Михаэль, как называл себя он сам, а для других просто Миша Вейбер, захлопнул книгу «100 великих инквизиторов» и прикрыл уставшие от чтения и красные от постоянного недосыпа глаза. Весёлый галдёж Вики и Тима раздражал его даже больше чем надменное молчание Эллы. А уж приглушённый матерок физрука в адрес ям и кочек, и вовсе бесил до невозможности…
Добавить в моё избранное
58 мин, 4 сек 9195
— уворачиваясь от тяжёлого посоха, самопровозглашённый палач выхватил из кармана газовый баллончик и пустил струю леснику в лицо. Тот явно не ожидал отпора. Семёныч расчихался так громогласно, что с ближайших ёлок посыпались шишки, а вся невидимая в темноте лесная живность удрала куда подальше. Пользуясь временной беспомощностью противника, Михаэль пнул лесника под колено, а когда тот стал терять равновесие, приложил бородатой рожей о ствол дерева. Пока враг не пришёл в себя, нужно нанести сокрушительный удар. И из-за пазухи извлечён острый и длинный осиновый кол. Михаэль размахнулся как следует, чтобы всадить его в грудь языческого шамана, но не успел лишь на секунду. Семёныч стёр рукавом кровь со лба и направил своё ружьё на горе-инквизитора.
Видеть целых два наставленных на тебя дула страшно вдвойне. Судя по серьёзному выражению на заросшей бородищей роже, лесник вовсе не шутит, и разрядит ружьё в городского пришельца безо всяких сомнений. Михаэль только теперь, стоя под прицелом, осознал, каких же дров он наломал, уйдя в чащу с этим вооружённым до зубов лешим. Ощущая постепенно подкатывающийся приступ паники, горе-инквизитор суетливо перебирал в уме весь свой арсенал… в котором почему-то ничего, опаснее осинового кола и коллекционного издания «Молота ведьм», как на зло не нашлось. И вдруг…
— Миииш… — Элла, подотставшая на занесённой буреломом тропинке, догнала своих спутников только теперь. Увидев ружьё, она взвизгнула и юркнула за узкую спину Михаэля, придавая сложившейся ситуации особый трагизм. Одно дело быть пристреленным как безродная собака местным психом, другое — то же самое, но на глазах у девушки своей мечты!
«Если этот чертяка убьёт меня, тот тут же примется за Элку. И хорошо, если тоже просто пристрелит, а не решит хорошенько с ней перед этим развлечься… Я бы, например, решил»
Нахлынувшая вдруг ярость победила страх. Михаэль теперь ощущал себя не щеночком, дрожащим перед грозным волкодавом, а наоборот, гордым и сильным львом, готовым грудью встать на защиту своей стаи. Он распрямил спину, и самоуверенно глядя в прицел двустволки, зычно крикнул:
— Элка, бежим!
Вейбер схватил испуганную девушку за руку и потащил через чащу, петляя между деревьями. Сзади послышались два выстрела, но ни один из них не попал в цель. Громкий топот сапог и приглушённый мат лесника преследовали их ещё долго. Лишь выскочив на какую-то незнакомую поляну, Михаэль, прислушавшись, не обнаружил погони. Он устало опустился на пень и тяжело вздохнул:
— А так всё хорошо начиналось…
Тим, еле плетясь за своим проводником, с искренним изумлением смотрел, как ловко Митька шагает по лесу. Сквозь кусты проскакивает как нож через желе, даже ветки не качаются. Ямы не обходит, а запросто перепрыгивает. Через бурелом, где другой бы запросто сломал ногу, пробирается уверенно, даже не сбавляя темпа. Одно слово — местный… В отличие от Тимофея, который уже раз пятьдесят едва не убился, спеша за мальчишкой: под ногами будто из ниоткуда появлялись то камни, то коряги, колючие ветки исцарапали лицо, а стоило Вейберу поскользнуться и с размаху сесть назад, он тут же обнаружил, что под ним дикий малинник. Митька лишь ухмыльнулся, поглядывая на орущего от боли и неожиданности Тима, не пытаясь вытащить его из колючих кустов, намертво вцепившихся в одежду — наверное, побоялся, что крыс Барсик снова может его цапнуть. И, между прочим, не зря: питомец бдел на плече хозяина, крайне недобро буравя проводника бусинками глаз. Только подойди близко — разорвёт.
— Мы уже час петляем, когда дойдём-то? Вон уже ночь совсем, — в пятнадцатый раз за последние пять минут заныл Тимофей, осторожно высвобождаясь из колючек.
Митька недобро сверкнул глазами:
— Почти пришли…
Впрочем, куда «пришли», проводник не уточнил, а ведь вёл он городского гостя отнюдь не к домику. Вот-вот из-за деревьев покажутся насаженные на колья зловеще белеющие в свете луны черепа. Проводник где-то рядом — дух чувствовал это. Ярость, изумление, досада, витали в воздухе так плотно, что Хозяин пробирался через них вперёд как сквозь кисель. Сзади холодной мутью разливались уныние и страх, которые источал Плакса. Победной нотой сквозь всю эту эфирную гадость пробивалась холодная решимость Защитника не допустить печального, но неминуемого финала, ожидающего мальчишку. Остаётся только дождаться Проводника — и Плакса превратится в сладенький кусок орущего мяса…
— Эй, у тебя слюни текут! — Тим выудил из кармана зажигалку, и весёлый огонёк заплясал почти у самого лица Митьки. Тот вдруг, завопив, сорвался с места и с ловкостью, которой позавидовала бы и белка, нырнул в заросли малинника. Снова не шелохнулась ни одна ветка, но Вейберу вдруг стало не до наблюдений за творящейся вокруг чертовщиной: остаться одному в ночном лесу — что может быть страшнее?!
