Михаэль, как называл себя он сам, а для других просто Миша Вейбер, захлопнул книгу «100 великих инквизиторов» и прикрыл уставшие от чтения и красные от постоянного недосыпа глаза. Весёлый галдёж Вики и Тима раздражал его даже больше чем надменное молчание Эллы. А уж приглушённый матерок физрука в адрес ям и кочек, и вовсе бесил до невозможности…
Добавить в моё избранное
58 мин, 4 сек 9190
Я сразу признал — местные подобру сюда не ходят, лешего боятся. А ты за грибами пришёл, да? Или потерялся? Хочешь, дорогу покажу? — Митька с совершенно недетским напором потащил вяло упирающегося Тимофея куда-то в чащу. Барсик трясся крупной дрожью где-то в подмышке хозяина, и это тревожило последнего гораздо больше чем собственное незавидное положение.
— Да погоди ты! — Тим вырвал руку из холодной лапки мальчика, — Барсик беспокоится, — Вейбер-младший расстегнул куртку и попытался выловить крысака из складок ткани, — ты хоть бы спросил, в какую сторону нам надо, вдруг выведешь совсем не туда…
Наконец Барсик пойман и вытащен на свет. Но, лишь заметив Митьку, крыс тут же поспешил влезть в рукав, в спасительную тьму хозяйской куртки.
— Тут всем смертным одна дорога, — многозначительно и как-то нараспев произнёс незнакомец, но тут же вернулся к амплуа деревенского мальчика, — я говорю, трасса-то одна: чтобы попасть в город, нужно выбираться на трассу и ловить попутку.
— Вообще-то я действительно потерялся… — Тимофей вздохнул, — только мне надо не в город, а вернуться к друзьям. Может знаешь, тут неподалёку есть охотничий домик?
Митька напряжённо улыбнулся:
— А как же… идём! — и снова цапнул Тима за руку холодными пальцами… но тут же с воплем отдёрнул руку: на запястье у мальчишки повис разъярённый крысак!
— Барсик! — испуганный вопль Тимофея сорвался на визг, — Митяй, осторожнее, не тряси так рукой — у Барсика закружится голова!
А в это время Виктор Парамонов с удовольствием придавался безудержному обжорству. Шашлыки удались на славу — впечатление не портил даже майонез с каким-то неприятным острым привкусом. Эх, можно даже пропустить стопочку-другую горячительного с целью успокоения нервов — всё-таки воспитание карапузиков дело непростое, тут на трезвую голову с ума сойдёшь. Один сбежал куда-то, второй как бы третью не обрюхатил, а четвёртая к водке вроде не притрагивалась, но глазёнки масляные-масляные… Грибов, что ли, несъедобных в лесу успела наесться?
Вика Фролова на уроках физкультуры редкий гость — за те четыре года, что Парамонов работает в школе, он встречал её у себя в спортзале от силы раз десять, и то всегда со справкой — освобождением от занятий, сделанной на принтере в классе информатики и с печатью, нарисованной обычным фломастером. Ну и пусть прогуливает, чем карапузиков меньше, тем меньше от них шума. Возможно именно по причине очень уж не близкого знакомства, Парамонов никогда раньше не замечал, что девчонка… бестия какая-то, иначе не скажешь! Вон как зыркает — если бы взглядом можно было съесть, физрук был бы уже обглодан… Нет, приятно, конечно же, ловить на себе откровенно призывные взгляды бесстыдницы-лолиты, когда тебе самому вот-вот стукнет тридцатник, и из категории «перспективный легкоатлет с шикарной фигурой, мечта всех без исключений женщин» ты с момента начала работы в школе перекочевал в категорию«мужик со стрёмной профессией, древней тачкой, за копейки воспитывающий карапузиков».
Парамонов вздрогнул, ощутив чью-то руку у себя на колене. Неужели Вика? Девчонка, изобразив мордочкой саму невинность, доедает уже пятый помидор, делая вид, что она тут совершенно не причём. А кто ещё, если не она? Не Вейбер же… Как объяснить дурёхе, при этом не обидев, что так вести себя нельзя? Что физруки тоже мужчины, и решительно убрать со своего колена цепкую девичью лапку становится всё сложнее с каждой секундой. Парамонов почувствовал, как натягиваются штаны. Эрекция был такой мощной, что даже причиняла боль.
Нет, так нельзя. Карапузики — это работа, а работу и личную жизнь смешивать не дело. Тем более что у любвеобильной лолиты наверняка есть злобные как крокодилы родители, готовые выпотрошить живьём каждого, кто приблизится к дочурке на расстояние выстрела. Нужно отвести Фролову подальше от посторонних глаз и поговорить по душам. Объяснить. Иначе об этом конфузе скоро будет судачить вся школа. Только сначала выпить ещё немного для храбрости…
— Ты когда-нибудь видела белого паука? — Парамонов безошибочно угадал, чем можно отвлечь Викторию от безудержного кокетства, — Я сегодня встретил одного у озера.
— Неужели?! — юная любительница насекомых аж подскочила сидя, чуть не опрокинув на себя содержимое тарелки. — Белый… это же значит… albus! Я никогда ещё не встречала пауков albus! Виктор Романович, умоляю, покажите, где вы его видели!
