В моем положении вспоминать свои вчерашние шутки по поводу яркого полуденного солнца — последнее дело. Но оцените, какова ирония! Еще меньше суток назад я изводился от раздражения по этому поводу, а теперь стою в полной темноте, с дрожащими руками, выключенным телефоном и умоляю себя сделать хоть один спасительный шаг вперед. Надо выбраться отсюда!
Добавить в моё избранное
68 мин, 16 сек 4429
Фигура выпустила мои плечи, и я, не думая ни секунды понесся вперед — к лестнице на второй этаж. Будь у меня чуть больше времени на обдумывание, я снова попытался бы прорваться на улицу, но его не было! Да и это бы не изменило ничего.
Я бежал и бежал, пока вдруг не обнаружил себя на чердаке. Повалившись на коробки, тяжело дыша и на грани обморока я уставился на лестницу, ожидая визита Фигуры. Удалось ли оторваться? Надолго ли? Сейчас они прикончат клоуна и отправятся искать меня.
Когда хватило сил подняться, оказалось, что я зажат в угол — единственный выход с чердака был только по воздуху. Да и был ли он? Куда можно убежать от своего подсознания?
— Это ты наша альтернативная личность, — повторил я автоматически, глядя в узкое чердачное окошко.
Фигура сказала, что все мои воспоминания — ложь. Фигура сказала, что я не настоящий человек и вообще мешаю им. Я закрыл глаза, надеясь, что все это лишь дурной сон и сейчас все прекратится, стоит только очередной слуховой галлюцинации разбудить меня. Что угодно, только бы снова оказаться Энди, просто Энди со своей фамилией, живыми родителями, настоящей работой.
Но проснуться не получалось, а реальность оставалась реальностью. Неужели я лишь одна из запасных личностей Себастьяна?! Неужели это я убил своих родителей?!
Как ни старался, я не только не мог вспомнить имен своих родителей, но и их лиц и каких-либо значимых событий, связанных с детством. Ничего, что бы доказывало, что я — не он.
— Проснись! Проснись! — умолял я себя, стучась лбом о подоконник, уже не беспокоясь, что меня найдут.
— Тебе надо успокоиться, — раздалось сзади.
Я резко оглянулся и увидел клоуна. Он стоял, опершись на перила и смотрел на меня красными глазами.
— Где они?! — тихо спросил я, но, к своему удивлению, облегченно вздохнул. Все же, клоун был моим союзником, как бы это странно ни звучало. У меня даже возникло стойкое желание обнять его на радостях.
— Релаксируют внизу. Они знают, что ты никуда не денешься, потому дают тебе возможность оценить безнадежность положения, — он отвел взгляд.
— Что я сделал не так?! За что это все? Зачем я существую, если я — ложь?!
— Ты спасал нервную систему от краха, — сказал он серьезно и тихо. — Когда Себастьян понял, что натворил, он не выдержал этого. Это не лечение утопило его личность, заменить тобой убийцу-Себастьяна решил сам организм. Комплекс вины разрушил бы нервную систему. Я не знаю, почему Фигура не может понять этого.
— Фигура? Ты тоже называешь ее так? Но…
— Когда родители объявили о намечающейся свадьбе, Себастьян придумал себе друга, который бы поддерживал его в… разных самостоятельных начинаниях. Думаю, это произошло за игрой в шахматы.
— Да, я понял это. Но… я не понял другого, — я вдруг ощутил себя очень странно, словно додумался до… — Если все это раздвоение личности, то что ты тут делаешь? Ты ведь всего лишь… — до меня смутно начало доходить.
— А меня позвали на эпизодическую роль.
Он вышел вперед и поклонился, оставаясь при этом серьезным. Я смотрел во все глаза — никогда не думал, что эти размалеванные существа могут казаться такими трогательными. Наверное, меня просто потрясла его ужасающая история.
— Я тоже часть личности. Я был призван для своей короткой роли Фигурой, в день рождения малыша.
— Его зовут Энди, — пробормотал я в бреду. — Моего брата зовут Энди. Это его имя я взял себе, исходя от зависти.
Неужели это чудовище — моя фобия — тоже кусок меня самого? Неотделимая часть. Неужели все люди, которые меня окружают сейчас… убийцы, манипуляторы, психи — неужели это все я?
— Не понимаю…
— Думаю, фигура хотела усугубить положение, — он пожал плечами. — Меня придумали только для того, чтобы Себастьян пошел на убийство и сошел с ума окончательно. Интересно, думали ли они, что я действительно буду верить, что я настоящий человек, переживать заключение, чувствовать боль и страх? Интересно, думала ли фигура о том, что может своими действиями потопить их и без того шаткий плот?
По крайней мере, теперь было понятно, почему он так долго не мог умереть. С ножевыми гниющими ранами…
— Так значит, Себастьяну нечего было прятать в подвале?! — воскликнул я, потрясенный. — Значит он убил родителей от одной игры воображения?! Или… или все это от начала до конца была игра воображения?
Я схватился за виски, быстро прикидывая и вспоминая — как сквозь сон я слышал обрывки фраз, как меня звал женский голос, как мужской голос обещал, что все будет хорошо, как со мной говорил ребенок… и целые плеяды незнакомых голосов.
