Он чувствовал себя плохо, кошмарно. Мозг раскалывался на части от тупой, пульсирующей боли. На сознание давила громкая ритмичная мелодия, доносящаяся из соседней квартиры. Он попытался заткнуть уши. Бесполезно… Музыка отличалась дурным вкусом. Предпочтение среднего класса, испытывающего восторг от групп, пользующихся в своих исполнениях исключительно нецензурной лексикой. Естественно, для таких людей имена: Бетховен, Моцарт, Бах — звучали как пустые слова, не стоящие их драгоценного внимания. Парадоксально: они считали себя людьми!
Добавить в моё избранное
69 мин, 10 сек 8696
Я культурненько его так останавливаю:«Всё, погостили и хватит. Мне, — говорю, — домой пора».
Мальчишка в ступоре, чуть ли не в истерике бьётся. Но это уж не мои проблемы. Нашёл, понимаешь, чем остановить, чай не девка юная! Взял я билет на поезд и прямым ходом на вокзал. Не знал ведь, что легавые уже мою недобритую помятую физиономию по всему перрону разыскивают! И когда успел, сволочь малолетняя, заяву накатать, а? Чуть ли не с вагона меня сняли, под руки и в полицейскую машину! Ну, я типа узнаю: «Чё? Какие проблемы?» Припоминаю, сделал ли чего. Вроде никаких грешков за последнее время за мной не водилось. Но мало ли… Оказалось, братишка мой настучал, что, якобы, я свои опекунские обязанности не выполняю. Тут ещё и причинение морального вреда и так далее, и тому подобное… Короче, накрыл по полной программе!
Ну, я за голову хватаюсь: «Ё-моё на х… — типа. — Что теперь делать?»
— Ребята, — говорю. — Я же с ним всего-то неделю знаком, да на фига он мне нужен, сами подумайте?!
— Подпись, — спрашивают, — ставил? Так какие проблемы теперь-то? Всё. Раньше нужно было головой думать.
«Во, — понимаю, — влип». Тут и адвокат явился: «Так и так, — говорит, — не отвертишься. Сам, — говорит, — рассуди, что для тебя лучше: с зеками на зоне тусоваться, государственные щи хлебать, или всего-то за мальчуганом последить до его совершеннолетия, подпиской о невыезде отделаться?» Ну, ясно дело, на зоне лучше. И стаж пойдёт, и знакомства разные полезные появятся, и друзья. Да и скучать уж точно не придётся. А главное, слушать, что там лопочет этот полоумный мой братец.
— Конечно, — говорю, — на зоне лучше. Что я, нянька, за пацанёнком следить?
Адвокат офигел. Глаза на меня по бейсбольному мячику вылупил, типа: «Я не врублюсь совсем». Пробормотал что-то и смылся.
Теперь вот сижу и думаю. А как оно выйдет всё, повезёт ли?
СВЕТ И ТЬМА
В безумном танце жизни появляются и увядают хрупкие цветы, высоко в небо устремляют свои разлапистые ветви деревья-великаны; парит над землёй гордый орёл. Их срок недолговечен, и былое великолепие разрушится на твоих глазах, в один миг обратившись в тонкую струйку пепла, обожжённого солнцем и безразличным ко всему течением времени.
Я один. Один наедине с мирозданием, наедине с осознанием полной безысходности своего существования и краха дальнейших чаяний и надежд. Ненависть переполняет моё сердце: хочется убивать и разрывать на куски любого, осмелившегося назвать себя высоким и надменным словом «человек».
Человек! Презренное существо, алкающее твоего внимания, ползающее по земле в грязи и пыли, задыхающееся от собственных испражнений и пота, убивающее себя и себе подобных. Человек — прекрасное по своей форме и анатомии существо, созданное когда-то мною же ради потехи и развлечения, просто для удовлетворения собственного мимолётного любопытства. О, да не упомяну я свое имя всуе, но будь проклят тот день и час, когда мысль о создании Эдема впервые пришла мне в голову.
Теперь, глядя на грехи и всевозможные способы услаждения плоти этими низшими существами, я чувствую себя, как бы это сказать… на втором плане, что ли? Странно, правда? Но… есть время приходить, и есть время уходить. Их время давно истекло.
Да будет тьма!
СДЕЛКА С ДЬЯВОЛОМ
Элрой Кливи захлёбывался. Он лежал на спине в луже собственной крови: грабитель проткнул его насквозь, напал из-за нескольких паршивых долларов и оставил подыхать на этой грязной улице в нечистотах, собственной желчи и разрывающей мозг на куски ненависти. Мужчина застонал — боль накатывала волнами, не отпуская ни на секунду, — попытался встать, но ржавая железка прочно пригвоздила его к земле и как насмешка торчала из живота. Слёзы бессилия брызнули из глаз. Элрой уже чувствовал предсмертную агонию, сотрясающую тело. Но как же это несправедливо! Он не должен умереть! Только не сейчас! У него остался должок. Всё бы отдал, лишь бы поквитаться с подонком, который сделал это с ним…
Кливи скорее почувствовал, чем увидел человека, который резким, чётким контуром вырисовался на фоне красного шара луны. Холодные, точно сверкающий весенний лёд, глаза незнакомца впились как будто в самую глубину существа.
— Ты отдашь мне душу, если я исполню твоё желание? — прозвучал вопрос, исходивший словно бы из самого ада. И отдавшись тревожным эхом, медленно затих в закоулках больного, измученного сознания.
— Да! — пробулькал Элрой, харкая тягучими чёрно-алыми сгустками и отчаянно цепляясь за так внезапно предоставленную возможность отомстить.
