Коулрофилия

Ситуация, в которой мы оказались позволила посмотреть на него под другим углом.

— Какая фраза?

— Та, что я слышал в трубке, про кого-то, кто становится сильнее.

— Да, я помню, — я действительно помнил, и это разожгло во мне слабую надежду на то, что никакого убийства не было вовсе! Мы вместе помнили разговоры, которые велись, видимо, уже после инцидента! Родители поняли: что-то не так и обратились к специалистам. Себастьян ничего не успел сделать из того, что задумал.

Итак, мне надо либо уступить место сумасшедшему Себастьяну с его невидимой подружкой, либо остаться самому. Стоит ли говорить, что я выбрал себя? И я уже знал, что для этого нужно сделать. Обдумывая план действий, я достал из кармана разбитый телефон.

Чем сильнее я паникую — тем меньше власти над собой имею. Чем меньше имею власти, тем больше паники. Вопрос один — как разорвать порочный круг и подчинить разум и тело себе самому?

Конечно меня не взяли на работу! Со справкой-то из лечебницы! Стоило мне огорчиться по поводу отказа, как сознание недоглядело и выпустило из недр бессознательного Фигуру. Мерзкий манипулятор тут же завинтил гайки где нужно и пустил по ложному следу. Он точно знал, что наткнувшись на куски дневника альфа эго, да еще и в доме детства, дверца откроется достаточно широко, чтобы в проход влез Себастьян со всей его широкой и неоднозначной натурой. Выродок.

Как же их ограничить?

— В твоем присутствии мне легче думается, — сказал я клоуну, схватил его за цветастую рубашку и подтянул к себе. — Ну это и понятно, ты — часть моей личности. Вместе мы уже половина, а не четверть.

А кроме того, подумал я, после той безобразной сцены в подвале, моя фобия почти сошла на нет. Возможно ли это? И если да, то прав ли я был, так издеваясь над… собой? Клоун стремительно бледнел под гримом.

— Мне нужно поговорить с Себастьяном, — сказал я ему. — Желательно, без Фигуры.

— Он не особо вменяем, — напомнил тот, пытаясь вырваться. Я крепко держал его за крупные пуговицы на цветастой рубашке.

— Но это можно устроить? Пока ведь я владелец тела и мозга? Или…

— Мне сложно судить. Я тоже чувствую себя живым человеком. Живым и немного поврежденным…

Я глянул вниз и снова обнаружил в районе его живота следы от ударов ножом и старые пятна крови. Честно говоря, весь подол был сплошным старым пятном отвратительного цвета.

— Был бы ты настоящим человеком, умер бы сразу, — сказал я, подумав. — Давай, ты не будешь от меня отставать, хорошо? Просто держись рядом, это позволит мне шире мыслить.

Я заставил его кивнуть и одобрительно похлопал по плечу, а то он выглядел слегка напуганным. Вспомнил, наверное, каким я могу быть жестоким. Хотя, в итоге, поддерживающий жест больше напоминал издевательский. Клоун снова втянул голову в плечи. Я ободрился — возможно, точно также получится управлять и остальными личностями! Ну и что, что я — побочная часть этого человека? Зато — самая адекватная и социально адаптированная!

Мы спустились на первый этаж, в место, где оставили Фигуру с Себастьяном, и застали их в обнимку на полу. Вернее, Фигура бережно прижимала к себе альфа эго, от чего вся перемазала белые одежды в крови. Они действительно не очень-то торопились меня ловить. Да что там! Они даже не обратили внимания, когда я вернулся.

— Они убьют меня за мой маленький экспромт! — сказал клоун тихо, крадясь следом. Он испуганно ухватился за мой рукав, но я отцепил и жестом попросил успокоиться.

— Себастьян! — громко позвал я, стараясь изо всех сил не терять контроль над голосом и всей ситуацией. — Нам стоит поговорить.

— Не стоит, — резюмировала Фигура, даже не повернув голову.

— А тебя я попрошу… — но попросить я не успел.

Руки и ноги мои вдруг оказались стянутыми. Откуда взялись эти веревки, я уже, наверное, никогда не узнаю. Но факт — все мое тело, оплетенное и сдавленное, рванули вверх ожившие лианы тонких, испачканных канатов.

Страх, боль и безумие моментально всколыхнулись во мне, топя всю решительность, весь настрой, которого я добился таким усилием. Я закричал от ярости, понимая, что весь мой план летит к черту.

— И все же не стоит, — вздохнула Фигура, отрешенно поглаживая Себастьяна по голове. Последний с интересом и ненавистью глядел наверх — туда, куда меня унесли ожившие веревки. А я цеплялся безумным взглядом то за него, то за огромную паутину канатов, извивающихся под потолком. Это были те самые канаты. Те, которыми мы связали своего пленника. Только теперь их было бесконечно много.

Эта реальность давно уже принадлежала Фигуре.

— Себастьян! — выкрикнул я из последних сил. — Она обманывает тебя!

Вся моя заготовленная речь куда-то делась в волнах боли и страха, и Себастьян, так уютно устроившийся на коленях у своей Фигуры, смотрел уже с насмешкой на мою попытку манипулировать.