Голова жреца с хрустом лопнула посередине, коричневый от гнили мозг потёк по его подбородку, но ублюдок, не обращая на это никакого внимания, вцепился мне в плечо и потянул на себя, намереваясь засадить мне в брюхо кривой жертвенный нож. Разрубленный череп восстановился за долю секунды, лишь вылетевший из глазницы левый глаз продолжал болтаться на стебельке. Я впечатал в рожу жрецу левый кулак, щупальца Комка обвили ему голову…
Добавить в моё избранное
69 мин, 47 сек 5302
Обо мне сложат легенды… ты сложишь, больше некому. Да и вся моя жизнь — это путь к Тьме. Я был рождён, чтобы безмозглым слизнем пройти по сосуду к Сердцу Тьмы и раствориться в её тёплых объятиях. Но ты вырвал меня из сети. И теперь, спустя всё это время, я вернусь к ней, к своей Матери. Как равный. Как живое существо, способное мыслить и чувствовать. И пусть у меня не будет тела в привычном для тебя понимании, я-то останусь сам собой.
— Ты… — прошептал я. — Ты… так и не полетал… на самолёте… и никогда больше… а я… потерял всех… Репей… и остальные… — Я попытался встать, но у меня совершенно не было сил. — Остановись… Живи. — Силы стремительно возвращались ко мне, голос окреп. — Я же вижу, какое удовольствие доставляет тебе каждый вдох. Каждое движения. Восстанови сеть с моей помощью. К чему мне продолжать мучиться?
Комок рассмеялся.
— Я летал дважды. На твоих крыльях. Разве ты забыл? Что до остального… пораскинь мозгами, человек. И я не умру, я же сказал. Я стану… кем-то большим, чем Комок. Что ж, они заканчивают, а значит, мне пора. Прощай. И позаботься о моём ребёнке… если он тебя не сожрёт, конечно.
Комок в последний раз улыбнулся мне и, раскинув руки, буквально растаял, превратившись в потоки Тьмы, мгновенно впитавшиеся в землю. Я чувствовал, как они устремились в разные стороны, впитывая и перерабатывая Скверну, до которой не дотянулись ни Корд, ни Свет. Самый большой поток ударил в чудовищную по своим размерам гнилую рану на теле этого мира, находящуюся в паре километров южнее…
Резервуар Скверны лопнул, бешеный поток закружился, выливаясь в образовавшуюся щель. Он, словно вода, стремился пройти по пути наименьшего сопротивления, разливаясь в разные стороны, заливая весь мир. Но чёрные сосуды, опутавшие его, Артерию, Храм Корда, Изменённую Алу и стремящиеся на другой конец сети далеко на севере, будто магнит притягивали к себе эти потоки гнили, порока и ненависти. Сосуды едва не лопались от чудовищных потоков, готовых разорвать всё и вся, но Комок справился.
И где-то на севере в болоте выплыли первые пиявки, стремящиеся к одному — раствориться в объятьях Матери Тьмы. Сердце Тьмы содрогнулось, переваривая первую партию, и раскрылось, забилось, высасывая из Сердца Мира Скверну.
— И всё равно слишком много пролилось за это время, — сказал Корд. Я даже не заметил, как он подошёл. — Сеть капищ задержит эту Скверну, пока она не вытечет. Но что делать с той, что продолжает образовываться по всему миру? Кому-то надо её собрать. А у меня чертовски много дел. Нужно восстанавливать храмы, Столицу… искать нового Императора, в конце-то концов, ведь этот мир состоит не только из тонких материй. Да и для кого мы его спасали, как не для людей?
— Я что ли буду всё собирать и восстанавливать? — буркнул я, разминая свои новые пальцы. Ничего так, если не считать рта на ладони, да парочки под локтём. Ага, и ещё два на плече. Вроде пока молчат, но, ручаюсь, скоро заговорят. Нужно будет наставить их на путь истинный. Или они начнут наставлять меня. Посмотрим ещё кто кого…
— А кто же ещё?
— Не боишься, что я стану богом? Слишком много мне придётся апеллировать высшими субстанциями и познавать мир. Проще убить меня здесь и сейчас.
Корд посмотрел на меня, и в его нечеловеческом взгляде я прочитал тоску.
— Тебя? Нет, не боюсь. Я боюсь только одного. Что, в конце концов, останусь не прав. Абсолютно и бесповоротно не прав. И не смогу себе в этом признаться, а это верная дорожка к безумию. Тогда должен быть кто-то, кто сможет меня остановить. Алая не сможет, слишком уж она меня любит. — Грустная ухмылка коснулась толстых губ бога. — Тебе же подобные сантименты по отношению ко мне чужды.
— Замётано. — Я поднялся и, пошатнувшись, сделал шаг вперёд. Голова раскалывалась. Мир в белом Свете выглядел как не разрисованная раскраска. Но скоро он приобретёт цвета. Я уже чувствую, как моей правой части тела касается нечто ласковое и тёплое.
Первые лучи солнца. За долгое-долгое время, пока буря висела над моей головой, я уже забыл, что это такое — рассвет.
— Но если ты будешь абсолютно и бесповоротно неправ, я тебя быстро приструню, — сурово сказал Корд.
— Как будто это так просто.
Я сделал ещё два шага и уже уверенней пошёл вдоль артерии. Нужно возвращаться домой.
На север.
