— Папка, а папка, а куда ночью солнце заходит?
Добавить в моё избранное
59 мин, 15 сек 11189
Толпы демонстрантов направлялись в одном направлении, в направлении выступления Ленина, в направлении открытия сооружения. Присоединившись к колоне, пошли следом и, теперь товарищи Рубинштейн и Воробьев. По дороге Емеля поправлял свою винтовку, которая все намеревалась упасть с плеча, а Рубинштейн что-то просчитывал в мозгу.
Вот и подошли они к психушке, где держали отца Митрофана. Демонстранты продолжали идти дальше, а двое странных людей немного замедлились.
— Я узнал, вон то окно!— сказал тихо Емеля.
— Хорошо, ставьте сюда один заряд, вот под основание.
Емеля поднял одну ногу на выступающий камень, схватился рукой за решетку и слегка поднял голову, чтобы рассмотреть содержимое палаты или камеры. На кровати сидел как-то постаревший немного осунувшийся отец Митрофан, с растрепанными волосами, дрожащими руками, рваной рубахой и запекшейся кровью на виске.
— Батюшка, — тихонько выдал Емеля в отверстие окна.
— Емеля, сын мой?— священник привстал с кровати и нездоровой походкой, походкой сломленного человека подошел к окну.
— У нас все продуманно, вы главное не бойтесь и не растеряйтесь, через семь минут стена под действием взрыва обвалится и вы освободитесь! Вы сможете освободиться?
— Да смогу! Емеля, Ленин мне рассказал страшные вещи, ты должен…
— Быстрее вниз, кто-то идет, — потянул Емелю на себя Рубинштейн.
— Не теряйте надежды, мы победим, — напоследок добавил Емеля и свернул за угол.
Вот вышли они к площади. Толпа немереная простилалась на долгие метры вдаль, и лишь живой коридор был сделан для торжественного въезда броневика Ленина. Чуть поодаль накрытое брезентом стояло здание, готовое к открытию.
— Ленин едет, — крикнул кто-то в толпе.
В салоне броневика за кожаным, удобным креслом сидел сам Владимир Ильич, в его руках то и дело появлялись разные бумаги, рисунки. Он что-то анализировал, перечитывал, нервно дергал верхней губой.
— Все просчитано! — то и дело восклицал он.
За рулем товарищ Краевич пикировал, словно птица через толпы митингующих, поворачивая то влево, то вправо. Обгоняя недовольных и сигналя им. Приближалась красная площадь.
— Много народу сегодня! Не правда ли товарищ Ленин! — оборачиваясь спросил Краевич.
— Батенька, следите за дорогой, ведь это архиважная задача довести меня в срок, — товарищ Ленин потеребил плечо Краевича, намекая ему, что нельзя ли побыстрее.
Как вдруг резкий толчок опрокинул Ленина на переднее сиденье водителя, и тот, упершись носом о приборную доску заорал:
— Расстрелять велю, как врага народа!
— Да что я, я ничего! Надо выйти посмотреть.
— Быстрее товарищ Краевич, быстрее!
Витя Краевич приоткрыл бронированную дверь транспортера, и вылез наружу. Пробиваясь через шеренги топающих вперед людей, к капоту броневика.
— Молодой человек, осторожнее, вы весь грязный!— заметила ему какая-то интеллигентная старушка в ситцевой шляпе и карликовой собачкой болонкой белого цвета на руках.
— Простите, пожалуйста!— он аккуратно протиснулся к мотору, открыл тяжелый капот и присмотрелся в толпу. Сигнал был подан!
Толпа аплодировала, сейчас на открытии мавзолея выступал товарищ Бережной — второй заместитель Ленина. Рассказывая о восстановлении заводов, мостов, колхозов. О ликвидировании мещанства и прочем.
Взрыв прогремел как раз с последним словом Бережного, куски каменной стены, что раньше принадлежала психлечебнице разлетелись врозь, образуя небольшие тунгусские метеоритики. Сначала заверещали дети и женщины, и как только первой порцией камней свалились два солдата, в толпе началась паника. Побежали все.
Из проема поврежденной стены показался изможденный отец Митрофан не веривший своим глазам. Вокруг начался хаос!
Взорвалась вторая бомба. Установленная под капотом броневика Ленина, умелыми руками товарища Краевича. Машину пошатнуло, но она все еще удержала горизонтально положение и как видно осталась пригодна для дальнейшего использования. Похоже, эту бомбу Краевичу передала Изя Кацман, которая сохранила ее еще от своего деда, и которая, по-видимому, не сработала должным образом. Краевич, измазанный машинным маслом скрылся в толпе убегающих. Ленин высунул голову и проанализировал положение.
— Я говорил, что Бог не допустит этого! — гневно прокричал из пробоины священник.
— Ну, уж нет! — Ленин вновь забрался в машину, крепко заворотив дверь, сел на место водителя. Заскрипела резина, и машину развернуло по направлению отверстия, где стоял Митрофан. Владимир Ильич вдавил до упора педаль газа, опустил рычаг, и машина с ревом понеслась к стене, сокращая расстояние до удара. Впереди только стена.
