Коулрофилия

«Вот же сукин сын!» — пронеслось у меня в голове. Я испытал бы дичайшее разочарование, если бы не всепоглощающий страх. А я ведь ему начал верить! Вот дурак! Можно было догадаться, как он дело повернет!

— Меня вызвали для нескольких дней сущего кошмара, после которых я должен был исчезнуть навсегда. Фигура никогда не воспринимала меня за игрока, впрочем… это теперь ее проблемы.

Ситуация все ухудшалась. Удушение не добавило в моей голове ясности, и я уже не мог сопротивляться субъективной реальности, в которой со мной хотело покончить это существо, совмещавшее в себе всех прочих: и манипулятивную сторону Фигуры, и способность уничтожать Себастьяна. И, в конце концов, он был чертовым клоуном, страх к которым вернулся ко мне в одно мгновение.

Я зарычал.

— Стой, где стоишь! — предупредил я.

— А то что? — улыбка его становилась все более победной.

— Я может быть и погибну, но тебя с собой утащу! И это тело займет еще какая-нибудь личность! Мозг на них не скупится!

— Глупо! Сдавайся без боя и я смогу тебя безболезненно убить.

На самом деле на меня нахлынула такая ярость, что вряд ли бы я почувствовал какую-либо боль, но его предложение заставило задуматься. Правый глаз вдруг залило — это кровь дотекла до него, от того, что я поменял положение головы. Интересно…

— А что? Подыграть тебе? — спросил я, отвешивая шутовской реверанс, как он когда-то. — Сможешь быть мной? Мы ведь все еще на одной стороне? Раз уж речь зашла о ферзях и прочих шахматах, давай ка сделаем рокировочку, я тут, а ты наружу. Как тебе идея? Только вот если хочешь быть мной, то тебя умыть надо и одеть чуть приличнее.

Он нахмурился, увидев, как я размазываю кровь по своему лицу, пытаясь изобразить клоунский грим. Не знаю, что там у меня получалось, но клоун остановился, а его улыбка перестала быть такой самоуверенной.

— Мы вроде неплохо ладили, пока у нас был общий враг! — продолжал я, слыша, как сад за окном преображается, колышется и воет. — Ну как у меня выходит?

Как думаешь — я смогу быть тобой?

— Что ты творишь? — спросил он, смущенный моими кривляниями.

— Нам стоит на некоторое время поменяться ролями. Ты будешь Энди, как-его-там, а я — безумным психом, который будет сводить его с ума.

— Намного проще, если в теле будет одна личность… — начал он, но я уже знал, какие слова его займут.

— А ведь я переживал за тебя! — сказал я весело, отступая к зеркалу. Тому самому, в котором увидел отражение Себастьяна вместо своего. Краем глаза я заметил свое собственное отражение и загадочную ухмылку. Клоун дернулся, кажется, он понимал, что я нашел путь к отступлению.

— Чт…

— Даже больше! Ты мне начал нравиться в один момент!

Самоуверенную улыбку с его лица как ветром сдуло.

— Я просто убью тебя, да и все, — неуверенно сказал клоун. Я уже всем телом ощущал, как он колеблется, как он сбит с толку.

— Не выйдет, — счастливо улыбнулся я, подхватывая стул и швыряя его в зеркало. Осколки водопадом рухнули на комод. Грохот и внезапность события, заставили моего противника пригнуться, но нож по прежнему был в его руке.

Я схватил длинный острый осколок зеркала и направил мое зеркальное оружие на клоуна, закричав что есть силы, продолжая улыбаться, и сбиваясь на хохот.

— Ну чего ты! — кричал я наступая, в то время, как он делал шаги назад, вытянув вперед нож. Он опустил взгляд на мою боевую руку, затем вниз — на стекающую из пореза кровь. Вид его с каждой секундой становился все более напуганным.

В памяти промелькнула сцена в подвале — тогда он был связан и беззащитен. И клоун, кажется, понял, что я проецирую сейчас именно тот момент, когда был готов убить его ради забавы. Думаю, он узнал это по моим глазам — готов поклясться, они были безумны в тот момент.

На его лице отразилась тень глубокого страха, нож выпал из безвольной руки, а в следующую секунду клоун уже был прижат к стене с зеркальным лезвием у горла. Надо же. Я умудрился стать ночным кошмаром для собственной фобии!

Я возликовал.

— Добивай, — выдавил он через сжатые зубы. — Не надо меня больше в подвалах держать. Убей сразу.

Я готов был поклясться, что способен убить любого клоуна на расстоянии вытянутой руки, даже просто клоуна из обыкновенного цирка. Что уж тут говорить, про того, кто запугивал меня и угрожал жизни! Но я не мог.

— Я не могу.

— Что?

— Их вон могу, — я кивнул на трупы наших личностей. — А тебя — нет.

Я убрал осколок от его шеи и отступил на шаг, но продолжал глядеть в глаза, удерживая его на месте.

— Почему?! — заорал он неожиданно громко.

Я молча отбросил осколок от себя и продолжил наблюдать за его возрастающей паникой. Я сказал ему, что не собираюсь его убивать, так что его не устроило?

— Почему?!