Дом на Улице Торгашей

— Неизвестно, есть ли у него еще гранаты. На всякий случай я отведу людей от здания, оцеплю квартал и перекрою дорогу. Из дома я его не выпущу. Чтобы достать его, не рискуя людьми, мне нужно четыре снайпера, я их размещу на крышах соседних домов.

— Снайперов не будет. Он нужен живой.

— Это что ж такое случилось?! — Субординация такого взрыва эмоций не допускала, но в сорока метрах перед капитаном все еще лежали его люди, и он до сих пор не знал, сколько из них уцелели.

— В этом здании находили лужи крови, есть подозрения, что там пропадали люди, уже шесть человек. Это только те, о которых мы знаем. — Полковник проигнорировал резкий тон подчиненного, а это было хорошим знаком, во всяком случае, за потерю людей его пока что не увольняют. — Возьмите его живым, пусть он даст показания и предстанет перед судом.

— Каким образом я его возьму? Мои люди туда больше не пойдут.

— Пойдут. Со второй группой будут гранатометы и гранаты со слезоточивым газом. И я вызову к вам следователя, который ведет дела об исчезновении. Подозреваемый должен быть способен говорить.

— Если я его возьму, он будет способен говорить только через неделю.

— Не советую. — Полковник положил трубку.

— Да ну! — Огрызнулся капитан.

— Вторая группа будет? — спросил Фатеев, уже тоже щурясь от солнца.

— Да, — Гаворухин вздохнул. — Прикрой меня. Я пойду к раненым.

Жалея, что не взял солнечные очки, капитан еще раз внимательно оглядел фасад Дома. Если придется стрелять, попадет он вряд ли. Полковника это, конечно, обрадует, но полковник сейчас сидел в своем кабинете, а он, пока еще капитан, стоял на хорошо освещенном и простреливаемом пространстве. Гуманности это не прибавляло.

Уже шагнув вперед, Гаворухин вдруг остановился.

— Я готов, — успокоил его лейтенант, но дело было в другом.

— Следи за ним, я сейчас.

Капитан развернулся и направился в сторону разбитого лотка с очками. Фатеев, не имея возможности посмотреть, куда он идет, негромко спросил:

— Вы собираетесь подойти сбоку?

Капитан промолчал. Наклонившись, он подобрал с асфальта несколько неразбившихся пар и направился обратно к фургону.

— Держи. — Он протянул очки лейтенанту и, когда тот выбрал себе достаточно светлые, сам одел пару. Остальные он рассовал по карманам. — Я пошел.

Подняв взгляд на окна верхних этажей и сжав рукоятку пистолета, капитан направился вперед.

До лежащих омоновцев было меньше пятидесяти шагов, но пройти их предстояло медленно и осторожно. Нет, выстрела капитан не боялся. Для такого случая у него, как и у остальных, были бронежилет и каска. Он боялся гранаты. Боялся этой ловушки, в которую уже угодили двадцать человек. Попасть сверху в человека, который стоит под домом, достаточно сложно, при худшем варианте пуля попадет в незащищенную руку. Если же тот, в кого стреляют, лежит, у него открыты и руки, и шея, и ноги. Оставалось лишь надеяться, что, если вылетит граната, и ее нельзя будет отшвырнуть из-за лежащих вокруг тел, он сам сможет упасть на землю, а выстрелить ублюдку помешает укрывшийся за фургоном Фатеев.

Сзади резко завыла сирена скорой помощи — отделение было всего в трех кварталах — и Гаворухин вздрогнул. За последние несколько минут это были единственные звуки на улице. Торговцы через дорогу молчали, спрятавшись за киоски и дома. Машины на всех сторонах перекрестка, перегородив проезжую часть, стояли без водителей. Те же, что подъезжали сзади, тоже останавливались, кто-нибудь кричал водителям, и напуганные мужчины выбегали кто куда, бросая на произвол свою собственность. Милиционеры впереди лежали молча, скорее всего, были просто контужены. Но если этот сукин сын сейчас вышвырнет еще пару гранат — они все станут покойниками.

Капитан подошел к первому омоновцу и, продолжая смотреть вверх, на Дом, присел и ощупал шею и руки лежащего. Форма была сухой.

— Эй, как ты? — Капитан потормошил парня, и тот повернулся на бок.

— Что случилось? — спросил он, но, видимо не услышав собственного голоса, повторил громче и, наконец, совсем закричал: — Что случилось? Почему все лежат?

Капитан приложил палец ко рту и одними губами произнес:

— Вставай и иди назад, к фургону.

Он достал из кармана солнечные очки и, показав рукой на Дом, отдал их раненому.

— Есть, — снова прокричал тот и пошел назад, глядя сквозь черные стекла на пустые окна здания.

Капитан одернул следующего.

— Как ты меня слышишь? — Фатеев хлопнул в ладоши перед лицом милиционера, но тот не отреагировал. — Ладно. — Лейтенант снял с парня каску. Уши раненого были залиты кровью. — Следи за окнами, — он развернул омоновца лицом к себе и повторил: — Следи за окнами. Если вылетит граната — кричи.

— ЕСТЬ. — Тот поднял автомат и высунулся из-за фургона.