Михаэль, как называл себя он сам, а для других просто Миша Вейбер, захлопнул книгу «100 великих инквизиторов» и прикрыл уставшие от чтения и красные от постоянного недосыпа глаза. Весёлый галдёж Вики и Тима раздражал его даже больше чем надменное молчание Эллы. А уж приглушённый матерок физрука в адрес ям и кочек, и вовсе бесил до невозможности…
Добавить в моё избранное
58 мин, 4 сек 9199
Эх, лови его теперь…
Топот быстро затих, но след из вывороченной земли и сломанных веток для бывалого следопыта был достаточно четок даже в темноте. Семёныч почувствовал азарт охотника. Ситуация становилась намного интересней. Перехватив двустволку поудобней, он быстрым бесшумным шагом двинулся по следу.
Вскоре лесник услышал голоса у оврага. Испуганный женский и бравый мужской. Семёныч усмехнулся: «сейчас вы у меня побегаете». Пристрелить обоих не составило бы труда, но так не интересно — егерь, невидимый парочке за ветками, прицелился поверх голов и нажал спуск.
Ребятишки рванули так, что могли посоревноваться с профессиональными бегунами. Семёныч перезарядил ружье и побежал было следом, не заметив, что заряд дроби попал в дерево и вырвал кусок ствола. Под ним находилась беличья кладовая. Горсть маленьких твердых орехов просыпалась на сухую землю прямо под ноги лесника, и тот, поскользнувшись с грохотом полетел прямо в глубокий овраг.
«Тимка Вейбер… это он? Тот утопленник?» — в темноте было не рассмотреть. Всё происходящее слишком сильно напоминало бред, чтобы быть реальностью. Не бывает так, просто быть не может! А по берегу носится ребёнок, вопя от боли, пытаясь содрать со своего горла разъярённую крысу. Но щипать себя, чтобы проснуться, некогда. Нужно возвращаться к домику, забирать Вику и остальных, и возвращаться в город. Это было бы разумным решением, единственным разумным, пока тот страшный мальчик занят борьбой с тимкиным питомцем. Но дезертировать вот так, не получив никаких ответов, было бы как-то совершенно не по-мужски. Виктор поймал беснующегося мальчишку, от души встряхнул и рявкнул прямо в искажённое совершенно недетской яростью лицо:
— Ты мне объяснишь, что здесь происходит!
Но ребёнок, по-змеиному извернувшись, легко выскользнул из его рук, а потом подпрыгнул на добрый метр и наотмашь ударил Парамонова в висок раскрытой ладонью.
Хруст позвонков и треск разрывающихся мышц заглушил чей-то крик, и мир, причудливо кувыркнувшись, перевернулся вверх тормашками.
Свист пуль мимо уха способен помочь человеку забыть все свои светлые порывы, и снова банально дать дёру. В чём Михаэль убедился на личном опыте. Но бежать далеко не пришлось — сзади раздался треск и грохот, а когда ребята оглянулись, лесника за ними уже не было.
Михаэль подошёл к краю оврага и заглянул вниз:
— Вот как… Элка… нам больше не от кого убегать.
Скатиться с такой высоты, прямо на бурелом и острые камни — значит, не иметь ни единого шанса выжить. Дно оврага скрывалось во тьме, но Михаэлю казалось, он видит в самом низу распластанную на земле недвижимую фигуру.
«Семёныч погиб. Без моей помощи. Какая досада»…
Нервы, напряжённые до предела событиями сегодняшней ночи, наконец дали сбой. Михаэль пустился в бешенный пляс, размахивая колом и громко хохоча. Но тут и ему под ноги попались рассыпанные по земле орехи…
Сделав головокружительное сальто, Михаэль упал на спину, умудрившись напороться на свой же кол. Внутри хлюпнуло, и горе-инквизитор увидел, как острие выходит у него из груди, пачкая плащ ярко-багряным. В лёгких что-то противно забулькало. Боли ещё нет — возможно, она придёт позже, а пока — глаза склонившейся над юношей Эллы, огромные, полные отчаяния, закрывают собой полнеба.
Сквозь ветки видна россыпь звёзд, и полная луна злорадно скалится, глядя на агонию смертельно раненного человека. Он ещё не осознаёт, что умирает. Просто тяжело дышать, и с каждым вдохом всё тяжелее… А звёзды делаются ярче и ярче, и Михаэль ощущает, как за спиной у него вырастают настоящие крылья. Он отталкивается от земли и воспаряет над лесом, оставляя позади проколотое деревяшкой мёртвое тело.
В ушах ещё звенит плач девушки, которую так и не успел назвать своей королевой, но теперь уже всё равно. Теперь — бесконечный путь к ослепительно сияющим звёздам.
Учитель так долго не возвращается… Вике снова стало страшно. Нет, гораздо, гораздо страшнее! Лес вокруг, и так не очень-то приветливый к городским гостям, обступил домик будто стая волков — раненного охотника.
Ненависть слышится в шуме деревьев.
О ненависти воет ветер, и домик жалобно скрипит под ударами внезапно разыгравшейся непогоды.
Ненависть в торжестве своенравной стихии: вы чужаки, уходите, уходите!
Вика выскочила из домика и не узнала знакомой поляны. Стол с остатками ужина, мангал, автомобиль, будто покрыты столетней бурой ржавчиной. Ветер безжалостно бьёт в спину: уходи! Только куда идти, если…
Сердце сжимается забитой мышью. Неважно куда, лишь бы отсюда! Ноги, не разбирая дороги несут Вику по уже пройденной однажды тропе — вниз, к озеру. Вот уже виднеется за деревьями чёрно-глянцевая поверхность воды, уже слышны голоса, и, кажется, звуки борьбы… Девушка вылетает на берег из леса прямо в эпицентр событий. Что-то тёплое брызжет в лицо, и тут же круглый предмет падает прямо в руки.