Митрофан поглядел вниз, высота была большая для прыжка — саженей пятнадцать. Приближалась его рассерженная смерть, под стальным панцирем броневика.
Вот и подошли они к психушке, где держали отца Митрофана. Демонстранты продолжали идти дальше, а двое странных людей немного замедлились.
— Я узнал, вон то окно!— сказал тихо Емеля.
— Хорошо, ставьте сюда один заряд, вот под основание.
Емеля поднял одну ногу на выступающий камень, схватился рукой за решетку и слегка поднял голову, чтобы рассмотреть содержимое палаты или камеры. На кровати сидел как-то постаревший немного осунувшийся отец Митрофан, с растрепанными волосами, дрожащими руками, рваной рубахой и запекшейся кровью на виске.
— Батюшка, — тихонько выдал Емеля в отверстие окна.
— Емеля, сын мой?— священник привстал с кровати и нездоровой походкой, походкой сломленного человека подошел к окну.
— У нас все продуманно, вы главное не бойтесь и не растеряйтесь, через семь минут стена под действием взрыва обвалится и вы освободитесь! Вы сможете освободиться?
— Да смогу! Емеля, Ленин мне рассказал страшные вещи, ты должен…
— Быстрее вниз, кто-то идет, — потянул Емелю на себя Рубинштейн.
— Не теряйте надежды, мы победим, — напоследок добавил Емеля и свернул за угол.
Вот вышли они к площади. Толпа немереная простилалась на долгие метры вдаль, и лишь живой коридор был сделан для торжественного въезда броневика Ленина. Чуть поодаль накрытое брезентом стояло здание, готовое к открытию.
— Ленин едет, — крикнул кто-то в толпе.
В салоне броневика за кожаным, удобным креслом сидел сам Владимир Ильич, в его руках то и дело появлялись разные бумаги, рисунки. Он что-то анализировал, перечитывал, нервно дергал верхней губой.
— Все просчитано! — то и дело восклицал он.
За рулем товарищ Краевич пикировал, словно птица через толпы митингующих, поворачивая то влево, то вправо. Обгоняя недовольных и сигналя им. Приближалась красная площадь.
— Много народу сегодня! Не правда ли товарищ Ленин! — оборачиваясь спросил Краевич.
— Батенька, следите за дорогой, ведь это архиважная задача довести меня в срок, — товарищ Ленин потеребил плечо Краевича, намекая ему, что нельзя ли побыстрее.
Как вдруг резкий толчок опрокинул Ленина на переднее сиденье водителя, и тот, упершись носом о приборную доску заорал:
— Расстрелять велю, как врага народа!
— Да что я, я ничего! Надо выйти посмотреть.
— Быстрее товарищ Краевич, быстрее!
Витя Краевич приоткрыл бронированную дверь транспортера, и вылез наружу. Пробиваясь через шеренги топающих вперед людей, к капоту броневика.
— Молодой человек, осторожнее, вы весь грязный!— заметила ему какая-то интеллигентная старушка в ситцевой шляпе и карликовой собачкой болонкой белого цвета на руках.
— Простите, пожалуйста!— он аккуратно протиснулся к мотору, открыл тяжелый капот и присмотрелся в толпу. Сигнал был подан!
Толпа аплодировала, сейчас на открытии мавзолея выступал товарищ Бережной — второй заместитель Ленина. Рассказывая о восстановлении заводов, мостов, колхозов. О ликвидировании мещанства и прочем.
Взрыв прогремел как раз с последним словом Бережного, куски каменной стены, что раньше принадлежала психлечебнице разлетелись врозь, образуя небольшие тунгусские метеоритики. Сначала заверещали дети и женщины, и как только первой порцией камней свалились два солдата, в толпе началась паника. Побежали все.
Из проема поврежденной стены показался изможденный отец Митрофан не веривший своим глазам. Вокруг начался хаос!
Взорвалась вторая бомба. Установленная под капотом броневика Ленина, умелыми руками товарища Краевича. Машину пошатнуло, но она все еще удержала горизонтально положение и как видно осталась пригодна для дальнейшего использования. Похоже, эту бомбу Краевичу передала Изя Кацман, которая сохранила ее еще от своего деда, и которая, по-видимому, не сработала должным образом. Краевич, измазанный машинным маслом скрылся в толпе убегающих. Ленин высунул голову и проанализировал положение.
— Я говорил, что Бог не допустит этого! — гневно прокричал из пробоины священник.
— Ну, уж нет! — Ленин вновь забрался в машину, крепко заворотив дверь, сел на место водителя. Заскрипела резина, и машину развернуло по направлению отверстия, где стоял Митрофан. Владимир Ильич вдавил до упора педаль газа, опустил рычаг, и машина с ревом понеслась к стене, сокращая расстояние до удара. Впереди только стена.
Митрофан поглядел вниз, высота была большая для прыжка — саженей пятнадцать. Приближалась его рассерженная смерть, под стальным панцирем броневика.
Страница 16 из 17
