Я был обессилен, и меня клонило в сон. Я подошел к кровати и лег. Как только я закрыл глаза, они стали точно свинцовые, и даже если бы я попытался их открыть сейчас, то не смог бы. Да, как долго я не лежал на нормальной кровати. Сон не заставил себя долго ждать. Но вместо простых видений перед моими глазами всплывало все, что со мной случилось с момента того самого рокового дня. Хотя с тех самых пор мне ничего другого и не снилось.
Добавить в моё избранное
66 мин, 3 сек 18805
Звуки, которые вылетали у них изо рта, были странные и не понятные, а на головах у них красовались рога. Потом они вонзили свои инструменты мне живот, и я застонал, голова у меня кружилась, зеленые змеи превратились в розовых слонов, и хоботами стал пожирать мои внутренности, я потерял сознание.
Когда я очнулся, по мне мирно бегали красные паучки.
— Чертов Дерьмо со своими розовыми слонами. Но надо же такие глюки из-за него увидеть! — И я потрогал живот. В том месте, где хирург воткнул мне инструмент в живот, красовался новенький шрам. — Наверное, доктора все-таки не померещились мне. Нет. Надо отсюда бежать, решил я, но как?
Пока я ломал над этим голову, ненависть к докторам возрастала все сильнее и сильнее. Кроме того, ко мне вернулись кошмары, и теперь они были как наяву. Я снова переживал все с самого начала, но это, как нестранно, придавало мне сил. Когда же принесли мне еду, в запале я вывалил ее в дерьмо и лег, мучимый кошмарами. Так я пролежал некоторое время, как дверь открылась. Я, желая остаться не замеченным, прижался к двери. И, пока они меня искали фонариками, стал размышлять, а не напасть ли мне на них.
— Какой едкий и противный запах.
— Да уж. Ищи его скорее и пойдем отсюда.
Я осторожно спрятался за дверью и решил, как только они войдут, я нападу на них и, если понадобится, загрызу.
— И почему нам противогазы не дают?
— Да уж на такой работе они не помешают. Ты за дверью смотрел?
— Нет.
— А он, наверное, поди где-нибудь там дрыхнет.
Все пропало, подумал я. Охранник вошел и стал закрывать дверь. Мою сердце дико застучало, разум покинул меня, и я двинул его дверью. От неожиданности он упал, я выскочил в проем и с закрытыми глазами, схватил контур охранника на свету, а потом кинул его в парашу. Он закричал и угодил мордой в нее, отчего ему стало плохо и он стал блевать. Пока не очнулся другой охранник, я выбежал под ослепляющий свет и захлопнул мою бывшую тюрьму, а потом задвинул засов. Из-за запертой мной двери слышались крики и ругательства. Пускай они почувствуют на себе — как мне там жилось!
Итак, я выбрался в коридор, к счастью там не было народа. У меня не было никакого оружия. Очень осторожно я подошел к двери, прислушался, но ничего не услышав, осторожно приоткрыл дверь. Там я увидел своего соседа. Я широко открыл дверь и сказал:
— Ты свободен, беги.
Мой приятель широко улыбнулся мне и спросил:
— Ты все-таки сбежал от них?
— Как видишь.
— Но как тебе это удалось?
— Они недооценили мою изобретательность, — и, хихикнув, я продолжил. — Но сейчас у меня нет времени рассказывать тебе о своем побеге. Сейчас тебя должны уже во всю искать. Если ты будешь здесь находиться, то вскоре они найдут нас, и тогда нам не жить. К тому же, если ты появишься, где-нибудь в другом месте, я смогу легко уйти. Иди, чем дольше ты здесь находишься, тем меньше у тебя остается шансов.
— Хочу дать тебе совет. Не пытайся идти напролом, когда меня вели сюда, я видел, как они перекрыли все лифты.
Подождав немного, я отпер свою бывшую клетку и проверил охранников. Как я и думал, они потеряли сознание от этой вони. Времени было в обрез, и мне пришлось ограничиться изъятием пистолетов и раций. Там же, не отходя от кассы, я положил рации на матрац, взял пистолет за дуло и стал разбивать их. Разделавшись с рациями, я стал раздеваться. Раздевшись до гола, я стал снимать одежду с охранника приблизительно такого же роста, как и у меня. Пока я снимал с него одежду, мне все время казалось, что он вот-вот очнется и нападет на меня, но к с частью он не очнулся. Раздев его, я оделся в его одежду. Одежда висела на мне как на вешалке, так похудел я за это время, к сожалению, от меня шел такой смрад, что одежда вряд ли особенно будет полезна, но, по крайней мере, я в более менее чистой одежде. Одевшись, я вышел в коридор и запер камеру.
Сняв пистолет с предохранителя, я принюхался. Пахло чем-то знакомым. Да это же дерьмо! А значит там туалет! И я, стараясь не шуметь, сначала позволил глазам привыкнуть к свету (не с закрытыми глазами же мне всю дорогу ходить), а потом пошел в сторону туалета. За то время, которое я провел в заточении, у меня обострилось зрение, слух, обоняние и осязание. Судя по запаху, там было свое вентиляционное отверстие, что ж, надеюсь, у меня получится спрятаться там. Ничего не было слышно, и я осторожно выглянул за угол. Достигнув туалета, я прислушался. Ничего. Я быстро распахнул дверь и ворвался в туалет. Никого. У меня упал большой камень с сердца. Туалет был небольшой, так что мне не составило большого труда, опираясь на стены, подняться к вентиляционной шахте. После нескольких ударов пистолетом по решетке, я, наконец-то, выбил ее, причем чуть было не свалившись. Я был прав, я мог пролезть в это отверстие, но, к несчастью, оно было не достаточно широко, чтобы я смог там двигаться.
