там набираешь телефон дежурного УКГБ по Северному флоту и слово в слово зачитываешь то, что здесь написано. Понял?
Старлей, прислонившись к дивану, кивнул
— Передашь слово в слово, — повторил Кичайкин. — И если хоть одно переврешь — я тебе руки-ноги переломаю. Понял?
— Да понял, я понял, — обиженно шмыгнул Тихонов. — Но бить-то зачем сразу начали?
— Времени объясняться не было…
— Лех, мы машины выгнали, надо что с патронами решать… — в помещение ввалился облепленный снегом Звонарев. — Ну еб вашу маму, товарищ начальник! Ты уже и здесь ухитрился кому-то рожу расквасить!
— Тихонов, катись давай отсюда бегом! — рявкнул Кичайкин, сунув исписанный лист в руки старлея. — Тут сейчас такое начнется, не обрадуешься!
— Давай, давай, поторапливайся, — Звонарев открыл дверь, в которую ворвались ветер и снег. — Погода вообще жопа, в двух шагах ничего не видно. Так что на дороге не гони, а то один уже доездился.
Перед его глазами всплыла беспомощно валяющаяся колесами вверх белая «копейка».
Через пару минут по запотевшим окнам скользнул свет от фар, и машина с Тихоновым умчалась в сторону поселка.
— Так, пошли с оставшимися разберемся, — Кичайкин плеснул из графина теплой воды, одним махом опорожнил стакан, и потянулся за автоматом.
Ежась и кутаясь в бушлаты, у распахнутых ворот выстроился пожарный наряд.
— Стрелять кто умеет? — спросил Кичайкин сонных и ошалевших матросов.
Оказалось, что умеющими себя считает человек пять. Им вручили автоматы, объяснив, что стрелять они должны во все, что движется со стороны базы, и что это приказ, и что ответы на тупые вопросы будут потом. Остальных посадили вскрывать цинки и набивать магазины.
Выгнанные из гаража пожарные машины перегородили дорогу, осветив ее фонарями над кабинами.
Страница 18 из 20
