Коулрофилия

— выкрикнул он еще раз, прежде чем я подхватил шкатулку и двинул ей ему по голове.

— Живи, — разрешил я, и в этот же момент в холл ворвались санитары.

Эпилог

Слова доносились через мутную призму и почти не несли в себе информации, словно алогичный сон.

— … и ваш сын по-прежнему называет себя Энди.

— Он перевернул половину мебели! Разбил редчайшее зеркало!

— Повезло еще, что в этот раз мы нашли его не при смерти.

Люди в палате беседовали не сбавляя голоса. Они не знали — Энди уже проснулся и внимательно слушает их. Откуда-то он обнаружил в себе умение притворяться спящим.

— Как вы нашли его?

— Он просто написал мне сообщение с адресом. Правда, у меня возникло чувство, что писал с закрытыми глазами или с выключенным экраном, — сквозь ресницы было видно, что это говорил человек почтенного вида в белом халате. Видимо, он врач.

— Я идиот, — это говорил плотный мужчина в дорогом костюме и круглых очках. «Боров» — подумал Энди. — Если бы я раньше заметил, что ключи от Рубери-холла пропали, то можно было бы найти его сразу. Мы живем там только зимой, последние годы — он хорошо отапливается.

— Он любит это место?

— Ненавидит, — это говорила женщина строгого вида с острыми чертами лица и резким голосом. Энди для себя назвал ее жердью. — Оттуда его в первый раз забрали сюда. Потому мы и удивились.

— Побил мебель, комод с зеркалом раскурочил, — сказал Боров. — Выместил злость.

— А вещи-то тут при чем?! — возмутилась Жердь.

— Как бы там ни было, — прервал их врач, — личность вашего сына все еще… всякий раз, как мы пытаемся с ней связаться, на связь выходит кто-то другой. Это сильная и хитрая личность. Она крепко занимает позиции и с каждым разом она все сильнее.

Врач подтолкнул Жердь и Борова к выходу, продолжая рассказывать о неудачах в сеансе гипноза и о том, что личность эта совсем не контактна.

Энди широко распахнул глаза — теперь он мог оглядеться в полную силу. Действительно, как он и думал — это была одноместная палата.

«Что со мной случилось?» — подумал он, оглядывая ноющую перебинтованную руку. Что-то вчера произошло, но он никак не мог выудить этого из памяти.

Всплыло надменное лицо девушки, отказывающей в чем-то, и бьющий в глаза свет. Собеседование. Да, он все же решился сходить на собеседование, но ему отказали. Как-то по-хамски отказали. И что дальше?

Ах да. Потом он достал запас спиртного из шкафа и выпил с горя. Энди с грустью вздохнул, решив, что после этого, конечно же, отправился искать приключения на больную голову.

Кстати, о голове. Под подушкой явно что-то лежало, от чего она делалась неудобной и твердой. Энди приподнялся и нашарил тетрадь, с которой не расставался последние полгода. Хм, интересно, как она сюда попала. Впрочем, прекрасная возможность освежить память!

На последней странице он, к своему удивлению обнаружил незнакомый размашистый почерк.

— Кто лазил в мой блокнот?! — тихо возмутился Энди, вчитываясь в короткое обращение:

«Ах ты маленький мерзкий паршивец! Я ведь тогда не догадался, что ты вызвал скорую! Подлец! Тетрадочку я попросил привезти, пусть это будет мой маленький тебе подарок. Но ты не расстраивайся, мы еще встретимся. По правде говоря, я даже жду этого.»

Подписи под этим безобразием не было, да и текст был непонятным, но сердце Энди болезненно сжалось от переживаемых эмоций: и страх, и горечь и, почему-то радость победы, колыхались в нем. Энди прижал к себе тетрадь и вздохнул — ох что-то случилось вчера!

Спать ему больше не хотелось. Хотелось с кем-нибудь сыграть. Например, в шахматы.