Сколько Грег себя помнил, он не ощущал никаких эмоций, будь то радость, отчаяние или любовь. Хотя… иногда были проблески легкого страха… и предвкушение. Да, предвкушение — самая яркая эмоция в его жизни. Практически единственная. Именно поэтому он старался почаще ощущать это странное чувство. Но достичь этого было довольно сложно.
Добавить в моё избранное
66 мин, 6 сек 6859
Последние обнаружились почему-то на кровати сестры -
благо, та всё ещё не вернулась домой, и не увидела этого, иначе всенепременно закатила бы скандал. Больше всего на свете она не любила две вещи: посягательство на её «территорию» и беспорядок. И хотя Тай плевать хотел на то, что ей нравится, а что нет, рука у Энди была тяжёлая, так что злить её лишний раз не стоило.
Закинув на плечо пустой рюкзак, подросток выскочил из квартиры и, перепрыгивая через ступеньку, сбежал вниз по лестнице. С улицы доносился какой-то шум, но сквозь мутные оконные стёкла проглядывали лучи солнца, в которых медленно и величаво кружились золотистые пылинки, и день, в целом, обещал быть чудным.
День не был чудным — Тай понял это, когда на одном из лестничных пролётов столкнулся с бегущей наверх Энди. Взъерошенная, с дико горящими глазами и смазавшейся губной помадой, она производила неизгладимое впечатление, и в любое другое время подросток не упустил бы возможности её этим поддеть, но сейчас у него были дела поважнее детских забав. Грубо пихнув девушку локтём, Тай попытался пробежать мимо, однако неожиданно был схвачен за рукав толстовки и крепко прижат к стене.
«Неужто врежет?» — промелькнула нервная мыслишка. Но Энди просто пристально вгляделась в его лицо.
— Выглядишь неплохо, — глубокомысленно заключила она.
— Да уж получше тебя, лошадина, — огрызнулся слегка ошарашенный происходящим Тай. — Отпусти!
Однако Энди не обратила на его грубость никакого внимания, привычно пропустив её мимо ушей.
— Пить хочешь? А есть? В глазах не двоится? Как меня слышишь? Кто-нибудь кусал тебя? — деловито поинтересовалась она.
— Странный вопрос, — ухмыльнулся Тай. Из-под ворота рубашки Энди красноречиво проглядывал тёмный синяк, и чтобы не понять, отчего он мог появиться, надо было быть либо ребёнком, либо дураком. Вопросы об укусах явно были адресованы не тому человеку.
— Я серьёзно, — нахмурилась девушка.
— Я тоже, — фыркнул Тай. Однако после минутного молчания был вынужден признать: — Я бы не отказался от сэндвича.
— С мясом? — уточнила Энди.
— Да уж точно не с арахисом! Отпусти меня, сумасшедшая!
Девушка только покачала головой и, крепко ухватив Тая за запястье, потащила его обратно в квартиру. В абсолютной тишине, нарушаемой только их сосредоточенным сопением, подросток упирался и хватался за перила, а Энди волокла его по ступенькам, демонстрируя удивительную для девушки её возраста силу.
— Сказал же тебе, отпусти! — пропыхтел подросток, понимая, что перевес силы явно не на его стороне.
— Нет, — ответила тяжело дышащая от натуги Энди. — У меня важные новости. И ты услышишь их, хочешь ты того или нет!
Вместо ответа Тай отчаянно рванулся вперёд и укусил сестру за руку.
— Да ты совсем поехавшая, — пробормотал Тай. — Двинутая. Сумасшедшая. Чокнутая! Какого чёрта?!
Отчаянный визг Энди всё ещё звенел у него ушах, и только его одного бы вполне хватило, чтобы полностью деморализовать подростка. Да что там подростка — тут и взрослый бы мужик, наверно, опешил, а уж после крепкого пинка в живот — так тем более.
Энди, подозрительно зашмыгав носом, только развела руками:
— Я испугалась.
— Знаешь, я тебя ненавижу, — доверительно сообщил Тай.
— Да ты тоже не подарок, вообще-то… Но у меня всё ещё важные новости. Будь добр, выслушай их, а потом катись хоть на все четыре стороны.
Решив, что сломанные рёбра — слишком высокая цена за независимость его взглядов, Тай сдался на милость победителя. Но от вопроса всё-таки не удержался:
— И почему ты не можешь рассказать мне их прямо тут?
— Потому что отец тоже должен послушать, — раздражённо нахмурилась Энди. -
—
рассказывать два раза я не собираюсь.
— Ты так уверена, что он сейчас в состоянии слушать?
— Я на это надеюсь. У него этой ночью было дежурство, значит, он не должен был успеть…
— Нет, — возразил Тай. — Дежурство у него было позавчера, и он выпивал вечером.
Энди затормозила посреди лестничного пролёта и удивлённо посмотрела на брата.
— Ты уверен? В смысле… я же точно помню его расписание. И он обычно сообщает о переменах в нём заранее…
— Что, стрёмно, что запалит, что дома не ночевала? — съехидничал Тай. — Расслабься: ему на нас плевать. И я уверен: у дивана стояли бутылки. Хотя… — вдруг припомнил подросток, — возможно, его отпустили с дежурства, и он надирался в честь этого.
— С чего бы это его могли отпустить с дежурства? — недоверчиво сощурилась Энди.
