В школе-госпитале для девочек города Предел содержаться подростки, чья социальная опасность доказана и не вызывает сомнений. Они определены сюда по решению суда за совершение особо тяжких преступлений. В основном — детоубийцы и те, кто избавился от своих родителей, учителей или одноклассников…
Добавить в моё избранное
56 мин, 21 сек 5287
Для прохожих на улице
Я — привиденье.
Я сегодня спешу
В ожиданье рожденья.
Ты считаешь — пора.
Я считаю — пора.
Между жаждами — ночь,
Как удар топора.
Это из «Черного бархата». Из любимого альбома Рут «Чернее черного». Она вспоминала глубокие басы и пронзительно-чувственные виолончели. Теперь в этой песне не осталось безнадежной мечты и страха. Только красота то ускоряющейся, то замирающей мелодии. Изящной, как взмах смычка.
А потом Рут кралась к кладовке с ведром и шваброй, стараясь идти неслышно, мечтая слиться с тенями. Совсем как когда-то ходила, возвращаясь с собраний секты. Только тогда страшные тайны были невероятно далеки и притягательны. Теперь потусторонняя колыбельная прозвучала у самого уха Рут, но эта тайна не была влекущей. Она рождала липкий отталкивающий страх. И рука, коснувшаяся стекла вызвала у Рут отвращение. Не исключено, что ей не показалось — возможно, в самом деле, это была рука полуистлевшего трупа.
И в воздухе снова расцвели ароматы бесполезной пыльцы и нектара. Дезинфицирующего состава для уборки, транквилизаторов, холодного мрамора и испепеленных роз.
— Лиза, я слышала Спящих Девочек.
Та кивнула и ничего не сказала.
— Ты ведь тоже слышала их, да?
— Да. Много раз.
— Кто это? Расскажи, я вижу, что ты знаешь. — Рут подошла ближе. Лиза не любила, когда кто-то слишком близко приближался к ней, потому поспешила ответить:
— Нет, я не знаю. Просто нельзя подходить к двери, нельзя слушать. Спящие Девочки поют и днем и ночью, потому к двери нельзя приближаться никогда. Они ведь спят, понимаешь? Значит у них всегда ночь. Они заманивают нас. Может, питаются жизнями или душами живых, я не знаю, Рут. Но некоторые ученицы пытались туда пробраться. Они не возвращались.
— Постой, но ведь на втором этаже больница. Если кто-то из девочек заболеет, ее переводят туда. Там медперсонал есть, и все вроде живые.
— Но спящие девочки живут не в нашем мире. Они же спящие. Они находятся там, где сны.
И Лиза снова ушла в коридор, постоять у окна.
Ночью Рут не могла спать. Ей мерещилась колыбельная, звучащая далеко-далеко. На самом деле инфернальный голос пел в ее голове:
Ветер дует потому, что шелестят деревья.
Появляются из норок земляные черви.
Не пугайся, не пугайся,
В колыбельке колыхайся.
Улыбайся, улыбайся,
Никогда не просыпайся…
И казалось, что огромный желтый глаз снова заглядывает в окно.
В столовой Джорджина и ее подружки уже заняли стол и махали Рут руками, подзывая ее к себе. Чаще всего они брали свои порции без очереди, никто из учениц не смел им возразить, а воспитательницы никогда не вмешивались. Говорили, что подростки должны учиться коммуникации, а не надеяться на то, что все проблемы решат за них взрослые. Но Рут не стала торопить события, ведь она не получала официального приглашения в компанию Джорджины.
За спиной Рут пристроилась Дора. Она сопела и ерзала, явно собираясь поговорить на счет вчерашнего. Но Рут не реагировала. Не то, чтобы демонстративно, просто как всегда перед едой трогала кончиком языка коронки, прикрывающие остро заточенные клыки. Коронки очень мешали, Рут все никак не могла привыкнуть. Возможно, стоматолог, обслуживающий подследственных, просто не блистал профессионализмом, и сделал что-то не так.
— Рут, они тебя просто используют. — Наконец произнесла Дора нервным шепотом. — Они подговорили тебя, чтоб ты меня подставила, но я не сержусь. Потом они так же подставят тебя, только еще хуже. Им подружки больше не нужны.
Рут пожала плечами и ничего не ответила. Ее очередь уже подходила, и Дора зашептала еще быстрее, склоняясь к самому уху Рут, обдавая ее запахом сладостей, пота и лосьона от угрей:
— Просто Анна хочет себе другую соседку. Не нравится ей жить со мной в одной комнате. Она хочет, чтоб меня перевели к нарушителям в правое крыло, а к ней подселили какую-нибудь более симпатичную девочку.
Рут получила свой поднос и собиралась невозмутимо направиться к столику, но Дора схватила ее за рукав:
— Джорджина сама остригла себе волосы. Тоже не хотела с Мэг жить. А Мэг умная, ее не так просто подставить. Джорджина пронесла в комнату ножницы и сама себе волосы обрезала. Никто и разбираться не стал.
Рут аккуратно высвободила руку и подошла к столику Джорджины. Во время завтрака она не сказала ничего, но позже, на перемене, отвела Джорджину в сторону:
— Ты сама остригла себе волосы?
