В моем положении вспоминать свои вчерашние шутки по поводу яркого полуденного солнца — последнее дело. Но оцените, какова ирония! Еще меньше суток назад я изводился от раздражения по этому поводу, а теперь стою в полной темноте, с дрожащими руками, выключенным телефоном и умоляю себя сделать хоть один спасительный шаг вперед. Надо выбраться отсюда!
Добавить в моё избранное
68 мин, 16 сек 4431
И этот взгляд разозлил меня еще сильнее.
— Она обманывала тебя с самого начала! Заставила страдать и переживать ужас, чтобы самой освободиться! Веревки сдавливали мне шею, собираясь удушить, и я знал, что это случится, как только Фигуре надоест слушать мои вопли. Она не оправдывалась перед возлюбленным и продолжала поглаживать его по голове, словно обещая, что все будет отлично.
— Наши родители живы! Ты не убивал их! Она заставила тебя думать так, но они живы, я видел их недавно!
В глазах уже темнело, потому я не мог знать, как Себастьян отреагировал на это известие и отреагировал ли вообще. Единственное, что было понятно — Фигура продолжала играть, то ослабляя хватку, отправляя меня в свободное падение, то снова дергала к потолку, сдавливая горло.
— Она манипулировала тобой! Ты не делал то, что ты хотел! Ты делал только то, что хотела она! — выкрикнул я, очередной раз подлетая к земле. — Ты делал только то, что ее устраивало, только то, что входило в ее планы! Ей нужно было, чтобы ты убил! Ей нужно было, чтобы ты сошел с ума! Ей нужна была свобода от тебя, а не ты!
Совершенно неожиданно, что-то в моих словах изменило ситуацию. На мгновение я поймал ошалелый взгляд Себастьяна, но тут же упал на пол, на этот раз — до конца, отбив колени, кажется, что-то вывихнув и чуть не приложившись головой о стол.
Лежа на полу, я наблюдал, как Себастьян забивает Фигуру пепельницей — методично и безжалостно. Я видел, как Фигура извивалась, визжа, кричала, что-то, клялась в любви, но скоро замолкла, обездвиженная. Но еще несколько секунд Себастьян не мог остановиться.
— Эй, эй! Все, хватит, малыш!
Откуда-то из-за гобелена вынырнул клоун и подбежал к Себастьяну. Мне хотелось окликнуть его, чтобы тот не делал глупости, приближаясь с совершенно обезумевшему человеку, но ситуация разрешилась сама. Себастьян, склонившийся над телом Фигуры, очевидно понял, что натворил. Он мучительно застонал, ощупывая мертвую.
— Моя королева! — выкрикнул Себастьян в ярости и тоске. Клоун стоял чуть поодаль, ожидая момента, когда Себастьян сможет понимать человеческую речь.
А я думал о том, хватит ли мне сил справиться с маньяком. Пусть он уже совершенно один и лишился своего манипулятора, но он все еще опасен. И, словно в подтверждение моих опасений, Себастьян поднялся и, сжимая в руке окровавленную пепельницу, направился ко мне с вполне конкретными намереньями.
— Это из-за тебя! — проревел он звериным голосом.
— Ты что, дружок, размен ферзей меня сейчас не устроит! — воскликнул клоун, хватая маньяка за рукав. — Нам с тобой один на один противопоказано оставаться!
Я с замиранием сердца следил, что будет дальше. Конец моему союзнику, кажется.
— Все кончено, малыш, — сказал клоун осторожно, обнимая сзади Себастьяна, который уже откровенно впадал в отчаянную истерику. — Теперь все кончено, и тобой больше никто и никогда не будет руководить!
Не думаю, что убитый горем и потрясением Себастьян слышал за своими душераздирающими криками чужие слова, но он все же повернулся к утешителю и я заметил огромные безумные глаза, полные надежды.
Пепельница с грохотом упала на пол. Мне показалось, что не так уж ему и важна свобода, как он думает сам — что он сможет сделать со своей свободой?
Что он сможет сделать без своих руководителей, этот беспомощный и безвольный мальчишка?
— Никто и никогда. Я прослежу за этим! — последнюю фразу клоун выкрикнул, втыкая в Себастьяна кухонный нож по самую рукоятку. Я только и успел заметить, как этот предмет выскользнул из его широкого рукава. — Я милосерден, как видишь! Мог бы отплатить той же монетой, но, пожалуй, убью тебя сразу!
Себастьян захрипел и начал выскальзывать из объятий, заваливаясь набок.
— Хотя, это и не милосердие. Я просто не выдержу наблюдать твою рожу несколько дней к ряду! Скажи спасибо моей брезгливости.
Мертвое альфа эго упало прямо на тело бездыханной подруги. И жили они… и умерли в один день.
— Отомстил? — спросил я, поднимаясь.
— Отомстил, — отмахнулся тот, доставая нож. По его лицу сложно было сказать, что он испытывал облегчение, или волновался как-то иначе. Навеное, из-за грима.
— Значит, все кончено? — спросил я. Голова немного гудела, но где-то в недрах уже кружила приятная пустота, словно из мозга вынули занозу.
— Не совсем.
Он тоже поднялся, широко улыбаясь.
— А что еще?
— Энди-и, Энди-и, — протянул он, театрально распахивая объятья и двигаясь навстречу ко мне. — Неужели ты решил, что я оставлю тебя? В теле должна быть только одна личность, и я предпочту, чтобы она была моей! Но ты здорово выкрутился! В общем, чего-то подобного я от тебя и хотел!
