Вечер не задался сразу. Когда он опоздал на автобус, это казалось обычной мелкой неприятностью, но тут же, как на заказ, возникла длинная пробка, в которой такси простояло битый час. После долгих блужданий по частному сектору, где таксист громко матерился, прыгая по пригоркам на хрупкой иномарке, они добрались до центра. В тот самый миг, когда он выбрался из машины, хлынул мерзкий холодный дождь. Зонта, конечно же, не было.
Добавить в моё избранное
59 мин, 47 сек 8933
Когда двойник замолчал, он тихо спросил:
— Ты… хочешь, чтобы я душу продал?
— Я же тебе не плачу, — хмыкнуло чудовище. — Я просто предлагаю лучший выход из ситуации. И не надо делать вид, что тебя он не прельщает. Ты сохранишь жизнь и рассудок. Более того — ты получишь все, о чем так мечтал.
— Мечтал?
— Разве не плакался ты стакану с дешевой сивухой на судьбу? Разве не жалел, что вместо кино оказался в быту? Разве не хотел, чтобы вся твоя долгая счастливая жизнь навернулась обо что-то значимое? Ты вспомни, как смотрел тогда в зеркало, ненавидя себя за то, чем стал. Хочешь сказать, все дело было в презрении к мыслям? О нет, тебе было горько понимать, насколько ты жалок, думая их. И не прячься от меня, уж мне-то ведомы твои потайные желания. Я же сказал — без вас нет нас. Ты хочешь брать от жизни то, чего научен желать. Всех этих женщин ты хотел и, не получая, ненавидел. В самом начале я питался твоим подсознанием, твоим животным инстинктом. И я могу дать тебе все, что пожелаешь. Удовольствия плоти. Удовольствия духа. Богатство, слава, власть над людьми — все это мелочи для легионеров. Мы купаемся в них.
— И ты… и мы будем делать? — медленно проговорил Кирилл, будто загипнотизированный словами инфернального собеседника.
— Многое, — двойник прикрыл глаза. — Очень многое. Лимфа потечет широким потоком.
— Но зачем? — у Кирилла дрожали губы. — Зачем тебе все это?
— Ты задаешь слишком много вопросов, — гнилые зубы ощерились в смешливом оскале. — Я просто дитя.
— Дитя?
— Дитя этой лимфы. Этого места.
— А кто твои… родители?
— Один из них ты. А другой… хе-хе-хе-хе.
Впервые он увидел в глазах чудовища страх. Страх и злобу, что были присущи именно ребенку, боящемуся вызвать гнев сурового родителя. И только сейчас все стало понятно.
Легионер хотел от него согласия. Добровольной сдачи на милость той злой силы, что породила этот ужас. Силы, о которой философы и богословы уже очень давно, которой давали много имен. Той самой силы, в существование которой никто не верил до конца.
Двойник не лгал. Зло действительно не появлялось само по себе. Его творили люди, такие же, как Кирилл. Искупавшиеся в черной лимфе чуждого зла, творящие свое собственное. Кириллу всего лишь предложили напрямую, не церемонясь, не соблазняя или опутывая паутиной лжи и лести. Ведь он — совсем не доктор Фауст.
И почему бы не согласиться? Ведь все сказанное было правдой. Он желал чего-то иного, непохожего на свою глупую пустую жизнь. А одержимость демоном — это ли не удивительнейшее из приключений? Он побывает в местах, о которых только слышал, увидит людей, о которых и не думал. И никогда, ни одной минуты не будет задумываться о нелепых мелочах, досадных глупостях и неурядицах существования простого смертного. Не таково ли настоящее счастье? Новые впечатления, удовольствия, захватывающие дух злодеяния. Ведь, если не лгать себе, в момент кульминации каждого убийства страх не мешал испытывать оргазм.
Смерть, кровь, свой и чужой ужас? Но все это так относительно, так абстрактно. Можно привыкнуть. Да и убивать будет не он сам. А если отказаться, все равно не выйдет ничего хорошего. Вряд ли удастся выбраться из мира фиолетовой звезды.
Так почему бы нет?
— Ну, — кивнул двойник. — Все правильно. Давай, вставай.
— А? — не понял Кирилл. — Что?
— Вставай, — оно протянуло руку. — Давай закончим наши дела и пойдем веселиться, хе-хе-хе-хе.
— Какие дела?
В черной руке появился нож. Двойник протянул его Кириллу рукоятью вперед.
— Метафизика метафизикой, но надо совершить символический жест.
Песок рядом зашевелился, расступился в стороны, и на поверхности, словно поднимаемое невидимой платформой, показалось обнаженное женское тело.
Алина! Кирилл отшатнулся от нее, пятясь как краб. Первая жертва двойника, давняя знакомая неподвижно лежала на спине и пустыми глазами зомби смотрела в сиреневое небо.
— Ч-что это?! — воскликнул в ужасе Кирилл, пока последние песчинки сыпались с ее бедер, демонстрируя когда-то вожделенное тело во всей красе. Даже сейчас Алина была хороша, так хороша…
— Нам с тобой необходимо слиться, — пояснил стоявший над ним двойник. — Тебе не нужно делать ничего особенного. Просто ударь ее ножом, и все.
— Н-но… — у Кирилла снова затряслись руки. — Но к-как же так?!
— Да ладно тебе! — увещевало чудовище. — Это несложно.
— Но я…
— Ты все можешь, — рукоять ножа призывно уткнулась в плечо. — Давай.