Когда я очнулся, по мне мирно бегали красные паучки.
— Чертов Дерьмо со своими розовыми слонами. Но надо же такие глюки из-за него увидеть! — И я потрогал живот. В том месте, где хирург воткнул мне инструмент в живот, красовался новенький шрам. — Наверное, доктора все-таки не померещились мне. Нет. Надо отсюда бежать, решил я, но как?
Пока я ломал над этим голову, ненависть к докторам возрастала все сильнее и сильнее. Кроме того, ко мне вернулись кошмары, и теперь они были как наяву. Я снова переживал все с самого начала, но это, как нестранно, придавало мне сил. Когда же принесли мне еду, в запале я вывалил ее в дерьмо и лег, мучимый кошмарами. Так я пролежал некоторое время, как дверь открылась. Я, желая остаться не замеченным, прижался к двери. И, пока они меня искали фонариками, стал размышлять, а не напасть ли мне на них.
— Какой едкий и противный запах.
— Да уж. Ищи его скорее и пойдем отсюда.
Я осторожно спрятался за дверью и решил, как только они войдут, я нападу на них и, если понадобится, загрызу.
— И почему нам противогазы не дают?
— Да уж на такой работе они не помешают. Ты за дверью смотрел?
— Нет.
— А он, наверное, поди где-нибудь там дрыхнет.
Все пропало, подумал я. Охранник вошел и стал закрывать дверь. Мою сердце дико застучало, разум покинул меня, и я двинул его дверью. От неожиданности он упал, я выскочил в проем и с закрытыми глазами, схватил контур охранника на свету, а потом кинул его в парашу. Он закричал и угодил мордой в нее, отчего ему стало плохо и он стал блевать. Пока не очнулся другой охранник, я выбежал под ослепляющий свет и захлопнул мою бывшую тюрьму, а потом задвинул засов. Из-за запертой мной двери слышались крики и ругательства. Пускай они почувствуют на себе — как мне там жилось!
Итак, я выбрался в коридор, к счастью там не было народа. У меня не было никакого оружия. Очень осторожно я подошел к двери, прислушался, но ничего не услышав, осторожно приоткрыл дверь. Там я увидел своего соседа. Я широко открыл дверь и сказал:
— Ты свободен, беги.
Мой приятель широко улыбнулся мне и спросил:
— Ты все-таки сбежал от них?
— Как видишь.
— Но как тебе это удалось?
— Они недооценили мою изобретательность, — и, хихикнув, я продолжил. — Но сейчас у меня нет времени рассказывать тебе о своем побеге. Сейчас тебя должны уже во всю искать. Если ты будешь здесь находиться, то вскоре они найдут нас, и тогда нам не жить. К тому же, если ты появишься, где-нибудь в другом месте, я смогу легко уйти. Иди, чем дольше ты здесь находишься, тем меньше у тебя остается шансов.
— Хочу дать тебе совет. Не пытайся идти напролом, когда меня вели сюда, я видел, как они перекрыли все лифты.
Подождав немного, я отпер свою бывшую клетку и проверил охранников. Как я и думал, они потеряли сознание от этой вони. Времени было в обрез, и мне пришлось ограничиться изъятием пистолетов и раций. Там же, не отходя от кассы, я положил рации на матрац, взял пистолет за дуло и стал разбивать их. Разделавшись с рациями, я стал раздеваться. Раздевшись до гола, я стал снимать одежду с охранника приблизительно такого же роста, как и у меня. Пока я снимал с него одежду, мне все время казалось, что он вот-вот очнется и нападет на меня, но к с частью он не очнулся. Раздев его, я оделся в его одежду. Одежда висела на мне как на вешалке, так похудел я за это время, к сожалению, от меня шел такой смрад, что одежда вряд ли особенно будет полезна, но, по крайней мере, я в более менее чистой одежде. Одевшись, я вышел в коридор и запер камеру.
Сняв пистолет с предохранителя, я принюхался. Пахло чем-то знакомым. Да это же дерьмо! А значит там туалет! И я, стараясь не шуметь, сначала позволил глазам привыкнуть к свету (не с закрытыми глазами же мне всю дорогу ходить), а потом пошел в сторону туалета. За то время, которое я провел в заточении, у меня обострилось зрение, слух, обоняние и осязание. Судя по запаху, там было свое вентиляционное отверстие, что ж, надеюсь, у меня получится спрятаться там. Ничего не было слышно, и я осторожно выглянул за угол. Достигнув туалета, я прислушался. Ничего. Я быстро распахнул дверь и ворвался в туалет. Никого. У меня упал большой камень с сердца. Туалет был небольшой, так что мне не составило большого труда, опираясь на стены, подняться к вентиляционной шахте. После нескольких ударов пистолетом по решетке, я, наконец-то, выбил ее, причем чуть было не свалившись. Я был прав, я мог пролезть в это отверстие, но, к несчастью, оно было не достаточно широко, чтобы я смог там двигаться.
Страница 8 из 17
