— Папка, а папка, а куда ночью солнце заходит?
Добавить в моё избранное
59 мин, 15 сек 11188
Митрофан закрыл глаза и нервно стал перебирать пальцами. В голове крутились разные силуэты, разные планы, чертежи. Мгновенье прошло, и как острая игла пронзила его память. НАТАША! Доченька моя, что же с тобой будет? Как ты там, и что сейчас с тобой? А что если и Емельян, пропадет, как и я, что тогда, совсем ты одна на этом свете, кто тебя пригреет дитятко ты мое, кто поможет в трудную минутку.
— Что же вы замолчали, товарищ священник! — Ленин слегка толкнул Митрофана, зная наверняка, что тот в подавленном состоянии ничего не предпримет.
— Раз я обречен, расскажите мне все до конца! — сдался священник.
— Вам интересна эта история? Ну ладно, будете тешить себя напрасной надеждой сидя здесь. Начиналось это данным давно, еще в годы моей юности, когда гимназистам вроде меня не положено было иметь собственных взглядов на жизнь. Мы жили по законам царей. И когда-то я надеялся стать лидером миллионов, лидером который приведет свое общество к процветающему благу. Однажды сидя в столовой в голову пришла странная идея, почему бы ни прибегнуть к помощи старинных, давно уже мертвых наук. Так как сейчас батенька, современные статистики, социологии и прочие антикоммунистические науки, не способны поработить умы рабочего класса — это отчужденные предметы. Вот прибегнув к моему плану, я днями и ночами сидя в библиотеке, дыша клопами, отыскал тысячи книг по оккультизму, черной магии, каббале и прочим полезным наукам. Годы спустя, когда звено царской власти пошатнулось, и я взошел на пьедестал почета нашего народа, в моих коммунистических планах было создание беспрекословно подчиняющейся армии, армии неуязвимых к мольбам, взяткам, страху и боли, армию уже мертвых человек. Я познал науки в совершенстве, и в начале мая сего года я тайно со своей группой выехал подальше из столицы в глухую деревеньку м… м… Разрушинск. Там на кладбище около полуночи, при свете полной луны я совершил первый обряд воскрешения мертвых, там я и обнаружил замечательные качества этого отряда, своеобразного пробного образца. Отряд я не стал брать в Москву, так как пробное не всегда лучшее, главное я узнал, что это действует. А после вам, дорогой священник, пришла бумажка, в которой уведомлялось о вашем визите к нам. Зная ваши способности, я был уверен, что вы сразу откроете мой замысел, поэтому в срочном порядке вы были вызваны. А отряд, мой первый отряд делал свое дело и понемногу набирался опыта в области войны. Вы уж извините, что ваша деревня стала плацдармом для убийств. Теперь мой дорогой вы достаточно знаете! Но вскоре завершится строительство неподалеку от Кремля одного замечательного сооружения — Мавзолея, в котором я возлягу до определенного часа, и в срок назначенный восстану из мертвых. Могу сказать и дату — 17 октября 1996 года. Теперь то уж точно все! Вам нравиться моя история?
— Люди узнают правду, — отец Митрофан резким движением соскочил с кровати и прыгнул под ноги Ленину, схватив его для броска. Ленин вывернулся и откинул к стене Митрофана как пустой мешок из под соломы.
— Оставьте! Вы уже свое отвоевали!
— Есть и другие люди, которым вы не затмили ум своими речами!
— С вами скучно товарищ Пархоменко, да и мне уже пора, дела знаете ли!
— Бог не допустит подобного!
— Уже допустил! Охрана, открывайте я выхожу. Всего хорошего, батенька!
— Ты понял Воробьев, как только броневик Ленина остановится, и оттуда вылезет Краевич, начинай действовать — это условный сигнал!
Авраам Айзикович тщательнейшим образом проверил крепление взрывателей на динамите, и все это уложил в сумку. После обул кожаные сапоги и надел кепку.
— Броневик Ленина начинает свой ход, как раз от больницы для душевнобольных, где и заберем, м… м… точнее выкрадем нашего священника! — продолжил Рубинштейн, — хотя хватит слов, собирайся Емеля!
Емеля облокотился на мягкую обивку кресла, и стал натягивать сапоги. Рядом лежала и где-то украденная шинель, и винтовка в точности такая, какую носили красногвардейцы. Облачившись в такое, он стал, точь-в-точь, как того хотел пол года назад, но сейчас он делал все это только ради спасения отца Митрофана и прекращения этой гадости.
— Я готов, Авраам Айзикович!
Из соседней комнаты, чтобы не мешать донесся голос Рубинштейна.
— Вот и хорошо Емеля, вот и славно! Вперед, нас ждут великие дела.
