День подходил к концу, чуть ли не единственный тёплый и светлый день посреди пасмурного сентября. По пролегавшей среди полей пыльной дороге крестьяне вереницей возвращались с работ: кто-то ступал тяжело, согнув усталую спину, кто-то напротив шёл легко и весело, балагуря с друзьями. Из дверей и окон потянулись запахи ужина.
Добавить в моё избранное
69 мин, 53 сек 8353
Что ж, избыток осторожности всё равно менее опасен, чем недостаток.
Мелисса стояла чуть позади, держа в руках заряженный арбалет. Беспокойство ушло, ощущение близкого Зла сфокусировалось на оранжевом окошке впереди. Она походила на горячую гончую, которая ждёт одного: сигнала сорваться в бег.
Наконец Теодор решил, что больше ждать нет смысла. Он достал огниво, кремень и трут, высек искру и зажёг от трута шнур, укреплённый на перевязи с пистолетами — эту хитрость охотник подсмотрел ещё в армии у отрядов гренадёров. Теперь чтобы кинуть гранату достаточно было просто запалить её от тлеющего шнура.
Не покидая прикрытия деревьев, охотники обошли деревеньку полукругом, чтобы войти в неё параллельно главной улице и пробираться между домов. Стараясь ступать бесшумно и прятаться за любыми выступами, они всё равно чувствовали себя так же неуютно, как если бы шли прямо по полю во весь рост. Медленно, шаг за шагом, мимо серых стен и скрипящих от ветра калиток. Наконец, охотники остановились, опустившись на колено за углом последнего строения перед тем, в окне которого продолжал светиться огонёк. Осмотрев цель, Теодор шепнул сестре:
— В окно слюда вставлена, сквозь неё ничего не увидеть. Поэтому я сейчас пройду к двери, она не заперта, а просто прикрыта. Посмотрю, кто внутри. Если «жертва» там, то угощу её гранатой. Ты дождись взрыва, потом — быстро к окну. Сколько болтов успеешь за минуту выпустить?
— Пару.
— Хорошо. И не бойся стрелять. Если я бросил гранату, значит, внутри только враги, — и он с улыбкой потрепал напряжённую Мелиссу по плечу. — Всё пройдёт хорошо. Gloria Patri, et Filio, et Spiritui Sancto. Sicut erat in principio, et nunc, et semper, et in saecula saeculorum.
— Amen, — ответила сестра, поднимая арбалет.
Едва слышно позвякивая кольчугой, Теодор подобрался к окну, прополз под ним и обошёл дверь так, чтобы сквозь щель рассмотреть комнату. Видно было стол и сидящего за ним спиной к двери человека. Даже сзади можно было узнать его — Гюнтер Вайс, собственной персоной. Теодор с облегчением оскалился — не зря спешили — и осторожно потянул из-за пояса двуствольный пистолет. Глянул на сестру, подбадривая её глазами. За окном она будет в безопасности, а это главное.
«Чёрт побери, ну почему после детального планирования сражения и расчёта возможных последствий в конце концов я постоянно прихожу к двери, в которую собираюсь ломиться, паля из всех стволов», — подумал он, свободной рукой извлёкая из поясной сумки гранату и поднося её зажигательную трубку к тлеющему шнуру.
Замедлитель задерживал взрыв на некоторое время, и надо было выбрать правильный момент броска, чтобы не дать врагу укрыться. Почувствовав — пора, Морниванд распахнул дверь, кинул внутрь гранату и отскочил в сторону. Громыхнуло, согнав с чёрных крыш стаю птиц. Стена под его спиной дрогнула, слюда вылетела из окошка. Вытащив ещё один двуствольный пистолет, охотник ногой открыл дверь и ворвался внутрь, сразу стреляя с обоих рук в тело, распростёртое на полу.
Вряд ли он попал в цель: что-то выскочило из-за двери и мощным ударом вышвырнуло Теодора обратно на улицу. Охотник ещё не оправился от шока и не понял, кто на него напал, а враг уже навалился на него тяжёлой тушей, силясь когтями продрать кольчугу, а зубами — горжет на шее. За своим криком и рычанием зверя Теодор не услышал, как рядом громко щёлкнула тетива арбалета, но в тот же миг противника дёрнуло и смертельная хватка ослабла.
Воспользовавшись моментом, охотник отпихнул от себя монстра, перекатился в сторону. Зверь опять ринулся на него, но получил две пули и отпрянул, крича от боли. В голову или сердце Теодор не попал, но раны всё равно были серьёзными. Несмотря на это, оборотень был готов опять накинуться на охотников. Пока Мелисса натягивала тетиву арбалета, её брат снял с перевязи новую пару пистолетов и начал двигаться по полукругу, чтобы чудовище не могло держать обоих противников в поле зрения. Оборотень пригнулся, приготовившись к прыжку и вращал головой туда-сюда, следя за охотниками. Из полуоткрытой пасти сочилась слюна, шерсть на груди намокла от крови. Даже с пистолетами в руках Теодор ощущал себя уязвимым, но такое чувство бодрило, не давало расслабиться: он был достаточно опытным и знал, с какой нечеловеческой ловкостью нечисть может увернуться от выстрела, которого ждёт.
«Вот именно сейчас, в этот самый момент принесите сюда тех кто просил меня не убивать Вайса, а приволочь его живым в Монастырь для исследования, и пусть они ответят, как?! — мелькнула мысль у охотника. — Хотя, позвольте, это же не Вайс. Кто тогда?»