— Ну, у него была забинтована рука… Травма при исполнении? — предположил Тай. — Вообще-то, с утра он выглядел неважно… то есть, ещё хуже, чем обычно.
— Ты выяснил, в чём дело?
— Делать мне больше нечего! Тебе надо — ты и спрашивай.
благо, та всё ещё не вернулась домой, и не увидела этого, иначе всенепременно закатила бы скандал. Больше всего на свете она не любила две вещи: посягательство на её «территорию» и беспорядок. И хотя Тай плевать хотел на то, что ей нравится, а что нет, рука у Энди была тяжёлая, так что злить её лишний раз не стоило.
Закинув на плечо пустой рюкзак, подросток выскочил из квартиры и, перепрыгивая через ступеньку, сбежал вниз по лестнице. С улицы доносился какой-то шум, но сквозь мутные оконные стёкла проглядывали лучи солнца, в которых медленно и величаво кружились золотистые пылинки, и день, в целом, обещал быть чудным.
День не был чудным — Тай понял это, когда на одном из лестничных пролётов столкнулся с бегущей наверх Энди. Взъерошенная, с дико горящими глазами и смазавшейся губной помадой, она производила неизгладимое впечатление, и в любое другое время подросток не упустил бы возможности её этим поддеть, но сейчас у него были дела поважнее детских забав. Грубо пихнув девушку локтём, Тай попытался пробежать мимо, однако неожиданно был схвачен за рукав толстовки и крепко прижат к стене.
«Неужто врежет?» — промелькнула нервная мыслишка. Но Энди просто пристально вгляделась в его лицо.
— Выглядишь неплохо, — глубокомысленно заключила она.
— Да уж получше тебя, лошадина, — огрызнулся слегка ошарашенный происходящим Тай. — Отпусти!
Однако Энди не обратила на его грубость никакого внимания, привычно пропустив её мимо ушей.
— Пить хочешь? А есть? В глазах не двоится? Как меня слышишь? Кто-нибудь кусал тебя? — деловито поинтересовалась она.
— Странный вопрос, — ухмыльнулся Тай. Из-под ворота рубашки Энди красноречиво проглядывал тёмный синяк, и чтобы не понять, отчего он мог появиться, надо было быть либо ребёнком, либо дураком. Вопросы об укусах явно были адресованы не тому человеку.
— Я серьёзно, — нахмурилась девушка.
— Я тоже, — фыркнул Тай. Однако после минутного молчания был вынужден признать: — Я бы не отказался от сэндвича.
— С мясом? — уточнила Энди.
— Да уж точно не с арахисом! Отпусти меня, сумасшедшая!
Девушка только покачала головой и, крепко ухватив Тая за запястье, потащила его обратно в квартиру. В абсолютной тишине, нарушаемой только их сосредоточенным сопением, подросток упирался и хватался за перила, а Энди волокла его по ступенькам, демонстрируя удивительную для девушки её возраста силу.
— Сказал же тебе, отпусти! — пропыхтел подросток, понимая, что перевес силы явно не на его стороне.
— Нет, — ответила тяжело дышащая от натуги Энди. — У меня важные новости. И ты услышишь их, хочешь ты того или нет!
Вместо ответа Тай отчаянно рванулся вперёд и укусил сестру за руку.
— Да ты совсем поехавшая, — пробормотал Тай. — Двинутая. Сумасшедшая. Чокнутая! Какого чёрта?!
Отчаянный визг Энди всё ещё звенел у него ушах, и только его одного бы вполне хватило, чтобы полностью деморализовать подростка. Да что там подростка — тут и взрослый бы мужик, наверно, опешил, а уж после крепкого пинка в живот — так тем более.
Энди, подозрительно зашмыгав носом, только развела руками:
— Я испугалась.
— Знаешь, я тебя ненавижу, — доверительно сообщил Тай.
— Да ты тоже не подарок, вообще-то… Но у меня всё ещё важные новости. Будь добр, выслушай их, а потом катись хоть на все четыре стороны.
Решив, что сломанные рёбра — слишком высокая цена за независимость его взглядов, Тай сдался на милость победителя. Но от вопроса всё-таки не удержался:
— И почему ты не можешь рассказать мне их прямо тут?
— Потому что отец тоже должен послушать, — раздражённо нахмурилась Энди. -
—
рассказывать два раза я не собираюсь.
— Ты так уверена, что он сейчас в состоянии слушать?
— Я на это надеюсь. У него этой ночью было дежурство, значит, он не должен был успеть…
— Нет, — возразил Тай. — Дежурство у него было позавчера, и он выпивал вечером.
Энди затормозила посреди лестничного пролёта и удивлённо посмотрела на брата.
— Ты уверен? В смысле… я же точно помню его расписание. И он обычно сообщает о переменах в нём заранее…
— Что, стрёмно, что запалит, что дома не ночевала? — съехидничал Тай. — Расслабься: ему на нас плевать. И я уверен: у дивана стояли бутылки. Хотя… — вдруг припомнил подросток, — возможно, его отпустили с дежурства, и он надирался в честь этого.
— С чего бы это его могли отпустить с дежурства? — недоверчиво сощурилась Энди.
— Ну, у него была забинтована рука… Травма при исполнении? — предположил Тай. — Вообще-то, с утра он выглядел неважно… то есть, ещё хуже, чем обычно.
— Ты выяснил, в чём дело?
— Делать мне больше нечего! Тебе надо — ты и спрашивай.
Страница 9 из 19