Топот быстро затих, но след из вывороченной земли и сломанных веток для бывалого следопыта был достаточно четок даже в темноте. Семёныч почувствовал азарт охотника. Ситуация становилась намного интересней. Перехватив двустволку поудобней, он быстрым бесшумным шагом двинулся по следу.
Вскоре лесник услышал голоса у оврага. Испуганный женский и бравый мужской. Семёныч усмехнулся: «сейчас вы у меня побегаете». Пристрелить обоих не составило бы труда, но так не интересно — егерь, невидимый парочке за ветками, прицелился поверх голов и нажал спуск.
Ребятишки рванули так, что могли посоревноваться с профессиональными бегунами. Семёныч перезарядил ружье и побежал было следом, не заметив, что заряд дроби попал в дерево и вырвал кусок ствола. Под ним находилась беличья кладовая. Горсть маленьких твердых орехов просыпалась на сухую землю прямо под ноги лесника, и тот, поскользнувшись с грохотом полетел прямо в глубокий овраг.
«Тимка Вейбер… это он? Тот утопленник?» — в темноте было не рассмотреть. Всё происходящее слишком сильно напоминало бред, чтобы быть реальностью. Не бывает так, просто быть не может! А по берегу носится ребёнок, вопя от боли, пытаясь содрать со своего горла разъярённую крысу. Но щипать себя, чтобы проснуться, некогда. Нужно возвращаться к домику, забирать Вику и остальных, и возвращаться в город. Это было бы разумным решением, единственным разумным, пока тот страшный мальчик занят борьбой с тимкиным питомцем. Но дезертировать вот так, не получив никаких ответов, было бы как-то совершенно не по-мужски. Виктор поймал беснующегося мальчишку, от души встряхнул и рявкнул прямо в искажённое совершенно недетской яростью лицо:
— Ты мне объяснишь, что здесь происходит!
Но ребёнок, по-змеиному извернувшись, легко выскользнул из его рук, а потом подпрыгнул на добрый метр и наотмашь ударил Парамонова в висок раскрытой ладонью.
Хруст позвонков и треск разрывающихся мышц заглушил чей-то крик, и мир, причудливо кувыркнувшись, перевернулся вверх тормашками.
Свист пуль мимо уха способен помочь человеку забыть все свои светлые порывы, и снова банально дать дёру. В чём Михаэль убедился на личном опыте. Но бежать далеко не пришлось — сзади раздался треск и грохот, а когда ребята оглянулись, лесника за ними уже не было.
Михаэль подошёл к краю оврага и заглянул вниз:
— Вот как… Элка… нам больше не от кого убегать.
Скатиться с такой высоты, прямо на бурелом и острые камни — значит, не иметь ни единого шанса выжить. Дно оврага скрывалось во тьме, но Михаэлю казалось, он видит в самом низу распластанную на земле недвижимую фигуру.
«Семёныч погиб. Без моей помощи. Какая досада»…
Нервы, напряжённые до предела событиями сегодняшней ночи, наконец дали сбой. Михаэль пустился в бешенный пляс, размахивая колом и громко хохоча. Но тут и ему под ноги попались рассыпанные по земле орехи…
Сделав головокружительное сальто, Михаэль упал на спину, умудрившись напороться на свой же кол. Внутри хлюпнуло, и горе-инквизитор увидел, как острие выходит у него из груди, пачкая плащ ярко-багряным. В лёгких что-то противно забулькало. Боли ещё нет — возможно, она придёт позже, а пока — глаза склонившейся над юношей Эллы, огромные, полные отчаяния, закрывают собой полнеба.
Сквозь ветки видна россыпь звёзд, и полная луна злорадно скалится, глядя на агонию смертельно раненного человека. Он ещё не осознаёт, что умирает. Просто тяжело дышать, и с каждым вдохом всё тяжелее… А звёзды делаются ярче и ярче, и Михаэль ощущает, как за спиной у него вырастают настоящие крылья. Он отталкивается от земли и воспаряет над лесом, оставляя позади проколотое деревяшкой мёртвое тело.
В ушах ещё звенит плач девушки, которую так и не успел назвать своей королевой, но теперь уже всё равно. Теперь — бесконечный путь к ослепительно сияющим звёздам.
Учитель так долго не возвращается… Вике снова стало страшно. Нет, гораздо, гораздо страшнее! Лес вокруг, и так не очень-то приветливый к городским гостям, обступил домик будто стая волков — раненного охотника.
Ненависть слышится в шуме деревьев.
О ненависти воет ветер, и домик жалобно скрипит под ударами внезапно разыгравшейся непогоды.
Ненависть в торжестве своенравной стихии: вы чужаки, уходите, уходите!
Вика выскочила из домика и не узнала знакомой поляны. Стол с остатками ужина, мангал, автомобиль, будто покрыты столетней бурой ржавчиной. Ветер безжалостно бьёт в спину: уходи! Только куда идти, если…
Сердце сжимается забитой мышью. Неважно куда, лишь бы отсюда! Ноги, не разбирая дороги несут Вику по уже пройденной однажды тропе — вниз, к озеру. Вот уже виднеется за деревьями чёрно-глянцевая поверхность воды, уже слышны голоса, и, кажется, звуки борьбы… Девушка вылетает на берег из леса прямо в эпицентр событий. Что-то тёплое брызжет в лицо, и тут же круглый предмет падает прямо в руки.
Страница 15 из 17