— Кажется, фраза из телефона была адресована твоим родителям, — заметил клоун, вырвав меня из омута мыслей. О, он был умен и знал многое — мой ночной кошмар. Но главное — он помогал мне. Что же, теперь мне уже было глубоко плевать на то, как выглядит мой союзник.
Я бежал и бежал, пока вдруг не обнаружил себя на чердаке. Повалившись на коробки, тяжело дыша и на грани обморока я уставился на лестницу, ожидая визита Фигуры. Удалось ли оторваться? Надолго ли? Сейчас они прикончат клоуна и отправятся искать меня.
Когда хватило сил подняться, оказалось, что я зажат в угол — единственный выход с чердака был только по воздуху. Да и был ли он? Куда можно убежать от своего подсознания?
— Это ты наша альтернативная личность, — повторил я автоматически, глядя в узкое чердачное окошко.
Фигура сказала, что все мои воспоминания — ложь. Фигура сказала, что я не настоящий человек и вообще мешаю им. Я закрыл глаза, надеясь, что все это лишь дурной сон и сейчас все прекратится, стоит только очередной слуховой галлюцинации разбудить меня. Что угодно, только бы снова оказаться Энди, просто Энди со своей фамилией, живыми родителями, настоящей работой.
Но проснуться не получалось, а реальность оставалась реальностью. Неужели я лишь одна из запасных личностей Себастьяна?! Неужели это я убил своих родителей?!
Как ни старался, я не только не мог вспомнить имен своих родителей, но и их лиц и каких-либо значимых событий, связанных с детством. Ничего, что бы доказывало, что я — не он.
— Проснись! Проснись! — умолял я себя, стучась лбом о подоконник, уже не беспокоясь, что меня найдут.
— Тебе надо успокоиться, — раздалось сзади.
Я резко оглянулся и увидел клоуна. Он стоял, опершись на перила и смотрел на меня красными глазами.
— Где они?! — тихо спросил я, но, к своему удивлению, облегченно вздохнул. Все же, клоун был моим союзником, как бы это странно ни звучало. У меня даже возникло стойкое желание обнять его на радостях.
— Релаксируют внизу. Они знают, что ты никуда не денешься, потому дают тебе возможность оценить безнадежность положения, — он отвел взгляд.
— Что я сделал не так?! За что это все? Зачем я существую, если я — ложь?!
— Ты спасал нервную систему от краха, — сказал он серьезно и тихо. — Когда Себастьян понял, что натворил, он не выдержал этого. Это не лечение утопило его личность, заменить тобой убийцу-Себастьяна решил сам организм. Комплекс вины разрушил бы нервную систему. Я не знаю, почему Фигура не может понять этого.
— Фигура? Ты тоже называешь ее так? Но…
— Когда родители объявили о намечающейся свадьбе, Себастьян придумал себе друга, который бы поддерживал его в… разных самостоятельных начинаниях. Думаю, это произошло за игрой в шахматы.
— Да, я понял это. Но… я не понял другого, — я вдруг ощутил себя очень странно, словно додумался до… — Если все это раздвоение личности, то что ты тут делаешь? Ты ведь всего лишь… — до меня смутно начало доходить.
— А меня позвали на эпизодическую роль.
Он вышел вперед и поклонился, оставаясь при этом серьезным. Я смотрел во все глаза — никогда не думал, что эти размалеванные существа могут казаться такими трогательными. Наверное, меня просто потрясла его ужасающая история.
— Я тоже часть личности. Я был призван для своей короткой роли Фигурой, в день рождения малыша.
— Его зовут Энди, — пробормотал я в бреду. — Моего брата зовут Энди. Это его имя я взял себе, исходя от зависти.
Неужели это чудовище — моя фобия — тоже кусок меня самого? Неотделимая часть. Неужели все люди, которые меня окружают сейчас… убийцы, манипуляторы, психи — неужели это все я?
— Не понимаю…
— Думаю, фигура хотела усугубить положение, — он пожал плечами. — Меня придумали только для того, чтобы Себастьян пошел на убийство и сошел с ума окончательно. Интересно, думали ли они, что я действительно буду верить, что я настоящий человек, переживать заключение, чувствовать боль и страх? Интересно, думала ли фигура о том, что может своими действиями потопить их и без того шаткий плот?
По крайней мере, теперь было понятно, почему он так долго не мог умереть. С ножевыми гниющими ранами…
— Так значит, Себастьяну нечего было прятать в подвале?! — воскликнул я, потрясенный. — Значит он убил родителей от одной игры воображения?! Или… или все это от начала до конца была игра воображения?
Я схватился за виски, быстро прикидывая и вспоминая — как сквозь сон я слышал обрывки фраз, как меня звал женский голос, как мужской голос обещал, что все будет хорошо, как со мной говорил ребенок… и целые плеяды незнакомых голосов.
— Кажется, фраза из телефона была адресована твоим родителям, — заметил клоун, вырвав меня из омута мыслей. О, он был умен и знал многое — мой ночной кошмар. Но главное — он помогал мне. Что же, теперь мне уже было глубоко плевать на то, как выглядит мой союзник.
Страница 15 из 19
