Он чувствовал себя плохо, кошмарно. Мозг раскалывался на части от тупой, пульсирующей боли. На сознание давила громкая ритмичная мелодия, доносящаяся из соседней квартиры. Он попытался заткнуть уши. Бесполезно… Музыка отличалась дурным вкусом. Предпочтение среднего класса, испытывающего восторг от групп, пользующихся в своих исполнениях исключительно нецензурной лексикой. Естественно, для таких людей имена: Бетховен, Моцарт, Бах — звучали как пустые слова, не стоящие их драгоценного внимания. Парадоксально: они считали себя людьми!
Добавить в моё избранное
69 мин, 10 сек 8695
Конечно, прощаю.
— Ура! — выкрикнула Джессика, протягивая мне бокал. — Ну, за наши хорошие отношения.
— За взаимопонимание, — серьёзно кивнул я. — Что это? — Спросил я, отдавая ей пустой бокал.
— Коктейль. Тебе понравился, Крис, — она наполнила рюмку янтарной жидкостью. — Хочешь ещё?
— Вкусно, — пробормотал я, чувствуя себя как-то необычно. — Только спать хочется.
Она забрала у меня бокал и усадила на диван. Её ловкие пальчики занялись пуговицами моей рубашки. Я с любопытством следил за действиями племянницы и спросил:
— Что ты делаешь?
— Раздеваю тебя. Ты же не хочешь спать в одежде?!
Я кивнул, с обожанием глядя на неё. Конечно, Джессика права. Какой же я дурак, что сразу не понял. Это ведь неправильно: ложиться одетым.
Она толкнула меня на диван. Склонилась сверху и поцеловала.
Я вздохнул и поймал её за плечи:
— Ещё.
Джессика посмотрела мне в глаза и упала на покрывало рядом со мной. Я притянул её к себе и поцеловал…
Проснулся я рано. Потянулся и резко сел. Что?! О Господи! Несколько секунд я тупо смотрел на лежащую в моей постели девушку. Она проснулась и испуганно потянула одеяло на грудь.
Я упал обратно на подушку. И закрыл глаза. Чёрт возьми, я ничего не мог вспомнить. Ничего такого. А было ли вообще между нами что-нибудь? Мог ли я позволить себе такое?!
— Джессика, мы ведь не были близки? Ты напоила меня и подстроила всё так, чтобы я подумал это. Но ведь это не так? Скажи мне правду. Только не лги!
— Мы не занимались любовью.
Я облегчённо вздохнул.
— Но если бы ты не отключился так быстро, мой ответ был бы другим, — быстро сказала Джессика.
Я нахмурился:
— Сейчас я закрою глаза. Ты вылезешь из-под одеяла. Оденешься и уберёшься из комнаты. Понятно?
— Я люблю тебя, — прошептала она, и через секунду я почувствовал её губы на своих губах. Её обнаженное тело прижималось к моему. Мысленно я боролся с собой. Но проиграл…
«I love you!» Открытки-сердечки на подушке… Розовые ленточки в косичках… Улыбка… Ямочки на девичьих щёчках… Искрящиеся смехом глаза… Всё говорит мне о том, что я — подлец. И неумолимо тикают часы…
— Крис. Мама приехала! Крис, ну иди же скорее.
Джессика радостно смеётся, а мне ничего не остаётся, как сказать правду… или солгать, или просто сбежать, как, наверное, нужно было поступить с самого начала. И чертовски хочется выпить…
— Мама, папа, у меня золотая медаль, представляете? И… скоро будет ребёнок…
ПОЛНЫЙ ОБЛОМ
Я всегда знал, что мой брат — законченный придурок и идиот, но окончательно в этом убедился лишь недавно, то есть когда мы наконец встретились. Вот так! А началось всё с того, что мамаша с папашей задумали разбежаться и на бракоразводном процессе я выдал единственно верное решение в пользу своего отца. Мамаша, конечно, там пускала слюни, рыдала, мол: «Ты чё, сынок? Я на тебя всю жизнь положила, а ты»… и далее в том же духе. Но всё обошлось благополучно.
