Вечер не задался сразу. Когда он опоздал на автобус, это казалось обычной мелкой неприятностью, но тут же, как на заказ, возникла длинная пробка, в которой такси простояло битый час. После долгих блужданий по частному сектору, где таксист громко матерился, прыгая по пригоркам на хрупкой иномарке, они добрались до центра. В тот самый миг, когда он выбрался из машины, хлынул мерзкий холодный дождь. Зонта, конечно же, не было.
Добавить в моё избранное
59 мин, 47 сек 8926
Кирилл икнул, не в силах даже бояться чего-то настолько невероятного. Двойник махнул рукой с ножом, и рассыпавшиеся кости унесло порывом неизвестно откуда взявшегося ветра.
— Видишь, как удобно, — обратилось к Кириллу чудовище. Изуродованный рот скривился в подобии улыбки. Он показал пальцем в потолок. — Ни следов, ни шума. Я могу сделать так, что никто не услышит.
Кирилл больше не кричал. Шок прошел, оставив вместо себя отупение страха. Перед ним стояла уродливая карикатура на человека. На него самого. И эта карикатура мановением руки заставила исчезнуть два растерзанных тела. Если это не безумие, то что же тогда?
— Перестань спасаться мыслью о том, что свихнулся, — снова улыбнулось существо. — Ты прекрасно знаешь, что не шизофреник.
Нельзя было говорить с ним. Это означало принять собственную иллюзию как реальность. По крайней мере, нечто подобное утверждали психологи. Но Кирилл только сглотнул и произнес дрожащим голосом:
— Т-тогда… что это все?
— Это? — двойник оглянулся, будто рассматривая помещение, скромную комнату в больнице, не то ординаторскую, не то кладовую, с кушетками и столами на колесиках. — Это все мое.
— К-то ты? П-поч-чему у тебя м-мое лицо?
— У меня не только твое лицо, — чудовище постучало пальцем себе по виску. — У меня твоя память. Об этом мире, об этой жизни. Обо всех этих женщинах.
— Откуда?! — взвизгнул Кирилл, которого мысль об убитых резанула как ножом.
— Я взял их у тебя, — двойник развел руками. — Мне нужно было. Но ты не обижайся, я же не просто так. Я ведь дал тебе возможность насладиться результатом, хотя все делал сам.
— Что ты т-такое? — Кирилла била крупная дрожь, на лбу выступил противный холодный пот.
— Тебе еще рано знать, — оно покачало головой.
— П-почему?
— Мне нужно чуть больше. Чуть-чуть.
— Ч-чего?
Чудовище поднесло к глазам полусгнившую руку и ковырнуло ножом ладонь. Кирилл увидел, как выделяются на бледном изуродованном лице набухшие пульсирующие вены, питающие это ужасное тело.
— Всему свое время, — сказал двойник и протянул к нему уродливую лапу. Внезапно Кирилла подхватил ураганной силы ветер и швырнул с пола прямо на чудовище. Когтистые пальцы ухватили его за воротник. Не напрягаясь, двойник бросил Кирилла в распахнутую дверь.
Перед глазами мелькнули белые стены коридора, широкая оконная рама. Надрывая связки, он закричал. Громко треснуло стекло, острые осколки изрезали руки, один задел лицо. Кирилл вылетел в окно и устремился вниз. Бетонная дорожка внутреннего двора резко надвинулась, он ощутил давящую боль и тут же с размаху упал на кровать.
— Ох-х-х… — вцепившись в покрывало, Кирилл тут же сел и огляделся. Комната была в том же состоянии, что и пять минут назад. Потемневший экран телевизора, тарелка на столе, из-под двери в туалет выбилась полоска оставленного включенным света.
По рукам текло что-то теплое. Кирилл посмотрел на запястья и увидел порезы, оставленные разбитым стеклом. Тут же заболела пораненная щека. Нужно было пойти за аптечкой, забинтовать порезы, но он не мог заставить себя подняться. Ноги будто отнялись, все тело колотила дрожь. Виски пронзила острая боль.
— Мамочки… — прошептал Кирилл. — Господи, боже мой…
Все-таки галлюцинации? Сумасшествие, беспамятство, обрывки кровавых воспоминаний и порождения болезненного разума? Или все-таки правда?
— Не может быть, — он сполз на пол, пятная ковер красным, и на четвереньках засеменил к шкафу с аптечкой. — Не может быть, не может!
Реальность? Или бред? Здесь ли он, или там? Кровь. Он скользил в крови, видел выпотрошенный труп и разговаривал с монстром, носившим его лицо. Такого быть не могло, просто никогда не могло быть!
Не могло? Разве? Ведь женщины пропали, были растерзаны и обращены в пыль уродливым убийцей. Убийцей, заставлявшим его испытывать наслаждение от их смерти.
Зачем? Почему? В чем смысл этого безумия?
Вопросы, одни только вопросы, и никаких ответов. Головная боль стирала все мысли, не позволяла соображать. Хотелось только одного: застыть неподвижно, уснуть, забыть все случившееся.
Подвывая, Кирилл неумело забинтовал и залепил пластырем раны. По-прежнему не вставая на ноги, он отполз в угол за шкафом и затих в ночной темноте.
К утру пришло успокоение. Шок понемногу отступил, отупляющее воздействие ночного ужаса более не сковывало душу и тело. Кирилл сумел подняться, дойти до ванной и умыться. Он не смотрел в зеркало, боясь увидеть там жуткую маску двойника.
