Он чувствовал себя плохо, кошмарно. Мозг раскалывался на части от тупой, пульсирующей боли. На сознание давила громкая ритмичная мелодия, доносящаяся из соседней квартиры. Он попытался заткнуть уши. Бесполезно… Музыка отличалась дурным вкусом. Предпочтение среднего класса, испытывающего восторг от групп, пользующихся в своих исполнениях исключительно нецензурной лексикой. Естественно, для таких людей имена: Бетховен, Моцарт, Бах — звучали как пустые слова, не стоящие их драгоценного внимания. Парадоксально: они считали себя людьми!
Добавить в моё избранное
69 мин, 10 сек 8688
Домишко закряхтел. Зашумел. Стены аж заходили ходуном, угрожая, требуя, умоляя… Из пролома в развороченной крыше закапал сплошным потоком сильно усилившийся дождь, и даже как будто стал слышен не на шутку разгулявшийся ветер. «Гроза, что ли?» — удивился Хизард. Снова почесал мокрый и лысый, как коленка, затылок… Живот почесал… Кашлянул. Гадость какая… Плюнул сердито. Нашёл в кармане«орбит» закинул в рот две подушечки и посмотрел на часы.
«От невезуха»… На работу он опоздал. Это как пить дать. Начальник за такое по голове не погладит, с рук он такое не спустит, такое он и вовек не забудет… два выходных, как минимум, он с него спросит… и ещё какую гадость на закуску он, конечно же, припасёт… «Надо же было заснуть в этом долбаном сарайчике! Рыбалка… Рыбалка! Рыбалка! Да вот где у меня уже ваша дурацкая рыбалка сидит! — зло выкрикнул Хизард и, развернувшись, толкнул дверь. — А всё Серый, мать его за ногу! Поехали, отдохнём… — Передразнил. — Сам-то уехал, а меня… — Хизард оглянулся назад — забыл в этой глуши. Так что мне теперь придётся топать пешочком, под этим приятным дождичком — чихнул — ещё несколько долгих часочков!»
Дом некоторое время уверенно стоял на прежнем месте. Небольшой такой. Даже красивый. Крыша, окна, веранда, крыльцо с деревянными ступеньками… Всё как полагается, но… Он был красным. С головы до ног красным, аки смущённая девица на выданье в белом платочке. Крякнул. Скрипнул досками. Зашуршал шифером и сгинул в огне, взметнув напоследок столб пыли.
Хизард обернулся. Почесал голову куском кирпича, который невесть как оказался в его руке, охнул, выбросил обломок куда подальше. Отряхнул ладони от коричневой пыли. Посмотрел на свой вид пристально. Развёл руками и пошёл по тропинке к некоему подобию нормальной дороги. До города было далеко. На работу он опоздал. Костюм был полностью, безнадёжно, отчаянно даже, испорчен. И вообще, день как будто с самого утра не заладился. И самое ужасное — Хизард снова чихнул — он, кажется, простудился. Посмотрел на небо. Захлюпал ботинками по грязи, утонув до щиколоток в жидкое болото. «А если ещё не простудился, так обязательно простужусь!»
С такими невесёлыми думами он возвращался домой. Навстречу выехала знакомая машина. «Всё-таки Серый — молодец! Вспомнил. Не оставил одного. Настоящий друг. Хм… это чужая тачка!»
Впереди, петляя, вилась длинная дорога.
МАМОЧКА, НЕ СЕРДИ РАССЕЛА
Только-только начинался рассвет, но в комнате уже стояла необычайно высокая температура. Рассел подбросил дров в камин: охваченные ярким пламенем поленца то и дело вываливались и падали на каменный пол, что, впрочем, нисколько не обескураживало мальчика. Кристина, задумчиво нахмурив лоб, наблюдала за всеми его манипуляциями, не вмешиваясь; затем сделала опасливый шаг назад.
— Думаешь, это стоит того? — она с неудовольствием пожала худенькими плечами и вздохнула. — Хотя, как знаешь, но мама придёт — будет ругаться!
— Придумаешь что-нибудь… — черноволосый мальчуган беззаботно посвистывая кинулся на середину комнаты и с удвоенной энергией принялся очерчивать геометрическую фигуру, которая, возможно только от избытка энтузиазма творца, получалась крайне неровной и сплюснутой с одной стороны.
Каин — самый младший из троих — закусив губу, внимательно посмотрел на Кристину и Рассела: — Может, очертим круг побольше? — неуверенно предложил он и застенчиво умолк. Естественно, никто не обратил на его слова никакого внимания. Впрочем, как обычно.
— Ну вот и всё! — Рассел радостно засмеялся и потёр руки. — На этот раз должно получиться…
— Ты в прошлый вторник то же самое говорил, — девочка встала рядом с ним и позвала своего братишку: — Каин, иди сюда.
Несколько долгих секунд ничего не происходило. Затем пламя — небольшая искорка из камина на ладони Рассела — будто нехотя, слабо задрожало и вдруг метнулось вперёд, в стремительном вихре разбиваясь на миллиарды звёзд, и сплошной стеной окружила всех. В дрожащем неровном свете и в жутких скользящих тенях лица детей на мгновение исказились, словно обнажив страшные, нечеловеческие, звериные физиономии.
— Хватит, — Каин всхлипнул, вцепившись в платье сестры. — Я хочу домой, мне страшно…
— Прекрати! — Рассел со злостью взглянул на него. — Так и знал, что нельзя тебя брать с собой.
