Михаэль, как называл себя он сам, а для других просто Миша Вейбер, захлопнул книгу «100 великих инквизиторов» и прикрыл уставшие от чтения и красные от постоянного недосыпа глаза. Весёлый галдёж Вики и Тима раздражал его даже больше чем надменное молчание Эллы. А уж приглушённый матерок физрука в адрес ям и кочек, и вовсе бесил до невозможности…
Добавить в моё избранное
58 мин, 4 сек 9194
«Похоже, мне и от Мишки достанется!»
Бежать в лес не хотелось — ведь волки по-прежнему там, хоть воя уже давно не слышно. Поэтому всё что остаётся, это носиться кругами по полянке, уворачиваясь от подушек, стараясь не налетать на деревья и ничего не поломать из чужих вещей. Очень стараясь! Потому что когда случайно вылетевший из-под ноги камень чуть не разбил фару учительской «ладе»… по глазам Парамонова Вика поняла, что она реально рискует покинуть этот лес ногами вперёд.
Несмотря на опасность быть забитой насмерть подушками, Вика веселилась от души. Да и Парамонов, похоже, был не столько разозлён, сколько валял дурака. Одно огорчает — через полчаса такого гиперактивного отдыха девушка уже падала с ног от усталости. И, конечно же, была поймана — ведь Виктор спортсмен, и к нагрузкам ему не привыкать.
— Побаловались — и хватит.
«Что будет? Только бы снова не запер!» — но сопротивляться сил уже не осталось, и девочка беспомощно повисла в руках учителя.
Посох пронесся над головой несостоявшейся жертвы. Семёныч нахмурился, перехватил древко поудобней и приготовился к драке, в исходе которой не сомневался. Но городской повёл себя довольно странно: сунул под нос какую-то металлическую загогулину. Точно так же участковый своей книжкой размахивал, когда приезжал расспрашивать о пропавших людях…
— Ад вельми отрегнул тул! — заорал пацан что-то нечленораздельное, размахивая руками.
Загогулина на милицейскую книжку не походила, но тоже наверняка была каким-то символом власти. А про ад Смёныч слышал от духа — тот говорил, что это «клёвое место». Лесник тогда подумал: наверное, там хорошая рыбалка. Сопоставив металлическую загогулину и клёвое место, которое представлял этот малец, егерь понял — это рыбинспектор. Семёныча до глубины души возмутило, что тот пытается командовать в его лесу, и с криком:
— Здесь рыбы нет! — он снова бросился в атаку.
«Что за карапузики хилые пошли — чуть побегают и падают лапками кверху. Я-то в их годы… Хм, мне двадцать девять, а я уже бурчу как старикан» — Парамонов, отставив в сторонку притихшую Викторию, готовил ей место для ночлега. Единственное, на чём в его охотничьем домике можно было спать с хоть относительным комфортом — древний топчан, скрипучий и жёсткий. Но провести ночь на досках пола — удовольствие ещё более сомнительное, потому койко-место придётся уступить девочкам, а сам физрук и мальчишки обойдутся спальниками. На душе у Парамонова было мерзко как никогда: минутная слабость могла стоить непростительно дорого… Что взять с Фроловой — она ребёнок. Глупый наивный ребёнок, впервые почувствовавший себя женщиной. И так уж случилось, что объектом её вожделения оказался не сверстник, а взрослый мужик, напрочь растерявшийся от такого обилия внимания к собственной персоне…
«Хорошо хоть на моём месте не оказался какой-нибудь выродок, который бы воспользовался наивностью дурёхи, а потом оставил наедине с целым вагоном проблем»
Парамонов ощущал загривком пристальный взгляд Виктории. Нужно что-то говорить, что-то объяснять, хотя бы извиниться, но — как бы это звучало? «Прости, карапузик, но влюбляться тебе ещё рано, а в меня — и вовсе не нужно», так?
— Ложись спать.
Как ни странно, Вика послушно забралась на топчан прямо в верхней одежде и закуталась в одеяло. Над тряпичным коконом возвышались только ёжик светлых волос, да пара вопросительно глядящих глазок. Во взгляде читается такой коктейль эмоций… ох, не заснёт девчонка, хоть и только что валилась с ног от усталости. Надо уходить, и чем дальше — тем лучше. В идеале — куда-нибудь в Китай, а то и вовсе на Южный полюс, но обойдёмся пока поиском разбежавшихся по окрестностям карапузиков. Лес Виктор знал не хуже собственной кладовки: с детства бывал здесь хотя бы пару раз в месяц, сначала с дедом-охотником, потом сам. Но малышня могла и заблудиться, а ещё эти волки… Парамонов вспомнил: одного из Вейберов в последний раз он видел ещё засветло, а второй так лихо хлебал водку, что теперь наверняка лежит где-нибудь, уткнувшись носом в мох.
«Хреновый из меня учитель»…
— Виктор Романович, не уходите… — раздался сонный девичий голосок за спиной Парамонова, — расскажите мне сказку.
«И этого ребёнка ты чуть не трахнул, грёбаный педофил?!» — физрук с досадой сжал кулаки, мучаясь очередным приступом угрызений совести.
Наверное, надо задержаться ещё немного.
Эх, будь что будет…
Михаэлю не понадобилось много времени, чтобы понять — противник гораздо серьёзнее, чем показалось сначала. Дремучий лесной выхухоль был вооружён посохом и двустволкой, о чём опьянённый своими кровавыми грёзами инквизитор подумал не сразу. Но и Вейбер пришёл в лес не с пустыми руками. Кроме крестика, как оказалось — бесполезного, в его арсенале было ещё несколько интересных штуковин. Ну вот, к примеру, эта…
— Получай, грешник!