Колени подкосились, мир снова поплыл. На меня шел безумный клоун с ножом. Прямо как в моих вымышленных кошмарах, только действие происходило не в гримерке-лаборатории, а в холле моего дома.
— Она обманывала тебя с самого начала! Заставила страдать и переживать ужас, чтобы самой освободиться! Веревки сдавливали мне шею, собираясь удушить, и я знал, что это случится, как только Фигуре надоест слушать мои вопли. Она не оправдывалась перед возлюбленным и продолжала поглаживать его по голове, словно обещая, что все будет отлично.
— Наши родители живы! Ты не убивал их! Она заставила тебя думать так, но они живы, я видел их недавно!
В глазах уже темнело, потому я не мог знать, как Себастьян отреагировал на это известие и отреагировал ли вообще. Единственное, что было понятно — Фигура продолжала играть, то ослабляя хватку, отправляя меня в свободное падение, то снова дергала к потолку, сдавливая горло.
— Она манипулировала тобой! Ты не делал то, что ты хотел! Ты делал только то, что хотела она! — выкрикнул я, очередной раз подлетая к земле. — Ты делал только то, что ее устраивало, только то, что входило в ее планы! Ей нужно было, чтобы ты убил! Ей нужно было, чтобы ты сошел с ума! Ей нужна была свобода от тебя, а не ты!
Совершенно неожиданно, что-то в моих словах изменило ситуацию. На мгновение я поймал ошалелый взгляд Себастьяна, но тут же упал на пол, на этот раз — до конца, отбив колени, кажется, что-то вывихнув и чуть не приложившись головой о стол.
Лежа на полу, я наблюдал, как Себастьян забивает Фигуру пепельницей — методично и безжалостно. Я видел, как Фигура извивалась, визжа, кричала, что-то, клялась в любви, но скоро замолкла, обездвиженная. Но еще несколько секунд Себастьян не мог остановиться.
— Эй, эй! Все, хватит, малыш!
Откуда-то из-за гобелена вынырнул клоун и подбежал к Себастьяну. Мне хотелось окликнуть его, чтобы тот не делал глупости, приближаясь с совершенно обезумевшему человеку, но ситуация разрешилась сама. Себастьян, склонившийся над телом Фигуры, очевидно понял, что натворил. Он мучительно застонал, ощупывая мертвую.
— Моя королева! — выкрикнул Себастьян в ярости и тоске. Клоун стоял чуть поодаль, ожидая момента, когда Себастьян сможет понимать человеческую речь.
А я думал о том, хватит ли мне сил справиться с маньяком. Пусть он уже совершенно один и лишился своего манипулятора, но он все еще опасен. И, словно в подтверждение моих опасений, Себастьян поднялся и, сжимая в руке окровавленную пепельницу, направился ко мне с вполне конкретными намереньями.
— Это из-за тебя! — проревел он звериным голосом.
— Ты что, дружок, размен ферзей меня сейчас не устроит! — воскликнул клоун, хватая маньяка за рукав. — Нам с тобой один на один противопоказано оставаться!
Я с замиранием сердца следил, что будет дальше. Конец моему союзнику, кажется.
— Все кончено, малыш, — сказал клоун осторожно, обнимая сзади Себастьяна, который уже откровенно впадал в отчаянную истерику. — Теперь все кончено, и тобой больше никто и никогда не будет руководить!
Не думаю, что убитый горем и потрясением Себастьян слышал за своими душераздирающими криками чужие слова, но он все же повернулся к утешителю и я заметил огромные безумные глаза, полные надежды.
Пепельница с грохотом упала на пол. Мне показалось, что не так уж ему и важна свобода, как он думает сам — что он сможет сделать со своей свободой?
Что он сможет сделать без своих руководителей, этот беспомощный и безвольный мальчишка?
— Никто и никогда. Я прослежу за этим! — последнюю фразу клоун выкрикнул, втыкая в Себастьяна кухонный нож по самую рукоятку. Я только и успел заметить, как этот предмет выскользнул из его широкого рукава. — Я милосерден, как видишь! Мог бы отплатить той же монетой, но, пожалуй, убью тебя сразу!
Себастьян захрипел и начал выскальзывать из объятий, заваливаясь набок.
— Хотя, это и не милосердие. Я просто не выдержу наблюдать твою рожу несколько дней к ряду! Скажи спасибо моей брезгливости.
Мертвое альфа эго упало прямо на тело бездыханной подруги. И жили они… и умерли в один день.
— Отомстил? — спросил я, поднимаясь.
— Отомстил, — отмахнулся тот, доставая нож. По его лицу сложно было сказать, что он испытывал облегчение, или волновался как-то иначе. Навеное, из-за грима.
— Значит, все кончено? — спросил я. Голова немного гудела, но где-то в недрах уже кружила приятная пустота, словно из мозга вынули занозу.
— Не совсем.
Он тоже поднялся, широко улыбаясь.
— А что еще?
— Энди-и, Энди-и, — протянул он, театрально распахивая объятья и двигаясь навстречу ко мне. — Неужели ты решил, что я оставлю тебя? В теле должна быть только одна личность, и я предпочту, чтобы она была моей! Но ты здорово выкрутился! В общем, чего-то подобного я от тебя и хотел!
Колени подкосились, мир снова поплыл. На меня шел безумный клоун с ножом. Прямо как в моих вымышленных кошмарах, только действие происходило не в гримерке-лаборатории, а в холле моего дома.
Страница 17 из 19