Родитель мой, признаюсь честно, был не промах и едва ли за свою жизнь уложил в постель одну и ту же женщину более двух раз. Впрочем, мать оказалась исключением, потрясная штучка, скажу я вам, сам чуть не рехнулся, наткнувшись раз на её фотографию. Право, неудивительно, что папаня так на неё запал. Эх, везёт же некоторым… Да, кстати, о чём это я? Так вот, когда мы с предком-то из-под маминого крылышка смылись, она в положении находилась, но там волнения всякие, тыры-пыры и ребёнок родился недоноском… Ну, типа недоношенный, что ли? Я к чему всё это. Сидел я, значит, в баре, никого не трогал, с ребятами пивка зашёл попить, а тут такая цыпочка подходит — вся из себя конфетка, хоть прям сейчас облизывай, — и хоп мне на стол конверт. Я ничего вначале, даже обрадовался. Думал, она со мной таким образом познакомиться хочет. Ага, сейчас! Нет, в письме какая-то белиберда оказалась. Читал я, читал, аж мозги в разные стороны потекли, ну я, значит, их собрал и назад тихонечко запихнул. И тут до меня эдак начало доходить, что братец у меня есть, малец несовершеннолетний, и типа он в моей опеке нуждается.
Ну, чего? Офигел я, конечно. Сижу, не знаю что делать. Друзья и посоветовали: «Ты, — говорят, — езжай, узнай что почём, а на месте и разберёшься». А чё?! Поехал я. Разве ж знал, что всё оно вон каким образом обернётся!
Перво-наперво всё ещё тип-топ было. Хату нашел, с братом познакомился, — высокий такой парнишка, весь такой прилизанный, причёсанный, чистенький, аж плеваться хочется. Но ничего стерпел, разговорились: я слово, он мне — сто, но что лопочет непонятно. Неделю я ещё продержался, а потом всё — хана, скука смертная замучила. Собрался я, значит, манатки свои по карманам распихал и попёр. Братан на меня свои лупарики поднимает, глаза по два пятака, мол: «Ты чё? Куда?» Во привязался!
— Ура! — выкрикнула Джессика, протягивая мне бокал. — Ну, за наши хорошие отношения.
— За взаимопонимание, — серьёзно кивнул я. — Что это? — Спросил я, отдавая ей пустой бокал.
— Коктейль. Тебе понравился, Крис, — она наполнила рюмку янтарной жидкостью. — Хочешь ещё?
— Вкусно, — пробормотал я, чувствуя себя как-то необычно. — Только спать хочется.
Она забрала у меня бокал и усадила на диван. Её ловкие пальчики занялись пуговицами моей рубашки. Я с любопытством следил за действиями племянницы и спросил:
— Что ты делаешь?
— Раздеваю тебя. Ты же не хочешь спать в одежде?!
Я кивнул, с обожанием глядя на неё. Конечно, Джессика права. Какой же я дурак, что сразу не понял. Это ведь неправильно: ложиться одетым.
Она толкнула меня на диван. Склонилась сверху и поцеловала.
Я вздохнул и поймал её за плечи:
— Ещё.
Джессика посмотрела мне в глаза и упала на покрывало рядом со мной. Я притянул её к себе и поцеловал…
Проснулся я рано. Потянулся и резко сел. Что?! О Господи! Несколько секунд я тупо смотрел на лежащую в моей постели девушку. Она проснулась и испуганно потянула одеяло на грудь.
Я упал обратно на подушку. И закрыл глаза. Чёрт возьми, я ничего не мог вспомнить. Ничего такого. А было ли вообще между нами что-нибудь? Мог ли я позволить себе такое?!
