— Это, наверное, Алекс пришел, — услышав противный звук дверного звонка, сказала своей подруге Джейн и направилась в коридор, чтобы открыть другу.
Добавить в моё избранное
60 мин, 50 сек 14947
Ты предопределила меня к бытию убийцы, и я предопределяю их к скорой смерти: все просто. Но в остальном, ты молодец. Смотри, создательница, смотри на меня: две пары рук, цвет глаз, количество шипов в короне, наросты и выступы — я столь могуч, что могу обратить творческую силу на себя самого! Не считая моего проклятия, которое убивает прекрасные творения, я совершенен. Ты, о художница, создала меня идеальным… Но я смотрю, ты тоже не отстаешь: я не властен над костью, но я знаю толк в ней. Ты словно сама Смерть! Когда я родился, ты была красива. Сейчас ты еще прекраснее. Кость замечательна. Жаль лишь, что я не могу сделать ее еще лучше…
— Я стала такой, чтобы убить тебя…
— Бросишь холст в огонь только потому, что окружающие говорят, что он несет зло? Разве плохо, что ты дала миру застывших форм существо, способное изменить немалую его часть, внести разнообразие в жизнь людей, каждое утро просыпающихся в своем теле. Ты и себя изменила, лишь когда поняла, что тебе предоставлен редчайший шанс стать кем-то другим. Мир расколдован, мир умер. Я говорю не о вере в Бога: трансцендентный абсолют, если он есть, может изредка вносить в мир чудеса, но это чудеса направленные, одноразовые, проходящие зачастую почти незамеченными. Пара свидетелей пишет о чуде в книге и люди думают и гадают: а было ли оно? Нет. При Живом Боге мир мертв! Я говорю о естественной силе мира, о внутренней магии, не связанной с высшими и низшими существами, фонтаном хлещущей из самой его природы. Чудо должно быть открыто и доступно всем, не должно быть тайной. Даже Камень не представляет собой ничего подобного: зарой его в землю и тысячу лет он будет всего лишь сказкой. Но я — живое чудо живого мира. Неужели ты уничтожишь меня: лишишь мир волшебства, людей — шансов на перемены, себя — своего творения, своего alter ego, воплотившего в себе злую часть твоего разума?
— Не хвастайся, Владыка: хвастаться нечем. Ты считаешь себя существом иного мира, но я действительно не задумывала тебя таким. Физически ты бренная плоть, духовно — воплощение силы камня и моего воображения. Мир и Смерть прекрасно обходились без тебя, они не нуждаются в тебе. Без тебя обходились и люди, которые в большинстве своем предпочитают дольше жить, нежели испытать новые ощущения и умереть. Что касается творчества, ты, конечно, творец, но одновременно и творение, продукт моей больной фантазии, извращенной эстетики. В тебе не может быть ничего сверх того, что было в мох мыслях. Лишь по причастности к моим мыслям ты создаешь.
— Твои представления о творце и творении как раз говорят в пользу моих доводов: все, что я сказал тебе, сказала бы и ты, будь ты на моем месте. Разве ты не представляла себя много раз существом, пришедшим откуда-то извне, павшим демоном, лишенным истинной силы? Ты не демон, но тебе важно считать себя им: именно это сделало тебя такой, какая ты есть. Вот твоя подруга, Сара, человек, никогда не взлетавший выше мира. И что в итоге? Из бесконечного множества возможных форм она выбрала какого-то паучка! Так и я, не являясь ничем большим, чем должен быть по твоей задумке, отождествляю себя со своим идеалом, тем самым превозмогая в себе убийцу в пользу художника. Но, говоря о себе, как о творце, стремлюсь опровергнуть твою идею. Я большее, чем ты мыслила. Если ты думаешь, что полностью продумала меня, скажи, сколько волокон в мышцах моей руки. О нет, ты не можешь. Ты же сама понимаешь, человеческое сознание ограничено по объему настолько, что не способно охватить даже существующую реальность. Увидев стол, ты закрыла глаза и думаешь, что представляешь все тот же стол. Где же маленькая царапинка, которую ты не заметила? Ты мыслишь знак, схему, упрощенный стол, отсылающий тебя к истинному столу, точно так же, как живописец, не изобразивший копошащихся в воздухе мельчайших существ. Так, строя план, который нужно воплотить, никогда не продумаешь всех мелких деталей. Ты представила знак руки без кожи, как бы говоря: «Пусть рука появиться не такой, какой я ее представляю, а какой бы она была, если бы я увидела ее в мире». Также ты создала и мое сознание. Ты лишь приказала мне быть мыслящим и творящим существом. Весь объем этих бесконечно широких понятий вошел в меня не из тебя, а из самой реальности через силу Камня. Я настоящий творец, свободный не в меньшей степени, чем ты сама, — говоря все это, Владыка взлетал все выше над землей так, что уже не касался ее своей мантией. Неожиданно он спикировал вниз и согнулся в поклоне.