Стоящий перед охотниками монстр не был настоящим оборотнем: он не напоминал ни одно из животных и выглядел как громадное, деформированное и покрытое густой шерстью существо, в котором ещё можно было распознать черты человека — этим оно и вызывало отвращение. Его морда вовсе не походила на лицо Вайса.
Мелисса стояла чуть позади, держа в руках заряженный арбалет. Беспокойство ушло, ощущение близкого Зла сфокусировалось на оранжевом окошке впереди. Она походила на горячую гончую, которая ждёт одного: сигнала сорваться в бег.
Наконец Теодор решил, что больше ждать нет смысла. Он достал огниво, кремень и трут, высек искру и зажёг от трута шнур, укреплённый на перевязи с пистолетами — эту хитрость охотник подсмотрел ещё в армии у отрядов гренадёров. Теперь чтобы кинуть гранату достаточно было просто запалить её от тлеющего шнура.
Не покидая прикрытия деревьев, охотники обошли деревеньку полукругом, чтобы войти в неё параллельно главной улице и пробираться между домов. Стараясь ступать бесшумно и прятаться за любыми выступами, они всё равно чувствовали себя так же неуютно, как если бы шли прямо по полю во весь рост. Медленно, шаг за шагом, мимо серых стен и скрипящих от ветра калиток. Наконец, охотники остановились, опустившись на колено за углом последнего строения перед тем, в окне которого продолжал светиться огонёк. Осмотрев цель, Теодор шепнул сестре:
— В окно слюда вставлена, сквозь неё ничего не увидеть. Поэтому я сейчас пройду к двери, она не заперта, а просто прикрыта. Посмотрю, кто внутри. Если «жертва» там, то угощу её гранатой. Ты дождись взрыва, потом — быстро к окну. Сколько болтов успеешь за минуту выпустить?
— Пару.
— Хорошо. И не бойся стрелять. Если я бросил гранату, значит, внутри только враги, — и он с улыбкой потрепал напряжённую Мелиссу по плечу. — Всё пройдёт хорошо. Gloria Patri, et Filio, et Spiritui Sancto. Sicut erat in principio, et nunc, et semper, et in saecula saeculorum.
— Amen, — ответила сестра, поднимая арбалет.
Едва слышно позвякивая кольчугой, Теодор подобрался к окну, прополз под ним и обошёл дверь так, чтобы сквозь щель рассмотреть комнату. Видно было стол и сидящего за ним спиной к двери человека. Даже сзади можно было узнать его — Гюнтер Вайс, собственной персоной. Теодор с облегчением оскалился — не зря спешили — и осторожно потянул из-за пояса двуствольный пистолет. Глянул на сестру, подбадривая её глазами. За окном она будет в безопасности, а это главное.
«Чёрт побери, ну почему после детального планирования сражения и расчёта возможных последствий в конце концов я постоянно прихожу к двери, в которую собираюсь ломиться, паля из всех стволов», — подумал он, свободной рукой извлёкая из поясной сумки гранату и поднося её зажигательную трубку к тлеющему шнуру.
Замедлитель задерживал взрыв на некоторое время, и надо было выбрать правильный момент броска, чтобы не дать врагу укрыться. Почувствовав — пора, Морниванд распахнул дверь, кинул внутрь гранату и отскочил в сторону. Громыхнуло, согнав с чёрных крыш стаю птиц. Стена под его спиной дрогнула, слюда вылетела из окошка. Вытащив ещё один двуствольный пистолет, охотник ногой открыл дверь и ворвался внутрь, сразу стреляя с обоих рук в тело, распростёртое на полу.
Вряд ли он попал в цель: что-то выскочило из-за двери и мощным ударом вышвырнуло Теодора обратно на улицу. Охотник ещё не оправился от шока и не понял, кто на него напал, а враг уже навалился на него тяжёлой тушей, силясь когтями продрать кольчугу, а зубами — горжет на шее. За своим криком и рычанием зверя Теодор не услышал, как рядом громко щёлкнула тетива арбалета, но в тот же миг противника дёрнуло и смертельная хватка ослабла.
Воспользовавшись моментом, охотник отпихнул от себя монстра, перекатился в сторону. Зверь опять ринулся на него, но получил две пули и отпрянул, крича от боли. В голову или сердце Теодор не попал, но раны всё равно были серьёзными. Несмотря на это, оборотень был готов опять накинуться на охотников. Пока Мелисса натягивала тетиву арбалета, её брат снял с перевязи новую пару пистолетов и начал двигаться по полукругу, чтобы чудовище не могло держать обоих противников в поле зрения. Оборотень пригнулся, приготовившись к прыжку и вращал головой туда-сюда, следя за охотниками. Из полуоткрытой пасти сочилась слюна, шерсть на груди намокла от крови. Даже с пистолетами в руках Теодор ощущал себя уязвимым, но такое чувство бодрило, не давало расслабиться: он был достаточно опытным и знал, с какой нечеловеческой ловкостью нечисть может увернуться от выстрела, которого ждёт.
«Вот именно сейчас, в этот самый момент принесите сюда тех кто просил меня не убивать Вайса, а приволочь его живым в Монастырь для исследования, и пусть они ответят, как?! — мелькнула мысль у охотника. — Хотя, позвольте, это же не Вайс. Кто тогда?»
Стоящий перед охотниками монстр не был настоящим оборотнем: он не напоминал ни одно из животных и выглядел как громадное, деформированное и покрытое густой шерстью существо, в котором ещё можно было распознать черты человека — этим оно и вызывало отвращение. Его морда вовсе не походила на лицо Вайса.
Страница 14 из 20