— Джессика, мы ведь не были близки? Ты напоила меня и подстроила всё так, чтобы я подумал это. Но ведь это не так? Скажи мне правду. Только не лги!
— Мы не занимались любовью.
Я облегчённо вздохнул.
— Но если бы ты не отключился так быстро, мой ответ был бы другим, — быстро сказала Джессика.
Я нахмурился:
— Сейчас я закрою глаза. Ты вылезешь из-под одеяла. Оденешься и уберёшься из комнаты. Понятно?
— Я люблю тебя, — прошептала она, и через секунду я почувствовал её губы на своих губах. Её обнаженное тело прижималось к моему. Мысленно я боролся с собой. Но проиграл…
«I love you!» Открытки-сердечки на подушке… Розовые ленточки в косичках… Улыбка… Ямочки на девичьих щёчках… Искрящиеся смехом глаза… Всё говорит мне о том, что я — подлец. И неумолимо тикают часы…
— Крис. Мама приехала! Крис, ну иди же скорее.
Джессика радостно смеётся, а мне ничего не остаётся, как сказать правду… или солгать, или просто сбежать, как, наверное, нужно было поступить с самого начала. И чертовски хочется выпить…
— Мама, папа, у меня золотая медаль, представляете? И… скоро будет ребёнок…
ПОЛНЫЙ ОБЛОМ
Я всегда знал, что мой брат — законченный придурок и идиот, но окончательно в этом убедился лишь недавно, то есть когда мы наконец встретились. Вот так! А началось всё с того, что мамаша с папашей задумали разбежаться и на бракоразводном процессе я выдал единственно верное решение в пользу своего отца. Мамаша, конечно, там пускала слюни, рыдала, мол: «Ты чё, сынок? Я на тебя всю жизнь положила, а ты»… и далее в том же духе. Но всё обошлось благополучно.
Родитель мой, признаюсь честно, был не промах и едва ли за свою жизнь уложил в постель одну и ту же женщину более двух раз. Впрочем, мать оказалась исключением, потрясная штучка, скажу я вам, сам чуть не рехнулся, наткнувшись раз на её фотографию. Право, неудивительно, что папаня так на неё запал. Эх, везёт же некоторым… Да, кстати, о чём это я? Так вот, когда мы с предком-то из-под маминого крылышка смылись, она в положении находилась, но там волнения всякие, тыры-пыры и ребёнок родился недоноском… Ну, типа недоношенный, что ли? Я к чему всё это. Сидел я, значит, в баре, никого не трогал, с ребятами пивка зашёл попить, а тут такая цыпочка подходит — вся из себя конфетка, хоть прям сейчас облизывай, — и хоп мне на стол конверт. Я ничего вначале, даже обрадовался. Думал, она со мной таким образом познакомиться хочет. Ага, сейчас! Нет, в письме какая-то белиберда оказалась. Читал я, читал, аж мозги в разные стороны потекли, ну я, значит, их собрал и назад тихонечко запихнул. И тут до меня эдак начало доходить, что братец у меня есть, малец несовершеннолетний, и типа он в моей опеке нуждается.
Ну, чего? Офигел я, конечно. Сижу, не знаю что делать. Друзья и посоветовали: «Ты, — говорят, — езжай, узнай что почём, а на месте и разберёшься». А чё?! Поехал я. Разве ж знал, что всё оно вон каким образом обернётся!
Перво-наперво всё ещё тип-топ было. Хату нашел, с братом познакомился, — высокий такой парнишка, весь такой прилизанный, причёсанный, чистенький, аж плеваться хочется. Но ничего стерпел, разговорились: я слово, он мне — сто, но что лопочет непонятно. Неделю я ещё продержался, а потом всё — хана, скука смертная замучила. Собрался я, значит, манатки свои по карманам распихал и попёр. Братан на меня свои лупарики поднимает, глаза по два пятака, мол: «Ты чё? Куда?» Во привязался!
Страница 16 из 20
