Михаэль, как называл себя он сам, а для других просто Миша Вейбер, захлопнул книгу «100 великих инквизиторов» и прикрыл уставшие от чтения и красные от постоянного недосыпа глаза. Весёлый галдёж Вики и Тима раздражал его даже больше чем надменное молчание Эллы. А уж приглушённый матерок физрука в адрес ям и кочек, и вовсе бесил до невозможности…
Добавить в моё избранное
58 мин, 4 сек 9191
Вика виновато улыбнулась учителю, стараясь стоять ровно. Ладно. Всё, можно идти.
Михаэль не мог поверить собственным глазам. Почему, ну почему физрук потащил в лес Вику, а не Эллу?! Нет, Фролова тоже далеко не урод — разве что через чур долговязая… и слишком плоская… и причёска у неё вечно растрёпана… и одевается так, будто донашивает вещи за старшим братом… одним словом, Вика это Вика, самая что ни на есть заурядная девочка-ботан. О таких вспоминают, только когда нужно списать контрольную по химии. Элла же — богиня, в декольте которой хочется утонуть. Но старому извращенцу Парамонову не помог даже прозрачный намёк Михаэля: тот незаметно полапал физрука за колено, чтобы учитель подумал, что это Элка с ним заигрывает.
«А чего я, собственно, переживаю? Ведь всё складывается ещё лучше чем планировалось! Нас оставили наедине с девушкой моей мечты и ещё одной резервной бутылкой водки… Думаю, рюмашек через пять, когда неприступная красавица станет мягкой как сырая куриная печень, мне стоит переходить к решительным действиям, а пока ещё расскажу Элке про пытки, раз ей так интересно»
— Сначала нужно взять лом, и перебить приговорённому все кости. Потом… — но Мише не дали договорить: на поляне появилось ещё одно действующее лицо.
Нетвёрдой походкой по тёмному лесу брели двое — юная любительница животного мира, расслабленная «шпанской мушкой» и физрук, этой самой«мушкой» доведённый до состояния крайней степени сексуальной озабоченности, но из последних сил борющийся с соблазном завалить девчонку прямо на землю и дать ей всё то, на что она так усердно нарывается. Ноги обоих отчаянно отказывались идти прямо, норовя то ли запнуться о кочку, то ли угодить в яму. После очередной попытки Виктории уткнуться носом в землю, Парамонов протянул ей руку, и девушка доверчиво вложила ладошку в большую крепкую ладонь учителя. Идти стало немного легче, но шансы добраться до озера стремительно приближались к нулю. Пора немного отдохнуть и, наконец, поговорить.
Парамонов устало опустился на пожухлую осеннюю траву, Вика села рядом, веря головой: кажется, в ночном лесу её интересовало абсолютно всё: и крик Bubo bubo где-то неподалёку, и светящиеся в кустах Lampyridae, и даже огромные Culicidae, коих недалеко от озера было огромное количество. Вика невзначай скользнула взглядом по красивому рельефу мужественного тела, лежащего в траве. Лунного света было достаточно, чтобы разглядеть даже прилипшие к одежде учителя сухие листья и короткие курчавые волоски на плоском животе, выглядывающим из-под задравшейся борцовки.
«Меня всегда интересовали только Animalia, ну ещё Vegetabilia, а оказывается Homo sapiens тоже интересный вид. Особенно некоторые его представители»…
Вика долго и сосредоточенно рассматривала кубики пресса на животе Парамонова, потом её взгляд скользнул ниже. Штаны учителя весьма недвузначно вздувались бугром.
«Еrectio? Возможно, у физруков в это время года брачный период… Но здесь же нет ни одной самки-физрука, а есть только я!»
Тревожная догадка пробежала мурашками по спине. Вдруг всё встало на свои места — вот зачем учитель потащил её в лес, а вовсе не для того, чтобы показать белого паука! Но перспектива оказаться в объятиях Парамонова отчего-то не столько пугала Вику, сколько вызывала постыдный, но вполне определённый интерес.
«А если я сделаю вот так?»
Виктория подсела ближе и легонько прикоснулась кончикам пальцев к животу учителя, провела окружность вокруг пупка, легонько поскребла ногтями жёсткие волоски. Потом с самым невинным видом сняла с майки учителя сухой лист и пролепетала:
— К вам прилип листок, и не один. Позволите мне немного вас отряхнуть?
— Ну здорово, что ли. Я лесник, Семёнычем кличут. А вы кто будете? — прогудел пришелец и, не дожидаясь ответа, подошел к костру, укоризненно покачал головой, — Костер совсем палить не умеете… Лес подпалите, ироды.
Михаэль икнул от неожиданности: счастье было так возможно, но нет — какой-то урод припёрся и испортил всю идиллию. Судя по тому, как уверенно он держался, можно было сказать, что пришелец явно местный. А по тому, как выглядел и разговаривал, что он не выходил из этого леса уже лет пятнадцать. Егерь был одет в маскхалат камуфляжной раскраски, на голове — не по сезону тёплая меховая шапка, уши которой вызывающе торчали вверх и в стороны на манер рогов. В руке длинный тяжёлый посох, расписанный таинственными знаками, увешанный пучками полевых трав и задорно бряцающими фенечками. За спиной — двустволка. Могучая борода топорщится в стороны.
