Детективно-готически-железнодорожная история.
Добавить в моё избранное
66 мин, 42 сек 20339
«Ну, я тебя за язык не тянул» — подумал я, а сам улыбнулся как можно более дружелюбно и заявил:
— Конечно, с удовольствием. Я же, как Шурик — собираю тосты и прочий фольклор.
Доктор понял, что отступать ему некуда и буркнул:
— Ладно, слушай, писатель…
2. Рассказ Доктора: часть первая.
Доктора звали Лешкой. Алексеем Ивановичем, если официально. Но в те годы, когда он работал в селе N официальным манером к нему мало кто обращался. Село было глухое, можно сказать — почти деревня, в нем имелась одна единственная больничка, старая и обшарпанная, будто попавшая под бомбежку. Доктор проклял тот день, когда получил направление сюда. Больше идти ему было некуда: учился он, хотя и не плохо, но никогда не был «ботаником-отличником», а денег или связей у него не было. Все же ему удалось получить две специализации: хирурга-гастроэнтеролога и судмедэксперта. Это стало большой удачей для него — он устроился работать на полную ставку как хирург и на пол ставки — патологоанатомом. А главная его неудача — назначение в село. Нет, конечно, плюсы есть: например, ему предоставили жилье. Но минусы перевешивали! У него практически отрезали возможность личного и карьерного роста. Чего может достигнуть сельский хирург, всю жизнь занимающийся грыжами и колитами, изредка — аппендицитами? Однотипная работа, скука и выпивка. Зная, как часто спиваются сельские врачи, Алексей Иванович пытался ограничить себя в потреблении алкоголя, его силы воли даже хватило на это. Но вместо этого он начал курить: начал внезапно и помногу. Человек, не притрагивавшийся к сигарете даже в студенчестве, теперь выкуривал по две пачки в день.
Другой на месте Алексея нашел бы, наверное, свое счастье в семье. Но и тут Лешке не везло: все его увлечения оказывались мимолетными и редко длились больше месяца. Тогда он думал, что искал «одну единственную», а может — так и было… Трудно понять поступки, которые человек не может объяснить даже самому себе.
Как бы то ни было, а половину тех своих лет он посвятил работе, а другую половину — борьбе со скукой. Так прошло шесть лет с момента окончания Лешкой института. А потом все изменилось. Изменения начались в пятницу, 4-го августа.
Утро того дня было относительно прохладным — и это было прекрасно, ибо в целом лето выдалось жаркое. Но хорошего настроения это Алексею Ивановичу не прибавило. Он проснулся очень рано — в пять утра. Вышел во двор, посмотрел на свой освещенный зарей сад с какой-то ненавистью, затаенной злобой. Ему так хотелось делать карьеру, делать научные открытия, проводить такие операции, которые до него никто в мире не проводил; вместо этого он высаживал яблони и вишни в этой забытой людьми и Богом глуши. Алексей еще слишком хорошо помнил, как в институте видел себя как минимум — академиком. А кем он стал? Врачом-садоводом, наступившим на горло своему честолюбию.
Алексей переоделся, позавтракал и отправился на работу. Пешком, хотя у него имелась машина, «Лада». Идти было не далеко, а утренней прогулкой он надеялся заменить утреннюю гимнастику. Проселочная дорога, ведущая к больнице плавно перешла в асфальтированную. Воздух был по-сельски чист и по-утреннему свеж. Но вместе с тем к воздуху примешивался какой-то запах. Очень тонкий аромат, на самой грани восприятия, но вместе с тем резкий, одновременно неприятный и сладковато-манящий.
«Случится беда, — понял Алексей, — или уже случилась. Такой запах — это запах несчастья, горя, слез и смерти. Так может пахнуть беда».
Он вглядывался в лица редких прохожих; помахал рукой своей знакомой, Ирине, молодой девушке, недавно окончившей юрфак в университете и теперь работавшей в центре области адвокатом в какой-то нотариальной конторе. В село N она приезжала на отпуска и выходные (как раз в данном случае — в отпуск): здесь жила ее больная мать — замечательная женщина, бывшая школьная учительница, ласковая и умная, страдавшая от сахарного диабета.
Алексей познакомился с Ирой на одной из вечеринок в честь дня рождения его коллеги — немолодого врача-терапевта Владимира, приходившегося Ире каким-то дальним родственником: троюродным дядей, кажется…
Алексей тогда сразу ее заметил — она сидела на софе, крутя в пальцах бокал с вином. Он подсел рядом, представился. Завязал разговор. Алексей сразу понял, что Ирина — не только настоящая красавица, она еще унаследовала от матери проницательный ум, а хорошее образование и тяга к новым знаниям делала Иру интересной собеседницей. Алексей признавал, что завязал разговор с сидящей на софе красавицей с целью «закадрить на ночь», но уже через пятнадцать минут разговора отказался от этой идеи. Та беседа на дне рождения терапевта Володи положила начало дружбы Доктора и Ирины, а термин «дружеский секс» для Алексея не существовал.