Вот и конец. Настоящий, а не жалкое самоубийство. Убить ни в чем не повинную женщину. Добровольно совершить тот самый грех. Кирилл не был дураком, он понимал, зачем необходимо ритуальное убийство. Черная лимфа должна течь в нем самом. Только так демон мог занять настоящее тело вместо подделки.
— Ты… хочешь, чтобы я душу продал?
— Я же тебе не плачу, — хмыкнуло чудовище. — Я просто предлагаю лучший выход из ситуации. И не надо делать вид, что тебя он не прельщает. Ты сохранишь жизнь и рассудок. Более того — ты получишь все, о чем так мечтал.
— Мечтал?
— Разве не плакался ты стакану с дешевой сивухой на судьбу? Разве не жалел, что вместо кино оказался в быту? Разве не хотел, чтобы вся твоя долгая счастливая жизнь навернулась обо что-то значимое? Ты вспомни, как смотрел тогда в зеркало, ненавидя себя за то, чем стал. Хочешь сказать, все дело было в презрении к мыслям? О нет, тебе было горько понимать, насколько ты жалок, думая их. И не прячься от меня, уж мне-то ведомы твои потайные желания. Я же сказал — без вас нет нас. Ты хочешь брать от жизни то, чего научен желать. Всех этих женщин ты хотел и, не получая, ненавидел. В самом начале я питался твоим подсознанием, твоим животным инстинктом. И я могу дать тебе все, что пожелаешь. Удовольствия плоти. Удовольствия духа. Богатство, слава, власть над людьми — все это мелочи для легионеров. Мы купаемся в них.
— И ты… и мы будем делать? — медленно проговорил Кирилл, будто загипнотизированный словами инфернального собеседника.
— Многое, — двойник прикрыл глаза. — Очень многое. Лимфа потечет широким потоком.
— Но зачем? — у Кирилла дрожали губы. — Зачем тебе все это?
— Ты задаешь слишком много вопросов, — гнилые зубы ощерились в смешливом оскале. — Я просто дитя.
— Дитя?
— Дитя этой лимфы. Этого места.
— А кто твои… родители?
— Один из них ты. А другой… хе-хе-хе-хе.
Впервые он увидел в глазах чудовища страх. Страх и злобу, что были присущи именно ребенку, боящемуся вызвать гнев сурового родителя. И только сейчас все стало понятно.
Легионер хотел от него согласия. Добровольной сдачи на милость той злой силы, что породила этот ужас. Силы, о которой философы и богословы уже очень давно, которой давали много имен. Той самой силы, в существование которой никто не верил до конца.
Двойник не лгал. Зло действительно не появлялось само по себе. Его творили люди, такие же, как Кирилл. Искупавшиеся в черной лимфе чуждого зла, творящие свое собственное. Кириллу всего лишь предложили напрямую, не церемонясь, не соблазняя или опутывая паутиной лжи и лести. Ведь он — совсем не доктор Фауст.
И почему бы не согласиться? Ведь все сказанное было правдой. Он желал чего-то иного, непохожего на свою глупую пустую жизнь. А одержимость демоном — это ли не удивительнейшее из приключений? Он побывает в местах, о которых только слышал, увидит людей, о которых и не думал. И никогда, ни одной минуты не будет задумываться о нелепых мелочах, досадных глупостях и неурядицах существования простого смертного. Не таково ли настоящее счастье? Новые впечатления, удовольствия, захватывающие дух злодеяния. Ведь, если не лгать себе, в момент кульминации каждого убийства страх не мешал испытывать оргазм.
Смерть, кровь, свой и чужой ужас? Но все это так относительно, так абстрактно. Можно привыкнуть. Да и убивать будет не он сам. А если отказаться, все равно не выйдет ничего хорошего. Вряд ли удастся выбраться из мира фиолетовой звезды.
Так почему бы нет?
— Ну, — кивнул двойник. — Все правильно. Давай, вставай.
— А? — не понял Кирилл. — Что?
— Вставай, — оно протянуло руку. — Давай закончим наши дела и пойдем веселиться, хе-хе-хе-хе.
— Какие дела?
В черной руке появился нож. Двойник протянул его Кириллу рукоятью вперед.
— Метафизика метафизикой, но надо совершить символический жест.
Песок рядом зашевелился, расступился в стороны, и на поверхности, словно поднимаемое невидимой платформой, показалось обнаженное женское тело.
Алина! Кирилл отшатнулся от нее, пятясь как краб. Первая жертва двойника, давняя знакомая неподвижно лежала на спине и пустыми глазами зомби смотрела в сиреневое небо.
— Ч-что это?! — воскликнул в ужасе Кирилл, пока последние песчинки сыпались с ее бедер, демонстрируя когда-то вожделенное тело во всей красе. Даже сейчас Алина была хороша, так хороша…
— Нам с тобой необходимо слиться, — пояснил стоявший над ним двойник. — Тебе не нужно делать ничего особенного. Просто ударь ее ножом, и все.
— Н-но… — у Кирилла снова затряслись руки. — Но к-как же так?!
— Да ладно тебе! — увещевало чудовище. — Это несложно.
— Но я…
— Ты все можешь, — рукоять ножа призывно уткнулась в плечо. — Давай.
Вот и конец. Настоящий, а не жалкое самоубийство. Убить ни в чем не повинную женщину. Добровольно совершить тот самый грех. Кирилл не был дураком, он понимал, зачем необходимо ритуальное убийство. Черная лимфа должна течь в нем самом. Только так демон мог занять настоящее тело вместо подделки.
Страница 16 из 17