Бежать в лес не хотелось — ведь волки по-прежнему там, хоть воя уже давно не слышно. Поэтому всё что остаётся, это носиться кругами по полянке, уворачиваясь от подушек, стараясь не налетать на деревья и ничего не поломать из чужих вещей. Очень стараясь! Потому что когда случайно вылетевший из-под ноги камень чуть не разбил фару учительской «ладе»… по глазам Парамонова Вика поняла, что она реально рискует покинуть этот лес ногами вперёд.
Несмотря на опасность быть забитой насмерть подушками, Вика веселилась от души. Да и Парамонов, похоже, был не столько разозлён, сколько валял дурака. Одно огорчает — через полчаса такого гиперактивного отдыха девушка уже падала с ног от усталости. И, конечно же, была поймана — ведь Виктор спортсмен, и к нагрузкам ему не привыкать.
— Побаловались — и хватит.
«Что будет? Только бы снова не запер!» — но сопротивляться сил уже не осталось, и девочка беспомощно повисла в руках учителя.
Посох пронесся над головой несостоявшейся жертвы. Семёныч нахмурился, перехватил древко поудобней и приготовился к драке, в исходе которой не сомневался. Но городской повёл себя довольно странно: сунул под нос какую-то металлическую загогулину. Точно так же участковый своей книжкой размахивал, когда приезжал расспрашивать о пропавших людях…
— Ад вельми отрегнул тул! — заорал пацан что-то нечленораздельное, размахивая руками.
Загогулина на милицейскую книжку не походила, но тоже наверняка была каким-то символом власти. А про ад Смёныч слышал от духа — тот говорил, что это «клёвое место». Лесник тогда подумал: наверное, там хорошая рыбалка. Сопоставив металлическую загогулину и клёвое место, которое представлял этот малец, егерь понял — это рыбинспектор. Семёныча до глубины души возмутило, что тот пытается командовать в его лесу, и с криком:
— Здесь рыбы нет! — он снова бросился в атаку.
«Что за карапузики хилые пошли — чуть побегают и падают лапками кверху. Я-то в их годы… Хм, мне двадцать девять, а я уже бурчу как старикан» — Парамонов, отставив в сторонку притихшую Викторию, готовил ей место для ночлега. Единственное, на чём в его охотничьем домике можно было спать с хоть относительным комфортом — древний топчан, скрипучий и жёсткий. Но провести ночь на досках пола — удовольствие ещё более сомнительное, потому койко-место придётся уступить девочкам, а сам физрук и мальчишки обойдутся спальниками. На душе у Парамонова было мерзко как никогда: минутная слабость могла стоить непростительно дорого… Что взять с Фроловой — она ребёнок. Глупый наивный ребёнок, впервые почувствовавший себя женщиной. И так уж случилось, что объектом её вожделения оказался не сверстник, а взрослый мужик, напрочь растерявшийся от такого обилия внимания к собственной персоне…
«Хорошо хоть на моём месте не оказался какой-нибудь выродок, который бы воспользовался наивностью дурёхи, а потом оставил наедине с целым вагоном проблем»
Парамонов ощущал загривком пристальный взгляд Виктории. Нужно что-то говорить, что-то объяснять, хотя бы извиниться, но — как бы это звучало? «Прости, карапузик, но влюбляться тебе ещё рано, а в меня — и вовсе не нужно», так?
— Ложись спать.
Как ни странно, Вика послушно забралась на топчан прямо в верхней одежде и закуталась в одеяло. Над тряпичным коконом возвышались только ёжик светлых волос, да пара вопросительно глядящих глазок. Во взгляде читается такой коктейль эмоций… ох, не заснёт девчонка, хоть и только что валилась с ног от усталости. Надо уходить, и чем дальше — тем лучше. В идеале — куда-нибудь в Китай, а то и вовсе на Южный полюс, но обойдёмся пока поиском разбежавшихся по окрестностям карапузиков. Лес Виктор знал не хуже собственной кладовки: с детства бывал здесь хотя бы пару раз в месяц, сначала с дедом-охотником, потом сам. Но малышня могла и заблудиться, а ещё эти волки… Парамонов вспомнил: одного из Вейберов в последний раз он видел ещё засветло, а второй так лихо хлебал водку, что теперь наверняка лежит где-нибудь, уткнувшись носом в мох.
«Хреновый из меня учитель»…
— Виктор Романович, не уходите… — раздался сонный девичий голосок за спиной Парамонова, — расскажите мне сказку.
«И этого ребёнка ты чуть не трахнул, грёбаный педофил?!» — физрук с досадой сжал кулаки, мучаясь очередным приступом угрызений совести.
Наверное, надо задержаться ещё немного.
Эх, будь что будет…
Михаэлю не понадобилось много времени, чтобы понять — противник гораздо серьёзнее, чем показалось сначала. Дремучий лесной выхухоль был вооружён посохом и двустволкой, о чём опьянённый своими кровавыми грёзами инквизитор подумал не сразу. Но и Вейбер пришёл в лес не с пустыми руками. Кроме крестика, как оказалось — бесполезного, в его арсенале было ещё несколько интересных штуковин. Ну вот, к примеру, эта…
— Получай, грешник!
Страница 10 из 17
