Сострадание

Все ты сможешь, Пилфор, и мучения твои кончатся. Пришло твое время, Пилфор. Ты будешь свободен.

Итак, сегодня вечером. Нужно замешкаться и занять место в очереди на плевки одним из последних, или последним, потому что все начинают потихоньку расходиться, отбыв повинность. Да. Повинность. На самом деле это повинность, пора уже признаться самому себе. Уйти одним из последних, как бы в задумчивости. В принципе они меня таким и видят, значит, все будет как обычно.

За первым поворотом к себе можно надеяться, что за тобой уже не следят. Тогда повернуть к ремонтной мастерской — если встретят и спросят, скажу, что забыл выключить станок, нужно будет так и сделать. Мастерская на краю, я объезжаю ее, и вот он — край леса. Там кусты, и, если повезет, я незаметно попаду к месту, где настоящая дорога входит в лес. Сейчас сухо, место там каменистое, думаю, что доберусь до настоящей дороги, не оставив следов. Настоящая дорога тоже в хорошем состоянии — вполне сухая. Конечно, далеко не дорога в ее истинном смысле, но проехать туда-обратно будет можно, за один раз машина не обломается.

Может взять шагающий внедорожник, тот, который я обычно использую для прогулок?

Нет, явиться на оплевывание во внедорожнике, значит выделиться, значит показать, что ты собираешься не домой, а куда-то на прогулку, скорее всего в лес.

Придется вместо шагающего аппарата быть как все, на колесах.

Нужен нож, большой острый нож, чтобы убить его наверняка и быстро, чтобы не мучился Нужна вторая одежда, чтобы не запачкать ту, которую все увидят на оплевывании. Нужен рюкзачок или сумочка… Нет, нельзя привлекать внимание. Под рубашку надену майку, под брюки бриджи. А потом, в лесу, сниму рубашку с брюками и спрячу в машине.

Я поехал на кухню и перебрал ножи. Подошел нож, которым папа раньше разделывал мясо. С одной стороны — большой, с другой стороны, вполне можно спрятать в машине. Решено, его и возьму. До выхода на работу оставалось пятнадцать минут. Я нашел чистые бриджи и майку, сверху надел брюки и рубашку Захватил на всякий случай ветровку. Мало ли что, может к вечеру будет холодно. Во всяком случае, если со мной будет ветровка, никто ничего не заподозрит — весна, то тепло, то прохладно. Все будет нормально.

Перед выездом я на секунду замешкался и шумно вздохнул воздух. Все. Наконец-то. Наконец-то мои страхи и нерешительность кончились, я знал, что делать и как делать, больше никаких сомнений.

На улице были сумерки. Все было серым — дорога, прохожие, небо, трава, само солнце светило серым светом. Сумерки стояли весь день, но. кажется, кроме меня этого никто не замечал. Но сумерки мне не мешали. Сегодня мало что мне мешало. Нож я спрятал в рабочем ящичке и закрыл его на ключ. Весь день провозился со старыми заказами, и мне было хорошо и спокойно. Я даже начал что-то мурлыкать под нос, но спохватился: последние годы страдание вертело в моей голове какие-то бесконечные никчемные мысли, и мне постоянно было плохо, так что я не мурлыкал под нос уже года три. Н-да… если бы сейчас начал, могли бы удивиться и потом припомнить, что вел себя подозрительно.

Наконец работа закончилась. Так удачно получилось, что я сегодня был дежурным, и мне предстояло уйти последним, чтобы проверить и закрыть все помещения и опечатать входную дверь. У меня появилась законная возможность припоздниться и занять очередь одним из последних. В этом я увидел еще один знак удачи.

Дверную печать я захватил с собой — опечатаю дверь еще раз, когда вернусь. Ехать мне было недолго, но я не спешил — внимательно осматривал путь, по которому мне сегодня предстояло еще раз пройти, но уже в обратном направлении.

Вот наконец и оплевавание. Как я и рассчитал, все уже выстроились, слышно было, как где-то за забором брякнула дверь в доме нечестивца. Значит, он скоро выйдет. Байзер грозно глянул на меня, и я виновато развел руками. Дежурство на работе, будь оно неладно, чуть было не опоздал, то-то бы позору было, не отмыться, простите Байзер.

Все складывалось восхитительно, как будто само собой. Место занял удачно, как и хотел, предпоследним плюнул. От души, так звонко, что нечестивец даже на секунду задержался и пристально посмотрел на меня, но тут ему в рожу попал последний плевок, он дернулся и быстро заковылял к лесу. Вот ведь гад, так он далеко уйдет, прежде чем я начну погоню.

Но пришлось не торопиться. Хотя все уже разошлись, два человечка все еще медленно тащились за мной, это был Фарант — старый журналист, каждый день ездивший на работу в город, и поэтому считавший себя знающим все на свете, и маленький недотепа Гривль, продавец из магазина электроники. Вот уж не знал, что они общаются.

О чем они там трындят? О новых моделях будильников?! Ну да, Фарант же встает ни свет, ни заря, в город на работу нужно поспеть. Но почему именно сейчас этим двум уродам нужно было встретиться и разболтаться?