Кристина, не отрываясь, смотрела вдаль: — Кажется, началось.
Сплошная стена огня распалась на тысячи частей, ярко-красные пятна заплясали в хаотичном, разнонаправленном движении. Картины событий — реальность прошедших дней — замелькали перед глазами детей сначала медленно, а затем всё быстрее и быстрей… Танец жизни-смерти одновременно пугал и завораживал пленительной красотой и правдой голой истории.
Рассел зачарованно уставился на вереницы людей, во всё более убыстряющемся ритме мелькавших вокруг него.
«От невезуха»… На работу он опоздал. Это как пить дать. Начальник за такое по голове не погладит, с рук он такое не спустит, такое он и вовек не забудет… два выходных, как минимум, он с него спросит… и ещё какую гадость на закуску он, конечно же, припасёт… «Надо же было заснуть в этом долбаном сарайчике! Рыбалка… Рыбалка! Рыбалка! Да вот где у меня уже ваша дурацкая рыбалка сидит! — зло выкрикнул Хизард и, развернувшись, толкнул дверь. — А всё Серый, мать его за ногу! Поехали, отдохнём… — Передразнил. — Сам-то уехал, а меня… — Хизард оглянулся назад — забыл в этой глуши. Так что мне теперь придётся топать пешочком, под этим приятным дождичком — чихнул — ещё несколько долгих часочков!»
Дом некоторое время уверенно стоял на прежнем месте. Небольшой такой. Даже красивый. Крыша, окна, веранда, крыльцо с деревянными ступеньками… Всё как полагается, но… Он был красным. С головы до ног красным, аки смущённая девица на выданье в белом платочке. Крякнул. Скрипнул досками. Зашуршал шифером и сгинул в огне, взметнув напоследок столб пыли.
Хизард обернулся. Почесал голову куском кирпича, который невесть как оказался в его руке, охнул, выбросил обломок куда подальше. Отряхнул ладони от коричневой пыли. Посмотрел на свой вид пристально. Развёл руками и пошёл по тропинке к некоему подобию нормальной дороги. До города было далеко. На работу он опоздал. Костюм был полностью, безнадёжно, отчаянно даже, испорчен. И вообще, день как будто с самого утра не заладился. И самое ужасное — Хизард снова чихнул — он, кажется, простудился. Посмотрел на небо. Захлюпал ботинками по грязи, утонув до щиколоток в жидкое болото. «А если ещё не простудился, так обязательно простужусь!»
С такими невесёлыми думами он возвращался домой. Навстречу выехала знакомая машина. «Всё-таки Серый — молодец! Вспомнил. Не оставил одного. Настоящий друг. Хм… это чужая тачка!»
Впереди, петляя, вилась длинная дорога.
МАМОЧКА, НЕ СЕРДИ РАССЕЛА
Только-только начинался рассвет, но в комнате уже стояла необычайно высокая температура. Рассел подбросил дров в камин: охваченные ярким пламенем поленца то и дело вываливались и падали на каменный пол, что, впрочем, нисколько не обескураживало мальчика. Кристина, задумчиво нахмурив лоб, наблюдала за всеми его манипуляциями, не вмешиваясь; затем сделала опасливый шаг назад.
— Думаешь, это стоит того? — она с неудовольствием пожала худенькими плечами и вздохнула. — Хотя, как знаешь, но мама придёт — будет ругаться!
— Придумаешь что-нибудь… — черноволосый мальчуган беззаботно посвистывая кинулся на середину комнаты и с удвоенной энергией принялся очерчивать геометрическую фигуру, которая, возможно только от избытка энтузиазма творца, получалась крайне неровной и сплюснутой с одной стороны.
Каин — самый младший из троих — закусив губу, внимательно посмотрел на Кристину и Рассела: — Может, очертим круг побольше? — неуверенно предложил он и застенчиво умолк. Естественно, никто не обратил на его слова никакого внимания. Впрочем, как обычно.
— Ну вот и всё! — Рассел радостно засмеялся и потёр руки. — На этот раз должно получиться…
— Ты в прошлый вторник то же самое говорил, — девочка встала рядом с ним и позвала своего братишку: — Каин, иди сюда.
Несколько долгих секунд ничего не происходило. Затем пламя — небольшая искорка из камина на ладони Рассела — будто нехотя, слабо задрожало и вдруг метнулось вперёд, в стремительном вихре разбиваясь на миллиарды звёзд, и сплошной стеной окружила всех. В дрожащем неровном свете и в жутких скользящих тенях лица детей на мгновение исказились, словно обнажив страшные, нечеловеческие, звериные физиономии.
— Хватит, — Каин всхлипнул, вцепившись в платье сестры. — Я хочу домой, мне страшно…
— Прекрати! — Рассел со злостью взглянул на него. — Так и знал, что нельзя тебя брать с собой.
Кристина, не отрываясь, смотрела вдаль: — Кажется, началось.
Сплошная стена огня распалась на тысячи частей, ярко-красные пятна заплясали в хаотичном, разнонаправленном движении. Картины событий — реальность прошедших дней — замелькали перед глазами детей сначала медленно, а затем всё быстрее и быстрей… Танец жизни-смерти одновременно пугал и завораживал пленительной красотой и правдой голой истории.
Рассел зачарованно уставился на вереницы людей, во всё более убыстряющемся ритме мелькавших вокруг него.
Страница 10 из 20