— И тем не менее, я преклоняюсь перед тобой, моя создательница. Я не приму смерть без боя, но я знаю, что ты справишься со мной. Однако есть и другой выход. Мы с тобой — одно целое, поэтому я верю в то, что ты меня поймешь. Мы, желающие быть чем-то иным, высшим, чем мы есть, никогда не сможем достичь желаемого. Тем не менее, мы сможем хотя бы жить в иллюзии этого. Я — могущественное существо, по своей природе не являющееся полностью самостоятельным, бытийствующее лишь через мысль своей создательницы.
— Я стала такой, чтобы убить тебя…
— Бросишь холст в огонь только потому, что окружающие говорят, что он несет зло? Разве плохо, что ты дала миру застывших форм существо, способное изменить немалую его часть, внести разнообразие в жизнь людей, каждое утро просыпающихся в своем теле. Ты и себя изменила, лишь когда поняла, что тебе предоставлен редчайший шанс стать кем-то другим. Мир расколдован, мир умер. Я говорю не о вере в Бога: трансцендентный абсолют, если он есть, может изредка вносить в мир чудеса, но это чудеса направленные, одноразовые, проходящие зачастую почти незамеченными. Пара свидетелей пишет о чуде в книге и люди думают и гадают: а было ли оно? Нет. При Живом Боге мир мертв! Я говорю о естественной силе мира, о внутренней магии, не связанной с высшими и низшими существами, фонтаном хлещущей из самой его природы. Чудо должно быть открыто и доступно всем, не должно быть тайной. Даже Камень не представляет собой ничего подобного: зарой его в землю и тысячу лет он будет всего лишь сказкой. Но я — живое чудо живого мира. Неужели ты уничтожишь меня: лишишь мир волшебства, людей — шансов на перемены, себя — своего творения, своего alter ego, воплотившего в себе злую часть твоего разума?
— Не хвастайся, Владыка: хвастаться нечем. Ты считаешь себя существом иного мира, но я действительно не задумывала тебя таким. Физически ты бренная плоть, духовно — воплощение силы камня и моего воображения. Мир и Смерть прекрасно обходились без тебя, они не нуждаются в тебе. Без тебя обходились и люди, которые в большинстве своем предпочитают дольше жить, нежели испытать новые ощущения и умереть. Что касается творчества, ты, конечно, творец, но одновременно и творение, продукт моей больной фантазии, извращенной эстетики. В тебе не может быть ничего сверх того, что было в мох мыслях. Лишь по причастности к моим мыслям ты создаешь.
— Твои представления о творце и творении как раз говорят в пользу моих доводов: все, что я сказал тебе, сказала бы и ты, будь ты на моем месте. Разве ты не представляла себя много раз существом, пришедшим откуда-то извне, павшим демоном, лишенным истинной силы? Ты не демон, но тебе важно считать себя им: именно это сделало тебя такой, какая ты есть. Вот твоя подруга, Сара, человек, никогда не взлетавший выше мира. И что в итоге? Из бесконечного множества возможных форм она выбрала какого-то паучка! Так и я, не являясь ничем большим, чем должен быть по твоей задумке, отождествляю себя со своим идеалом, тем самым превозмогая в себе убийцу в пользу художника. Но, говоря о себе, как о творце, стремлюсь опровергнуть твою идею. Я большее, чем ты мыслила. Если ты думаешь, что полностью продумала меня, скажи, сколько волокон в мышцах моей руки. О нет, ты не можешь. Ты же сама понимаешь, человеческое сознание ограничено по объему настолько, что не способно охватить даже существующую реальность. Увидев стол, ты закрыла глаза и думаешь, что представляешь все тот же стол. Где же маленькая царапинка, которую ты не заметила? Ты мыслишь знак, схему, упрощенный стол, отсылающий тебя к истинному столу, точно так же, как живописец, не изобразивший копошащихся в воздухе мельчайших существ. Так, строя план, который нужно воплотить, никогда не продумаешь всех мелких деталей. Ты представила знак руки без кожи, как бы говоря: «Пусть рука появиться не такой, какой я ее представляю, а какой бы она была, если бы я увидела ее в мире». Также ты создала и мое сознание. Ты лишь приказала мне быть мыслящим и творящим существом. Весь объем этих бесконечно широких понятий вошел в меня не из тебя, а из самой реальности через силу Камня. Я настоящий творец, свободный не в меньшей степени, чем ты сама, — говоря все это, Владыка взлетал все выше над землей так, что уже не касался ее своей мантией. Неожиданно он спикировал вниз и согнулся в поклоне.
— И тем не менее, я преклоняюсь перед тобой, моя создательница. Я не приму смерть без боя, но я знаю, что ты справишься со мной. Однако есть и другой выход. Мы с тобой — одно целое, поэтому я верю в то, что ты меня поймешь. Мы, желающие быть чем-то иным, высшим, чем мы есть, никогда не сможем достичь желаемого. Тем не менее, мы сможем хотя бы жить в иллюзии этого. Я — могущественное существо, по своей природе не являющееся полностью самостоятельным, бытийствующее лишь через мысль своей создательницы.
Страница 16 из 17