Завтракать не хотелось, совершенно пропал аппетит. Кирилл упал на кровать и слезящимися глазами смотрел в потолок. Бессонная ночь ослабила его, от потери крови кружилась голова. Красные следы на полу и мебели засохли, смывать их он не стал.
Бессилие наполняло его душу. Бессилие и страх.
— Видишь, как удобно, — обратилось к Кириллу чудовище. Изуродованный рот скривился в подобии улыбки. Он показал пальцем в потолок. — Ни следов, ни шума. Я могу сделать так, что никто не услышит.
Кирилл больше не кричал. Шок прошел, оставив вместо себя отупение страха. Перед ним стояла уродливая карикатура на человека. На него самого. И эта карикатура мановением руки заставила исчезнуть два растерзанных тела. Если это не безумие, то что же тогда?
— Перестань спасаться мыслью о том, что свихнулся, — снова улыбнулось существо. — Ты прекрасно знаешь, что не шизофреник.
Нельзя было говорить с ним. Это означало принять собственную иллюзию как реальность. По крайней мере, нечто подобное утверждали психологи. Но Кирилл только сглотнул и произнес дрожащим голосом:
— Т-тогда… что это все?
— Это? — двойник оглянулся, будто рассматривая помещение, скромную комнату в больнице, не то ординаторскую, не то кладовую, с кушетками и столами на колесиках. — Это все мое.
— К-то ты? П-поч-чему у тебя м-мое лицо?
— У меня не только твое лицо, — чудовище постучало пальцем себе по виску. — У меня твоя память. Об этом мире, об этой жизни. Обо всех этих женщинах.
— Откуда?! — взвизгнул Кирилл, которого мысль об убитых резанула как ножом.
— Я взял их у тебя, — двойник развел руками. — Мне нужно было. Но ты не обижайся, я же не просто так. Я ведь дал тебе возможность насладиться результатом, хотя все делал сам.
— Что ты т-такое? — Кирилла била крупная дрожь, на лбу выступил противный холодный пот.
— Тебе еще рано знать, — оно покачало головой.
— П-почему?
— Мне нужно чуть больше. Чуть-чуть.
— Ч-чего?
Чудовище поднесло к глазам полусгнившую руку и ковырнуло ножом ладонь. Кирилл увидел, как выделяются на бледном изуродованном лице набухшие пульсирующие вены, питающие это ужасное тело.
— Всему свое время, — сказал двойник и протянул к нему уродливую лапу. Внезапно Кирилла подхватил ураганной силы ветер и швырнул с пола прямо на чудовище. Когтистые пальцы ухватили его за воротник. Не напрягаясь, двойник бросил Кирилла в распахнутую дверь.
Перед глазами мелькнули белые стены коридора, широкая оконная рама. Надрывая связки, он закричал. Громко треснуло стекло, острые осколки изрезали руки, один задел лицо. Кирилл вылетел в окно и устремился вниз. Бетонная дорожка внутреннего двора резко надвинулась, он ощутил давящую боль и тут же с размаху упал на кровать.
— Ох-х-х… — вцепившись в покрывало, Кирилл тут же сел и огляделся. Комната была в том же состоянии, что и пять минут назад. Потемневший экран телевизора, тарелка на столе, из-под двери в туалет выбилась полоска оставленного включенным света.
По рукам текло что-то теплое. Кирилл посмотрел на запястья и увидел порезы, оставленные разбитым стеклом. Тут же заболела пораненная щека. Нужно было пойти за аптечкой, забинтовать порезы, но он не мог заставить себя подняться. Ноги будто отнялись, все тело колотила дрожь. Виски пронзила острая боль.
— Мамочки… — прошептал Кирилл. — Господи, боже мой…
Все-таки галлюцинации? Сумасшествие, беспамятство, обрывки кровавых воспоминаний и порождения болезненного разума? Или все-таки правда?
— Не может быть, — он сполз на пол, пятная ковер красным, и на четвереньках засеменил к шкафу с аптечкой. — Не может быть, не может!
Реальность? Или бред? Здесь ли он, или там? Кровь. Он скользил в крови, видел выпотрошенный труп и разговаривал с монстром, носившим его лицо. Такого быть не могло, просто никогда не могло быть!
Не могло? Разве? Ведь женщины пропали, были растерзаны и обращены в пыль уродливым убийцей. Убийцей, заставлявшим его испытывать наслаждение от их смерти.
Зачем? Почему? В чем смысл этого безумия?
Вопросы, одни только вопросы, и никаких ответов. Головная боль стирала все мысли, не позволяла соображать. Хотелось только одного: застыть неподвижно, уснуть, забыть все случившееся.
Подвывая, Кирилл неумело забинтовал и залепил пластырем раны. По-прежнему не вставая на ноги, он отполз в угол за шкафом и затих в ночной темноте.
К утру пришло успокоение. Шок понемногу отступил, отупляющее воздействие ночного ужаса более не сковывало душу и тело. Кирилл сумел подняться, дойти до ванной и умыться. Он не смотрел в зеркало, боясь увидеть там жуткую маску двойника.
Завтракать не хотелось, совершенно пропал аппетит. Кирилл упал на кровать и слезящимися глазами смотрел в потолок. Бессонная ночь ослабила его, от потери крови кружилась голова. Красные следы на полу и мебели засохли, смывать их он не стал.
Бессилие наполняло его душу. Бессилие и страх.
Страница 10 из 17