После такого вот лирического отступления, мы вынуждены вернуться в то памятное утро пятницы, 4-го августа.
— Конечно, с удовольствием. Я же, как Шурик — собираю тосты и прочий фольклор.
Доктор понял, что отступать ему некуда и буркнул:
— Ладно, слушай, писатель…
2. Рассказ Доктора: часть первая.
Доктора звали Лешкой. Алексеем Ивановичем, если официально. Но в те годы, когда он работал в селе N официальным манером к нему мало кто обращался. Село было глухое, можно сказать — почти деревня, в нем имелась одна единственная больничка, старая и обшарпанная, будто попавшая под бомбежку. Доктор проклял тот день, когда получил направление сюда. Больше идти ему было некуда: учился он, хотя и не плохо, но никогда не был «ботаником-отличником», а денег или связей у него не было. Все же ему удалось получить две специализации: хирурга-гастроэнтеролога и судмедэксперта. Это стало большой удачей для него — он устроился работать на полную ставку как хирург и на пол ставки — патологоанатомом. А главная его неудача — назначение в село. Нет, конечно, плюсы есть: например, ему предоставили жилье. Но минусы перевешивали! У него практически отрезали возможность личного и карьерного роста. Чего может достигнуть сельский хирург, всю жизнь занимающийся грыжами и колитами, изредка — аппендицитами? Однотипная работа, скука и выпивка. Зная, как часто спиваются сельские врачи, Алексей Иванович пытался ограничить себя в потреблении алкоголя, его силы воли даже хватило на это. Но вместо этого он начал курить: начал внезапно и помногу. Человек, не притрагивавшийся к сигарете даже в студенчестве, теперь выкуривал по две пачки в день.
Другой на месте Алексея нашел бы, наверное, свое счастье в семье. Но и тут Лешке не везло: все его увлечения оказывались мимолетными и редко длились больше месяца. Тогда он думал, что искал «одну единственную», а может — так и было… Трудно понять поступки, которые человек не может объяснить даже самому себе.
Как бы то ни было, а половину тех своих лет он посвятил работе, а другую половину — борьбе со скукой. Так прошло шесть лет с момента окончания Лешкой института. А потом все изменилось. Изменения начались в пятницу, 4-го августа.
Утро того дня было относительно прохладным — и это было прекрасно, ибо в целом лето выдалось жаркое. Но хорошего настроения это Алексею Ивановичу не прибавило. Он проснулся очень рано — в пять утра. Вышел во двор, посмотрел на свой освещенный зарей сад с какой-то ненавистью, затаенной злобой. Ему так хотелось делать карьеру, делать научные открытия, проводить такие операции, которые до него никто в мире не проводил; вместо этого он высаживал яблони и вишни в этой забытой людьми и Богом глуши. Алексей еще слишком хорошо помнил, как в институте видел себя как минимум — академиком. А кем он стал? Врачом-садоводом, наступившим на горло своему честолюбию.
Алексей переоделся, позавтракал и отправился на работу. Пешком, хотя у него имелась машина, «Лада». Идти было не далеко, а утренней прогулкой он надеялся заменить утреннюю гимнастику. Проселочная дорога, ведущая к больнице плавно перешла в асфальтированную. Воздух был по-сельски чист и по-утреннему свеж. Но вместе с тем к воздуху примешивался какой-то запах. Очень тонкий аромат, на самой грани восприятия, но вместе с тем резкий, одновременно неприятный и сладковато-манящий.
«Случится беда, — понял Алексей, — или уже случилась. Такой запах — это запах несчастья, горя, слез и смерти. Так может пахнуть беда».
Он вглядывался в лица редких прохожих; помахал рукой своей знакомой, Ирине, молодой девушке, недавно окончившей юрфак в университете и теперь работавшей в центре области адвокатом в какой-то нотариальной конторе. В село N она приезжала на отпуска и выходные (как раз в данном случае — в отпуск): здесь жила ее больная мать — замечательная женщина, бывшая школьная учительница, ласковая и умная, страдавшая от сахарного диабета.
Алексей познакомился с Ирой на одной из вечеринок в честь дня рождения его коллеги — немолодого врача-терапевта Владимира, приходившегося Ире каким-то дальним родственником: троюродным дядей, кажется…
Алексей тогда сразу ее заметил — она сидела на софе, крутя в пальцах бокал с вином. Он подсел рядом, представился. Завязал разговор. Алексей сразу понял, что Ирина — не только настоящая красавица, она еще унаследовала от матери проницательный ум, а хорошее образование и тяга к новым знаниям делала Иру интересной собеседницей. Алексей признавал, что завязал разговор с сидящей на софе красавицей с целью «закадрить на ночь», но уже через пятнадцать минут разговора отказался от этой идеи. Та беседа на дне рождения терапевта Володи положила начало дружбы Доктора и Ирины, а термин «дружеский секс» для Алексея не существовал.
После такого вот лирического отступления, мы вынуждены вернуться в то памятное утро пятницы, 4-го августа.
Страница 2 из 20