Эпилог. Человек
Раскисшая грязь чавкала под моими сапогами, но это была хорошая грязь — она пахала сгнившей травой и листьями, а не смертью. Совсем скоро станет теплее, грязь подсохнет, и на ней вырастет новая трава.
Я на миг остановился около трухлявого мёртвого пня. Нет, он уже никогда не сможет дать жизнь новым побегам. Что ж… Я прикоснулся к нему левой ладонью, изгоняя те остатки Скверны, что ещё не выветрились за прошедшие годы. Возможно, этот пень облюбуют птицы, и в их помёте окажутся целые семена какого-нибудь растения.
— Ты… — прошептал я. — Ты… так и не полетал… на самолёте… и никогда больше… а я… потерял всех… Репей… и остальные… — Я попытался встать, но у меня совершенно не было сил. — Остановись… Живи. — Силы стремительно возвращались ко мне, голос окреп. — Я же вижу, какое удовольствие доставляет тебе каждый вдох. Каждое движения. Восстанови сеть с моей помощью. К чему мне продолжать мучиться?
Комок рассмеялся.
— Я летал дважды. На твоих крыльях. Разве ты забыл? Что до остального… пораскинь мозгами, человек. И я не умру, я же сказал. Я стану… кем-то большим, чем Комок. Что ж, они заканчивают, а значит, мне пора. Прощай. И позаботься о моём ребёнке… если он тебя не сожрёт, конечно.
Комок в последний раз улыбнулся мне и, раскинув руки, буквально растаял, превратившись в потоки Тьмы, мгновенно впитавшиеся в землю. Я чувствовал, как они устремились в разные стороны, впитывая и перерабатывая Скверну, до которой не дотянулись ни Корд, ни Свет. Самый большой поток ударил в чудовищную по своим размерам гнилую рану на теле этого мира, находящуюся в паре километров южнее…
Резервуар Скверны лопнул, бешеный поток закружился, выливаясь в образовавшуюся щель. Он, словно вода, стремился пройти по пути наименьшего сопротивления, разливаясь в разные стороны, заливая весь мир. Но чёрные сосуды, опутавшие его, Артерию, Храм Корда, Изменённую Алу и стремящиеся на другой конец сети далеко на севере, будто магнит притягивали к себе эти потоки гнили, порока и ненависти. Сосуды едва не лопались от чудовищных потоков, готовых разорвать всё и вся, но Комок справился.
И где-то на севере в болоте выплыли первые пиявки, стремящиеся к одному — раствориться в объятьях Матери Тьмы. Сердце Тьмы содрогнулось, переваривая первую партию, и раскрылось, забилось, высасывая из Сердца Мира Скверну.
— И всё равно слишком много пролилось за это время, — сказал Корд. Я даже не заметил, как он подошёл. — Сеть капищ задержит эту Скверну, пока она не вытечет. Но что делать с той, что продолжает образовываться по всему миру? Кому-то надо её собрать. А у меня чертовски много дел. Нужно восстанавливать храмы, Столицу… искать нового Императора, в конце-то концов, ведь этот мир состоит не только из тонких материй. Да и для кого мы его спасали, как не для людей?
— Я что ли буду всё собирать и восстанавливать? — буркнул я, разминая свои новые пальцы. Ничего так, если не считать рта на ладони, да парочки под локтём. Ага, и ещё два на плече. Вроде пока молчат, но, ручаюсь, скоро заговорят. Нужно будет наставить их на путь истинный. Или они начнут наставлять меня. Посмотрим ещё кто кого…
— А кто же ещё?
— Не боишься, что я стану богом? Слишком много мне придётся апеллировать высшими субстанциями и познавать мир. Проще убить меня здесь и сейчас.
Корд посмотрел на меня, и в его нечеловеческом взгляде я прочитал тоску.
— Тебя? Нет, не боюсь. Я боюсь только одного. Что, в конце концов, останусь не прав. Абсолютно и бесповоротно не прав. И не смогу себе в этом признаться, а это верная дорожка к безумию. Тогда должен быть кто-то, кто сможет меня остановить. Алая не сможет, слишком уж она меня любит. — Грустная ухмылка коснулась толстых губ бога. — Тебе же подобные сантименты по отношению ко мне чужды.
— Замётано. — Я поднялся и, пошатнувшись, сделал шаг вперёд. Голова раскалывалась. Мир в белом Свете выглядел как не разрисованная раскраска. Но скоро он приобретёт цвета. Я уже чувствую, как моей правой части тела касается нечто ласковое и тёплое.
Первые лучи солнца. За долгое-долгое время, пока буря висела над моей головой, я уже забыл, что это такое — рассвет.
— Но если ты будешь абсолютно и бесповоротно неправ, я тебя быстро приструню, — сурово сказал Корд.
— Как будто это так просто.
Я сделал ещё два шага и уже уверенней пошёл вдоль артерии. Нужно возвращаться домой.
На север.
Эпилог. Человек
Раскисшая грязь чавкала под моими сапогами, но это была хорошая грязь — она пахала сгнившей травой и листьями, а не смертью. Совсем скоро станет теплее, грязь подсохнет, и на ней вырастет новая трава.
Я на миг остановился около трухлявого мёртвого пня. Нет, он уже никогда не сможет дать жизнь новым побегам. Что ж… Я прикоснулся к нему левой ладонью, изгоняя те остатки Скверны, что ещё не выветрились за прошедшие годы. Возможно, этот пень облюбуют птицы, и в их помёте окажутся целые семена какого-нибудь растения.
Страница 17 из 19
