Конец света по-рузацки

Никто меня не услышит тут! С бешено стучащим сердцем я кинулась вдоль по коридору, забыв, что надо осмотреть другие комнаты. Я домчалась до выхода с этажа, выскочила на лестницу и заперла трясущимися руками дверь на этаж. Ноги не слушались меня, и я, пройдя один пролёт лестницы, села на холодные ступени.

Сколько мне ещё придётся обходить эти этажи? Когда вернётся педагогический состав? О, Боже мой, выдержу ли я ещё хоть вечер?!

Спустившись вниз, в холл, я прислушалась: не слышно ли откуда музыки? На удивление всё было тихо, настолько тихо, что эта тишина стала давить на меня, как пресс. Я почувствовала удушье, воздух стал как будто вязким и забивал мне глотку, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть. Паника овладела мною, и густой звон загудел в моих ушах. Я в ужасе вдруг поняла, что принесла с третьего этажа сюда нечто ужасное — оно выскользнуло за мной в двери и теперь растеклось по холлу невидимой тушей, ожидая, когда я двинусь с места, чтобы схватить меня!

И тут мои напряжённые нервы уловили недалёкий звук — солидный, басовитый храп. Наверняка храпела Нина Павловна — при её-то комплекции и привычке напиваться на ночь! И, странное дело, ужас тут же оставил меня. Собственное поведение мне показалось нелепым. Нина Павловна тут тридцать лет живёт, каждый угол знает, и ничего не боится!

Когда я добралась до своей комнаты, то уже чувствовала изнеможение — так мне дался этот обход третьего этажа! Но, попытавшись открыть замок, обнаружила, что ключ не поворачивается! В мгновенной панике я принялась крутить ключом в разные стороны, словно сомневалась в себе — точно ли я помню, в какую сторону нужно открывать! И оказалось, что замок просто не закрыт — моя комната не заперта!

С дурным предчувствием я прокралась внутрь. Комната была погружена во мрак, и только освещался слабыми бликами от догорающего в камине угля мой диван, на котором спала Катя.

Дрожащими руками я растерла по шее внезапный пот. Мои нервы уже были на пределе. Наверно, девочка пришла ко мне, ждала меня и уснула, а я тем временем вместо того, чтобы быстро обследовать третий этаж, предавалась диким страхам.

Так что, благополучно вернувшись от своих ужасов в комнату, я смогла наконец-то спокойно прилечь. Устроив Катю поудобнее, я расположилась на другом диване — благо, что в посадочных местах у меня недостатка не было. Закрыв глаза, я некоторое время наблюдала под веками мелькание бесформенных зелёных пятен, но потом всё успокоилось, и я заснула.

Проснулась я от какой-то вспышки и легкого звука — как будто комар зудел тихо-тихо.

«Вставать пора?» — подумала я, чувствуя, что сквозь веки пробивается свет. Но тут сквозь сон сообразила, что встаю я в шесть часов. Когда ещё темно. И что должен прозвенеть будильник.

Открыв глаза, я не сразу поняла, в чем дело. А потом сообразила — дали электричество! Одинокая лампочка, что свисала с потолка на длинном шнуре и так не соответствовала интерьеру, теперь светилась тусклым неровным светом, но вид этого единственного современного тут предмета несказанно успокоил меня. Прищурившись, я посмотрела на будильник — со сна глаза ещё плохо видели. Было три часа ночи.

Очевидно, я не выключила свет вчера. А, может, Катя, придя ко мне, напрасно щелкала выключателем. Вставать мне не хотелось, и я, вздохнув, решила оставаться в постели и закрыть глаза одеялом.

Я уже хотела перевернуться на бок, как вдруг что-то насторожило меня. Я снова увидала раскрытую дверь в стене — ту самую, за которой была кладка. Я ведь забыла, что так и не нашла засов. И просто приткнула створку на место. Теперь она снова была открытой.

Лёжа под одеялом, я соображала: встать сейчас, чтобы закрыть, или плюнуть на всё и постараться заснуть. До подъема ещё три часа, и вполне могу выспаться. То, что случилось в следующий момент, осталось для меня загадкой: спала ли я на тот миг и видела сон, или всё это произошло на самом деле.

Дверь в мою комнату бесшумно отворилась, и в неё вошли один за другим те же ребята, каких я видела позапрошлой ночью. Так же бесшумно они пошли мимо кресел и шкафов, отлично видимые мне, а я лежала, вытаращив болящие от света глаза, и безмолвствовала в окоченении. Ровно ступая вслед друг другу, они миновали мой диван. И последним снова был тот «мальчик в голубом». Все восемь, проходя мимо, уже не делали вид, будто бы меня не видят — напротив, приближаясь к моему дивану, они поворачивали голову изящным отточенным движением и насмешливо смотрели мне в глаза.

Закрывшись одеялом до носа, я с ужасом наблюдала, как они прошествовали к той двери, и последний издевательски ухмыльнулся на прощание. Когда за ним закрылась створка двери, я вскочила с места и бросилась следом. Я ногтями вцепилась в эту сворку и пыталась открыть её, поскольку ручки не было. Напрасно — ничего у меня не получилось. Створка как будто намертво приросла к другой.

Вернувшись к дивану, я закуталась в одеяло и так сидела до самой побудки.