«Язычник, — пронеслась догадка в голове Михаэля. Он никогда не видел язычников, но они просто обязаны выглядеть именно так, — Какая удача… Нужно проследить за лесником. Если мои подозрения подтвердятся, я казню его. О, наконец от теории — к практике!»
Михаэль не смог сдержать мечтательную улыбку.
Михаэль не мог поверить собственным глазам. Почему, ну почему физрук потащил в лес Вику, а не Эллу?! Нет, Фролова тоже далеко не урод — разве что через чур долговязая… и слишком плоская… и причёска у неё вечно растрёпана… и одевается так, будто донашивает вещи за старшим братом… одним словом, Вика это Вика, самая что ни на есть заурядная девочка-ботан. О таких вспоминают, только когда нужно списать контрольную по химии. Элла же — богиня, в декольте которой хочется утонуть. Но старому извращенцу Парамонову не помог даже прозрачный намёк Михаэля: тот незаметно полапал физрука за колено, чтобы учитель подумал, что это Элка с ним заигрывает.
«А чего я, собственно, переживаю? Ведь всё складывается ещё лучше чем планировалось! Нас оставили наедине с девушкой моей мечты и ещё одной резервной бутылкой водки… Думаю, рюмашек через пять, когда неприступная красавица станет мягкой как сырая куриная печень, мне стоит переходить к решительным действиям, а пока ещё расскажу Элке про пытки, раз ей так интересно»
— Сначала нужно взять лом, и перебить приговорённому все кости. Потом… — но Мише не дали договорить: на поляне появилось ещё одно действующее лицо.
Нетвёрдой походкой по тёмному лесу брели двое — юная любительница животного мира, расслабленная «шпанской мушкой» и физрук, этой самой«мушкой» доведённый до состояния крайней степени сексуальной озабоченности, но из последних сил борющийся с соблазном завалить девчонку прямо на землю и дать ей всё то, на что она так усердно нарывается. Ноги обоих отчаянно отказывались идти прямо, норовя то ли запнуться о кочку, то ли угодить в яму. После очередной попытки Виктории уткнуться носом в землю, Парамонов протянул ей руку, и девушка доверчиво вложила ладошку в большую крепкую ладонь учителя. Идти стало немного легче, но шансы добраться до озера стремительно приближались к нулю. Пора немного отдохнуть и, наконец, поговорить.
Парамонов устало опустился на пожухлую осеннюю траву, Вика села рядом, веря головой: кажется, в ночном лесу её интересовало абсолютно всё: и крик Bubo bubo где-то неподалёку, и светящиеся в кустах Lampyridae, и даже огромные Culicidae, коих недалеко от озера было огромное количество. Вика невзначай скользнула взглядом по красивому рельефу мужественного тела, лежащего в траве. Лунного света было достаточно, чтобы разглядеть даже прилипшие к одежде учителя сухие листья и короткие курчавые волоски на плоском животе, выглядывающим из-под задравшейся борцовки.
«Меня всегда интересовали только Animalia, ну ещё Vegetabilia, а оказывается Homo sapiens тоже интересный вид. Особенно некоторые его представители»…
Вика долго и сосредоточенно рассматривала кубики пресса на животе Парамонова, потом её взгляд скользнул ниже. Штаны учителя весьма недвузначно вздувались бугром.
«Еrectio? Возможно, у физруков в это время года брачный период… Но здесь же нет ни одной самки-физрука, а есть только я!»
Тревожная догадка пробежала мурашками по спине. Вдруг всё встало на свои места — вот зачем учитель потащил её в лес, а вовсе не для того, чтобы показать белого паука! Но перспектива оказаться в объятиях Парамонова отчего-то не столько пугала Вику, сколько вызывала постыдный, но вполне определённый интерес.
«А если я сделаю вот так?»
Виктория подсела ближе и легонько прикоснулась кончикам пальцев к животу учителя, провела окружность вокруг пупка, легонько поскребла ногтями жёсткие волоски. Потом с самым невинным видом сняла с майки учителя сухой лист и пролепетала:
— К вам прилип листок, и не один. Позволите мне немного вас отряхнуть?
— Ну здорово, что ли. Я лесник, Семёнычем кличут. А вы кто будете? — прогудел пришелец и, не дожидаясь ответа, подошел к костру, укоризненно покачал головой, — Костер совсем палить не умеете… Лес подпалите, ироды.
Михаэль икнул от неожиданности: счастье было так возможно, но нет — какой-то урод припёрся и испортил всю идиллию. Судя по тому, как уверенно он держался, можно было сказать, что пришелец явно местный. А по тому, как выглядел и разговаривал, что он не выходил из этого леса уже лет пятнадцать. Егерь был одет в маскхалат камуфляжной раскраски, на голове — не по сезону тёплая меховая шапка, уши которой вызывающе торчали вверх и в стороны на манер рогов. В руке длинный тяжёлый посох, расписанный таинственными знаками, увешанный пучками полевых трав и задорно бряцающими фенечками. За спиной — двустволка. Могучая борода топорщится в стороны.
«Язычник, — пронеслась догадка в голове Михаэля. Он никогда не видел язычников, но они просто обязаны выглядеть именно так, — Какая удача… Нужно проследить за лесником. Если мои подозрения подтвердятся, я казню его. О, наконец от теории — к практике!»
Михаэль не смог сдержать мечтательную улыбку.
Страница 7 из 17