Оба человека немного странно одетые вышли на улицу, где вовсю начинался праздник. Праздник внедрения пробной пятилетки, и приготовление к празднику Великой Октябрьской Революции 17-го года, а также день открытия одного коммунистически важного сооружения, призванного помочь в продвижении коммунистических идей в будущем. На всех столбах, на всех стенах домов висели лозунги и листовки разных мастей и размеров. Везде красным по белому рассказывалось о великих достижениях сделанных за это время, приглашались все патриоты к красной площади, на открытие триумфального здания — Мавзолея.
— Что же вы замолчали, товарищ священник! — Ленин слегка толкнул Митрофана, зная наверняка, что тот в подавленном состоянии ничего не предпримет.
— Раз я обречен, расскажите мне все до конца! — сдался священник.
— Вам интересна эта история? Ну ладно, будете тешить себя напрасной надеждой сидя здесь. Начиналось это данным давно, еще в годы моей юности, когда гимназистам вроде меня не положено было иметь собственных взглядов на жизнь. Мы жили по законам царей. И когда-то я надеялся стать лидером миллионов, лидером который приведет свое общество к процветающему благу. Однажды сидя в столовой в голову пришла странная идея, почему бы ни прибегнуть к помощи старинных, давно уже мертвых наук. Так как сейчас батенька, современные статистики, социологии и прочие антикоммунистические науки, не способны поработить умы рабочего класса — это отчужденные предметы. Вот прибегнув к моему плану, я днями и ночами сидя в библиотеке, дыша клопами, отыскал тысячи книг по оккультизму, черной магии, каббале и прочим полезным наукам. Годы спустя, когда звено царской власти пошатнулось, и я взошел на пьедестал почета нашего народа, в моих коммунистических планах было создание беспрекословно подчиняющейся армии, армии неуязвимых к мольбам, взяткам, страху и боли, армию уже мертвых человек. Я познал науки в совершенстве, и в начале мая сего года я тайно со своей группой выехал подальше из столицы в глухую деревеньку м… м… Разрушинск. Там на кладбище около полуночи, при свете полной луны я совершил первый обряд воскрешения мертвых, там я и обнаружил замечательные качества этого отряда, своеобразного пробного образца. Отряд я не стал брать в Москву, так как пробное не всегда лучшее, главное я узнал, что это действует. А после вам, дорогой священник, пришла бумажка, в которой уведомлялось о вашем визите к нам. Зная ваши способности, я был уверен, что вы сразу откроете мой замысел, поэтому в срочном порядке вы были вызваны. А отряд, мой первый отряд делал свое дело и понемногу набирался опыта в области войны. Вы уж извините, что ваша деревня стала плацдармом для убийств. Теперь мой дорогой вы достаточно знаете! Но вскоре завершится строительство неподалеку от Кремля одного замечательного сооружения — Мавзолея, в котором я возлягу до определенного часа, и в срок назначенный восстану из мертвых. Могу сказать и дату — 17 октября 1996 года. Теперь то уж точно все! Вам нравиться моя история?
— Люди узнают правду, — отец Митрофан резким движением соскочил с кровати и прыгнул под ноги Ленину, схватив его для броска. Ленин вывернулся и откинул к стене Митрофана как пустой мешок из под соломы.
— Оставьте! Вы уже свое отвоевали!
— Есть и другие люди, которым вы не затмили ум своими речами!
— С вами скучно товарищ Пархоменко, да и мне уже пора, дела знаете ли!
— Бог не допустит подобного!
— Уже допустил! Охрана, открывайте я выхожу. Всего хорошего, батенька!
— Ты понял Воробьев, как только броневик Ленина остановится, и оттуда вылезет Краевич, начинай действовать — это условный сигнал!
Авраам Айзикович тщательнейшим образом проверил крепление взрывателей на динамите, и все это уложил в сумку. После обул кожаные сапоги и надел кепку.
— Броневик Ленина начинает свой ход, как раз от больницы для душевнобольных, где и заберем, м… м… точнее выкрадем нашего священника! — продолжил Рубинштейн, — хотя хватит слов, собирайся Емеля!
Емеля облокотился на мягкую обивку кресла, и стал натягивать сапоги. Рядом лежала и где-то украденная шинель, и винтовка в точности такая, какую носили красногвардейцы. Облачившись в такое, он стал, точь-в-точь, как того хотел пол года назад, но сейчас он делал все это только ради спасения отца Митрофана и прекращения этой гадости.
— Я готов, Авраам Айзикович!
Из соседней комнаты, чтобы не мешать донесся голос Рубинштейна.
— Вот и хорошо Емеля, вот и славно! Вперед, нас ждут великие дела.
Оба человека немного странно одетые вышли на улицу, где вовсю начинался праздник. Праздник внедрения пробной пятилетки, и приготовление к празднику Великой Октябрьской Революции 17-го года, а также день открытия одного коммунистически важного сооружения, призванного помочь в продвижении коммунистических идей в будущем. На всех столбах, на всех стенах домов висели лозунги и листовки разных мастей и размеров. Везде красным по белому рассказывалось о великих достижениях сделанных за это время, приглашались все патриоты к красной площади, на открытие триумфального здания — Мавзолея.
Страница 15 из 17