— Ну и что? — Благожелательным тоном ответила та. — Я ж тебя сразу на счет твоей соседки-головоломки спросила. Теперь ты уже поняла, что такое головоломка, правда? Ей мозги промыли в терапии. Там, на втором этаже. Знаешь, как это делается? — Она явно пыталась уболтать Рут, уйти от темы.
Я — привиденье.
Я сегодня спешу
В ожиданье рожденья.
Ты считаешь — пора.
Я считаю — пора.
Между жаждами — ночь,
Как удар топора.
Это из «Черного бархата». Из любимого альбома Рут «Чернее черного». Она вспоминала глубокие басы и пронзительно-чувственные виолончели. Теперь в этой песне не осталось безнадежной мечты и страха. Только красота то ускоряющейся, то замирающей мелодии. Изящной, как взмах смычка.
А потом Рут кралась к кладовке с ведром и шваброй, стараясь идти неслышно, мечтая слиться с тенями. Совсем как когда-то ходила, возвращаясь с собраний секты. Только тогда страшные тайны были невероятно далеки и притягательны. Теперь потусторонняя колыбельная прозвучала у самого уха Рут, но эта тайна не была влекущей. Она рождала липкий отталкивающий страх. И рука, коснувшаяся стекла вызвала у Рут отвращение. Не исключено, что ей не показалось — возможно, в самом деле, это была рука полуистлевшего трупа.
И в воздухе снова расцвели ароматы бесполезной пыльцы и нектара. Дезинфицирующего состава для уборки, транквилизаторов, холодного мрамора и испепеленных роз.
— Лиза, я слышала Спящих Девочек.
Та кивнула и ничего не сказала.
— Ты ведь тоже слышала их, да?
— Да. Много раз.
— Кто это? Расскажи, я вижу, что ты знаешь. — Рут подошла ближе. Лиза не любила, когда кто-то слишком близко приближался к ней, потому поспешила ответить:
— Нет, я не знаю. Просто нельзя подходить к двери, нельзя слушать. Спящие Девочки поют и днем и ночью, потому к двери нельзя приближаться никогда. Они ведь спят, понимаешь? Значит у них всегда ночь. Они заманивают нас. Может, питаются жизнями или душами живых, я не знаю, Рут. Но некоторые ученицы пытались туда пробраться. Они не возвращались.
— Постой, но ведь на втором этаже больница. Если кто-то из девочек заболеет, ее переводят туда. Там медперсонал есть, и все вроде живые.
— Но спящие девочки живут не в нашем мире. Они же спящие. Они находятся там, где сны.
И Лиза снова ушла в коридор, постоять у окна.
Ночью Рут не могла спать. Ей мерещилась колыбельная, звучащая далеко-далеко. На самом деле инфернальный голос пел в ее голове:
Ветер дует потому, что шелестят деревья.
Появляются из норок земляные черви.
Не пугайся, не пугайся,
В колыбельке колыхайся.
Улыбайся, улыбайся,
Никогда не просыпайся…
И казалось, что огромный желтый глаз снова заглядывает в окно.
В столовой Джорджина и ее подружки уже заняли стол и махали Рут руками, подзывая ее к себе. Чаще всего они брали свои порции без очереди, никто из учениц не смел им возразить, а воспитательницы никогда не вмешивались. Говорили, что подростки должны учиться коммуникации, а не надеяться на то, что все проблемы решат за них взрослые. Но Рут не стала торопить события, ведь она не получала официального приглашения в компанию Джорджины.
За спиной Рут пристроилась Дора. Она сопела и ерзала, явно собираясь поговорить на счет вчерашнего. Но Рут не реагировала. Не то, чтобы демонстративно, просто как всегда перед едой трогала кончиком языка коронки, прикрывающие остро заточенные клыки. Коронки очень мешали, Рут все никак не могла привыкнуть. Возможно, стоматолог, обслуживающий подследственных, просто не блистал профессионализмом, и сделал что-то не так.
— Рут, они тебя просто используют. — Наконец произнесла Дора нервным шепотом. — Они подговорили тебя, чтоб ты меня подставила, но я не сержусь. Потом они так же подставят тебя, только еще хуже. Им подружки больше не нужны.
Рут пожала плечами и ничего не ответила. Ее очередь уже подходила, и Дора зашептала еще быстрее, склоняясь к самому уху Рут, обдавая ее запахом сладостей, пота и лосьона от угрей:
— Просто Анна хочет себе другую соседку. Не нравится ей жить со мной в одной комнате. Она хочет, чтоб меня перевели к нарушителям в правое крыло, а к ней подселили какую-нибудь более симпатичную девочку.
Рут получила свой поднос и собиралась невозмутимо направиться к столику, но Дора схватила ее за рукав:
— Джорджина сама остригла себе волосы. Тоже не хотела с Мэг жить. А Мэг умная, ее не так просто подставить. Джорджина пронесла в комнату ножницы и сама себе волосы обрезала. Никто и разбираться не стал.
Рут аккуратно высвободила руку и подошла к столику Джорджины. Во время завтрака она не сказала ничего, но позже, на перемене, отвела Джорджину в сторону:
— Ты сама остригла себе волосы?
— Ну и что? — Благожелательным тоном ответила та. — Я ж тебя сразу на счет твоей соседки-головоломки спросила. Теперь ты уже поняла, что такое головоломка, правда? Ей мозги промыли в терапии. Там, на втором этаже. Знаешь, как это делается? — Она явно пыталась уболтать Рут, уйти от темы.
Страница 8 из 16