— Не чуди, ты куда ломанулся?! А я?! — Тимофей запустил дорожающую от страха руку под куст и поймал мальчика за босую пятку, — Я напугал тебя?
Видеть целых два наставленных на тебя дула страшно вдвойне. Судя по серьёзному выражению на заросшей бородищей роже, лесник вовсе не шутит, и разрядит ружьё в городского пришельца безо всяких сомнений. Михаэль только теперь, стоя под прицелом, осознал, каких же дров он наломал, уйдя в чащу с этим вооружённым до зубов лешим. Ощущая постепенно подкатывающийся приступ паники, горе-инквизитор суетливо перебирал в уме весь свой арсенал… в котором почему-то ничего, опаснее осинового кола и коллекционного издания «Молота ведьм», как на зло не нашлось. И вдруг…
— Миииш… — Элла, подотставшая на занесённой буреломом тропинке, догнала своих спутников только теперь. Увидев ружьё, она взвизгнула и юркнула за узкую спину Михаэля, придавая сложившейся ситуации особый трагизм. Одно дело быть пристреленным как безродная собака местным психом, другое — то же самое, но на глазах у девушки своей мечты!
«Если этот чертяка убьёт меня, тот тут же примется за Элку. И хорошо, если тоже просто пристрелит, а не решит хорошенько с ней перед этим развлечься… Я бы, например, решил»
Нахлынувшая вдруг ярость победила страх. Михаэль теперь ощущал себя не щеночком, дрожащим перед грозным волкодавом, а наоборот, гордым и сильным львом, готовым грудью встать на защиту своей стаи. Он распрямил спину, и самоуверенно глядя в прицел двустволки, зычно крикнул:
— Элка, бежим!
Вейбер схватил испуганную девушку за руку и потащил через чащу, петляя между деревьями. Сзади послышались два выстрела, но ни один из них не попал в цель. Громкий топот сапог и приглушённый мат лесника преследовали их ещё долго. Лишь выскочив на какую-то незнакомую поляну, Михаэль, прислушавшись, не обнаружил погони. Он устало опустился на пень и тяжело вздохнул:
— А так всё хорошо начиналось…
Тим, еле плетясь за своим проводником, с искренним изумлением смотрел, как ловко Митька шагает по лесу. Сквозь кусты проскакивает как нож через желе, даже ветки не качаются. Ямы не обходит, а запросто перепрыгивает. Через бурелом, где другой бы запросто сломал ногу, пробирается уверенно, даже не сбавляя темпа. Одно слово — местный… В отличие от Тимофея, который уже раз пятьдесят едва не убился, спеша за мальчишкой: под ногами будто из ниоткуда появлялись то камни, то коряги, колючие ветки исцарапали лицо, а стоило Вейберу поскользнуться и с размаху сесть назад, он тут же обнаружил, что под ним дикий малинник. Митька лишь ухмыльнулся, поглядывая на орущего от боли и неожиданности Тима, не пытаясь вытащить его из колючих кустов, намертво вцепившихся в одежду — наверное, побоялся, что крыс Барсик снова может его цапнуть. И, между прочим, не зря: питомец бдел на плече хозяина, крайне недобро буравя проводника бусинками глаз. Только подойди близко — разорвёт.
— Мы уже час петляем, когда дойдём-то? Вон уже ночь совсем, — в пятнадцатый раз за последние пять минут заныл Тимофей, осторожно высвобождаясь из колючек.
Митька недобро сверкнул глазами:
— Почти пришли…
Впрочем, куда «пришли», проводник не уточнил, а ведь вёл он городского гостя отнюдь не к домику. Вот-вот из-за деревьев покажутся насаженные на колья зловеще белеющие в свете луны черепа. Проводник где-то рядом — дух чувствовал это. Ярость, изумление, досада, витали в воздухе так плотно, что Хозяин пробирался через них вперёд как сквозь кисель. Сзади холодной мутью разливались уныние и страх, которые источал Плакса. Победной нотой сквозь всю эту эфирную гадость пробивалась холодная решимость Защитника не допустить печального, но неминуемого финала, ожидающего мальчишку. Остаётся только дождаться Проводника — и Плакса превратится в сладенький кусок орущего мяса…
— Эй, у тебя слюни текут! — Тим выудил из кармана зажигалку, и весёлый огонёк заплясал почти у самого лица Митьки. Тот вдруг, завопив, сорвался с места и с ловкостью, которой позавидовала бы и белка, нырнул в заросли малинника. Снова не шелохнулась ни одна ветка, но Вейберу вдруг стало не до наблюдений за творящейся вокруг чертовщиной: остаться одному в ночном лесу — что может быть страшнее?!
— Не чуди, ты куда ломанулся?! А я?! — Тимофей запустил дорожающую от страха руку под куст и поймал мальчика за босую пятку, — Я напугал тебя?
Страница 11 из 17