Сатана нагнулся и, схватив его за руку, грубо поставил на ноги. Кливи чуть не подавился в крике, готовом сорваться с губ, правда, в последнюю секунду понял, что в этом отсутствует всякая необходимость: боль не давала о себе знать и, хотя в рубахе зияла дыра, а сам он красовался в обильно залитой кровью одежде, но рана отсутствовала — она просто исчезла.
Мальчишка в ступоре, чуть ли не в истерике бьётся. Но это уж не мои проблемы. Нашёл, понимаешь, чем остановить, чай не девка юная! Взял я билет на поезд и прямым ходом на вокзал. Не знал ведь, что легавые уже мою недобритую помятую физиономию по всему перрону разыскивают! И когда успел, сволочь малолетняя, заяву накатать, а? Чуть ли не с вагона меня сняли, под руки и в полицейскую машину! Ну, я типа узнаю: «Чё? Какие проблемы?» Припоминаю, сделал ли чего. Вроде никаких грешков за последнее время за мной не водилось. Но мало ли… Оказалось, братишка мой настучал, что, якобы, я свои опекунские обязанности не выполняю. Тут ещё и причинение морального вреда и так далее, и тому подобное… Короче, накрыл по полной программе!
Ну, я за голову хватаюсь: «Ё-моё на х… — типа. — Что теперь делать?»
— Ребята, — говорю. — Я же с ним всего-то неделю знаком, да на фига он мне нужен, сами подумайте?!
— Подпись, — спрашивают, — ставил? Так какие проблемы теперь-то? Всё. Раньше нужно было головой думать.
«Во, — понимаю, — влип». Тут и адвокат явился: «Так и так, — говорит, — не отвертишься. Сам, — говорит, — рассуди, что для тебя лучше: с зеками на зоне тусоваться, государственные щи хлебать, или всего-то за мальчуганом последить до его совершеннолетия, подпиской о невыезде отделаться?» Ну, ясно дело, на зоне лучше. И стаж пойдёт, и знакомства разные полезные появятся, и друзья. Да и скучать уж точно не придётся. А главное, слушать, что там лопочет этот полоумный мой братец.
— Конечно, — говорю, — на зоне лучше. Что я, нянька, за пацанёнком следить?
Адвокат офигел. Глаза на меня по бейсбольному мячику вылупил, типа: «Я не врублюсь совсем». Пробормотал что-то и смылся.
Теперь вот сижу и думаю. А как оно выйдет всё, повезёт ли?
СВЕТ И ТЬМА
В безумном танце жизни появляются и увядают хрупкие цветы, высоко в небо устремляют свои разлапистые ветви деревья-великаны; парит над землёй гордый орёл. Их срок недолговечен, и былое великолепие разрушится на твоих глазах, в один миг обратившись в тонкую струйку пепла, обожжённого солнцем и безразличным ко всему течением времени.
Я один. Один наедине с мирозданием, наедине с осознанием полной безысходности своего существования и краха дальнейших чаяний и надежд. Ненависть переполняет моё сердце: хочется убивать и разрывать на куски любого, осмелившегося назвать себя высоким и надменным словом «человек».
Человек! Презренное существо, алкающее твоего внимания, ползающее по земле в грязи и пыли, задыхающееся от собственных испражнений и пота, убивающее себя и себе подобных. Человек — прекрасное по своей форме и анатомии существо, созданное когда-то мною же ради потехи и развлечения, просто для удовлетворения собственного мимолётного любопытства. О, да не упомяну я свое имя всуе, но будь проклят тот день и час, когда мысль о создании Эдема впервые пришла мне в голову.
Теперь, глядя на грехи и всевозможные способы услаждения плоти этими низшими существами, я чувствую себя, как бы это сказать… на втором плане, что ли? Странно, правда? Но… есть время приходить, и есть время уходить. Их время давно истекло.
Да будет тьма!
СДЕЛКА С ДЬЯВОЛОМ
Элрой Кливи захлёбывался. Он лежал на спине в луже собственной крови: грабитель проткнул его насквозь, напал из-за нескольких паршивых долларов и оставил подыхать на этой грязной улице в нечистотах, собственной желчи и разрывающей мозг на куски ненависти. Мужчина застонал — боль накатывала волнами, не отпуская ни на секунду, — попытался встать, но ржавая железка прочно пригвоздила его к земле и как насмешка торчала из живота. Слёзы бессилия брызнули из глаз. Элрой уже чувствовал предсмертную агонию, сотрясающую тело. Но как же это несправедливо! Он не должен умереть! Только не сейчас! У него остался должок. Всё бы отдал, лишь бы поквитаться с подонком, который сделал это с ним…
Кливи скорее почувствовал, чем увидел человека, который резким, чётким контуром вырисовался на фоне красного шара луны. Холодные, точно сверкающий весенний лёд, глаза незнакомца впились как будто в самую глубину существа.
— Ты отдашь мне душу, если я исполню твоё желание? — прозвучал вопрос, исходивший словно бы из самого ада. И отдавшись тревожным эхом, медленно затих в закоулках больного, измученного сознания.
— Да! — пробулькал Элрой, харкая тягучими чёрно-алыми сгустками и отчаянно цепляясь за так внезапно предоставленную возможность отомстить.
Сатана нагнулся и, схватив его за руку, грубо поставил на ноги. Кливи чуть не подавился в крике, готовом сорваться с губ, правда, в последнюю секунду понял, что в этом отсутствует всякая необходимость: боль не давала о себе знать и, хотя в рубахе зияла дыра, а сам он красовался в обильно залитой кровью одежде, но рана отсутствовала — она просто исчезла.
Страница 17 из 20