Когда Вика вскочила на ноги и тут же завалилась на бок, едва не упав в траву, Парамонов окончательно понял, что ученица если не пьяна, то находится под действием каких-то веществ. Успев ухватить Фролову за шкирку и поставить обратно на ноги, учитель чудом уберёг её от перспективы разбить себе нос. Пальчики юной соблазнительницы судорожно вцепились в твёрдый бицепс Парамонова, отчего Вика отчаянно покраснела, отпрянула и снова потеряла равновесие. Физрук мысленно зарычал, умоляя всех богов всех религий, чтоб никто из присутствующих не заметил его вздувшихся парусом штанов.
— Да погоди ты! — Тим вырвал руку из холодной лапки мальчика, — Барсик беспокоится, — Вейбер-младший расстегнул куртку и попытался выловить крысака из складок ткани, — ты хоть бы спросил, в какую сторону нам надо, вдруг выведешь совсем не туда…
Наконец Барсик пойман и вытащен на свет. Но, лишь заметив Митьку, крыс тут же поспешил влезть в рукав, в спасительную тьму хозяйской куртки.
— Тут всем смертным одна дорога, — многозначительно и как-то нараспев произнёс незнакомец, но тут же вернулся к амплуа деревенского мальчика, — я говорю, трасса-то одна: чтобы попасть в город, нужно выбираться на трассу и ловить попутку.
— Вообще-то я действительно потерялся… — Тимофей вздохнул, — только мне надо не в город, а вернуться к друзьям. Может знаешь, тут неподалёку есть охотничий домик?
Митька напряжённо улыбнулся:
— А как же… идём! — и снова цапнул Тима за руку холодными пальцами… но тут же с воплем отдёрнул руку: на запястье у мальчишки повис разъярённый крысак!
— Барсик! — испуганный вопль Тимофея сорвался на визг, — Митяй, осторожнее, не тряси так рукой — у Барсика закружится голова!
А в это время Виктор Парамонов с удовольствием придавался безудержному обжорству. Шашлыки удались на славу — впечатление не портил даже майонез с каким-то неприятным острым привкусом. Эх, можно даже пропустить стопочку-другую горячительного с целью успокоения нервов — всё-таки воспитание карапузиков дело непростое, тут на трезвую голову с ума сойдёшь. Один сбежал куда-то, второй как бы третью не обрюхатил, а четвёртая к водке вроде не притрагивалась, но глазёнки масляные-масляные… Грибов, что ли, несъедобных в лесу успела наесться?
Вика Фролова на уроках физкультуры редкий гость — за те четыре года, что Парамонов работает в школе, он встречал её у себя в спортзале от силы раз десять, и то всегда со справкой — освобождением от занятий, сделанной на принтере в классе информатики и с печатью, нарисованной обычным фломастером. Ну и пусть прогуливает, чем карапузиков меньше, тем меньше от них шума. Возможно именно по причине очень уж не близкого знакомства, Парамонов никогда раньше не замечал, что девчонка… бестия какая-то, иначе не скажешь! Вон как зыркает — если бы взглядом можно было съесть, физрук был бы уже обглодан… Нет, приятно, конечно же, ловить на себе откровенно призывные взгляды бесстыдницы-лолиты, когда тебе самому вот-вот стукнет тридцатник, и из категории «перспективный легкоатлет с шикарной фигурой, мечта всех без исключений женщин» ты с момента начала работы в школе перекочевал в категорию«мужик со стрёмной профессией, древней тачкой, за копейки воспитывающий карапузиков».
Парамонов вздрогнул, ощутив чью-то руку у себя на колене. Неужели Вика? Девчонка, изобразив мордочкой саму невинность, доедает уже пятый помидор, делая вид, что она тут совершенно не причём. А кто ещё, если не она? Не Вейбер же… Как объяснить дурёхе, при этом не обидев, что так вести себя нельзя? Что физруки тоже мужчины, и решительно убрать со своего колена цепкую девичью лапку становится всё сложнее с каждой секундой. Парамонов почувствовал, как натягиваются штаны. Эрекция был такой мощной, что даже причиняла боль.
Нет, так нельзя. Карапузики — это работа, а работу и личную жизнь смешивать не дело. Тем более что у любвеобильной лолиты наверняка есть злобные как крокодилы родители, готовые выпотрошить живьём каждого, кто приблизится к дочурке на расстояние выстрела. Нужно отвести Фролову подальше от посторонних глаз и поговорить по душам. Объяснить. Иначе об этом конфузе скоро будет судачить вся школа. Только сначала выпить ещё немного для храбрости…
— Ты когда-нибудь видела белого паука? — Парамонов безошибочно угадал, чем можно отвлечь Викторию от безудержного кокетства, — Я сегодня встретил одного у озера.
— Неужели?! — юная любительница насекомых аж подскочила сидя, чуть не опрокинув на себя содержимое тарелки. — Белый… это же значит… albus! Я никогда ещё не встречала пауков albus! Виктор Романович, умоляю, покажите, где вы его видели!
Когда Вика вскочила на ноги и тут же завалилась на бок, едва не упав в траву, Парамонов окончательно понял, что ученица если не пьяна, то находится под действием каких-то веществ. Успев ухватить Фролову за шкирку и поставить обратно на ноги, учитель чудом уберёг её от перспективы разбить себе нос. Пальчики юной соблазнительницы судорожно вцепились в твёрдый бицепс Парамонова, отчего Вика отчаянно покраснела, отпрянула и снова потеряла равновесие. Физрук мысленно зарычал, умоляя всех богов всех религий, чтоб никто из присутствующих не заметил его вздувшихся парусом штанов.
Страница 6 из 17
