Дело села N

Следователь, непосвященный во внутренние сомнения Алексея, рассеянно кивнул. Доктор докурил, бросил окурок куда-то в сторону, и они подошли к двери домика. Следователь постучал.

Буквально через тридцать секунд дверь распахнулась. На пороге стоял импозантный мужчина. Несмотря на седину, он не выглядел старше, чем на сорок лет. Он был одет в джинсы и черную футболку с эмблемой какой-то заокеанской рок-группы, в которых Доктор разбирался слабо. Тонкие аристократичные черты его лица подчеркивались аккуратными усами, наводившими на мысль о Доне Кихоте в молодости. Виктор казался бледным на фоне следователя, но доктор про себя отметил, что на самом деле у отшельника нормальный здоровый цвет лица мало пьющего человека. Внимательные карие глаза язвительно и колюче глядели на следователя из-под густых бровей. Через полминуты такого молчаливого созерцания Виктор неожиданно усмехнулся и спросил:

— Чем обязан визиту таких занятых людей? — он даже посмаковал слово «занятых», говоря его с какой-то усмешкой — будто это мы со следователем были бездельниками, отвлекающими его от важных дел.

— Виктор Иннокентьевич? — на всякий случай уточнил Беневский, — вы не могли бы нас впустить? У нас есть к вам несколько вопросов.

— Мог бы и впустить, — отшельник задумался на секунду и с непонятным озорством добавил: — а мог бы и послать куда-нибудь. Я так понимаю, никакой бумажки с печатью у вас нет?

Следователь промолчал, а Виктор продолжил:

— Нет. И быть не может. Ну да это не беда. Но почему вы не представились, как того требует элементарная вежливость?

— Меня зовут… — начал следователь, но Виктор оборвал его:

— Я лучше вас знаю, как вас зовут, Беневский! Но все же сначала вам стоило бы поздороваться и представиться.

Несмотря на резкость тона, Доктор понимал, что этот странный тип был прав. Алексей стоял как истукан, не участвуя в беседе и не понимая, куда девать все это время свое лицо и конечности.

Вдруг Виктор удостоил его хмурым взглядом и неожиданно смягчился:

— Ладно, заходите, раз уж пришли. Так даже лучше.

Они прошли в гостиную — небольшую, но уютную, стены которой были сплошь заставлены книжными полками. Несмотря на то, что квартира явно принадлежала холостяку, пыли в обозримом пространстве не наблюдалось. Из-за тяжелых и плотных штор помещение было довольно мрачным, впрочем, обилие электрических ламп сводило на нет этот недостаток.

— Присаживайтесь, — хозяин жестом указал на кресло и стул, стоящие рядом с массивным дубовым столом два кресла, — не желаете кофе?

— Я на работе — как-то хмуро ответил следователь.

— А вы, Алексей Иванович, уважаемый доктор? Тоже боитесь, что я вас отравлю? — Виктор лукаво взглянул на Доктора, даже изобразил кончиками губ какую-то полуулыбку.

— Я не откажусь, — Доктору стало неловко: отшельник знал о нем даже профессию, а сам он узнал о Викторе только сегодня.

Кофе был натуральным. Виктор подал его в маленькой чашечке, стоящей на столь же маленьком изящном блюдце; насыщенный аромат щекотал ноздри. Вместе с кофе на стол была выставлена шкатулка с сигарами. Хозяин присел и закурил, Алексей и следователь воздержались. Наконец, Беневский перешел к делу. Откинувшись в кресле, он смерил Виктора взглядом и спросил:

— Вы знаете, что в нашей области орудует маньяк?

Виктор задумчиво кивнул:

— До меня доходили такие слухи. И что?

— Вы знаете, что вчера, между пятью и семью вечера, он совершил убийство в нашем селе? Была убита девочка пятнадцати лет. Где вы находились в это время?

— Здесь, — отшельник усмехнулся, — я был дома. Это не запрещено?

— Может ли кто-нибудь подтвердить ваши слова? — продолжал напирать следователь.

— А может ли кто-нибудь их опровергнуть? Я был один.

Беневский помолчал и решил зайти с другого бока:

— Скажите, Виктор Иннокентьевич, вы случайно не увлекаетесь мистикой, магией, эзотерикой и тому подобным?

Отшельник помолчал секунду и уклончиво ответил:

— Я знаком с этими философскими учениями, — он произнес это тихим ровным голосом, но все же Алексей почувствовал скрытое напряжение.

Следователь победно глянул на Доктора и продолжил:

— Вы случайно не знаете, что значат слова, — Беневский достал из кармана бумажку и прочитал по ней: — Natus sum ex Hermogene.

— В латыни, молодой человек, никогда не ставится ударение на последний слог, — поправил его Виктор. — Как вы сказали? Natus sum ex Hermogene? Да, я знаю, что это значит.

Отшельник встал, закрыл глаза и торжественным голосом продекламировал:

— Natus sum ex Hermogene,

Hyperion elegit me,

Abso Iamsuph cogor interire.

Виктор снова присел, затянулся сигарой и, выдохнув облако дыма, перевел:

— Я рожден был Гермогеном, Гиперион избрал меня, без Иамсуфа я вынужден погибнуть.