В ночь с 10 на 11 августа прокурору Воронину надо было неплохо выспаться. Назавтра намечалось очень важное и тяжелое судебное разбирательство, и стареющий прокурор нуждался в хорошем отдыхе. Он лег спать в десять часов (что слишком рано для него), и, несмотря на данное себе обещание отрепетировать в постели завтрашнюю речь, уснул мгновенно…
Добавить в моё избранное
56 мин, 51 сек 19468
Только вот никто из этих «возмущенных» на суд не пришел. А я вот пришел. Я неравнодушен…
Наташа кивает. Парень смотрит на собак, качает головой.
— Как я ненавижу тех людей, которые не только безразличны к чужому горю, но и потешаются над ним… Я имею в виду тех, кто закачал себе тот ролик, что эти ублюдки сняли. Этот ролик сейчас в Интернете. Я видел его на телефонах как минимум десяти человек. В том числе и моего младшего брата. Понимаешь, он просто смотрит этот ролик как какую-то диковинку! Там насмерть забивают беззащитную девушку, а он смотрит это! И ему безразлично это преступление, он над ним даже не задумался. Главное, зрелище необыкновенное. Он насмотрелся на насилие в фильмах, в играх. Рэмбо вышел из моды. Теперь мода на другое, настоящее насилие, а не выдуманное сценаристом! Мрази.
— А что ваш брат? — спросила Наташа, повернувшись к парню.
— Я ему флэшку на телефоне отформатировал. И по затылку надавал. И пообещал, что если у него появится что-то в том же духе, я отберу у него телефон. Ему всего-то одиннадцать лет! Он учится в пятом классе! И весь их пятый класс видел этот ролик! Куда мы катимся?
— Это ад какой-то, — не своим голосом сказала Наташа.
В это время открылась дверь, откуда пару минут назад вышел Воронин. Появился судья: старый, грузный, седой мужчина с папкой в руках. Секретарша соскочила со стула и неестественным, писклявым голосом сказала:
— Попрошу всех встать, суд идет!
Наташа распрямилась вместе с остальными. Все в зале вытянулись как солдаты в строю, никто не смел кашлянуть или дохнуть лишний раз. Парень трещал пальцами. Лоренц глупо лыбился, Воронин был чернее тучи и будто хотел взглядом спалить все помещение суда. Собаки чернели своими фигурами в клетке. Судья встал у кресла, раскрыл папку. Его фигура очертилась на фоне флага, и всем своим видом прокурор внушал доверие и справедливость. Он бегло осмотрел зал, передернул усами, немного задержал взгляд на операторах и журналистах.
— Прошу всех садиться, — сказал он, сев в кресло. Все, кроме приставов, последовали его примеру. Судья раскрыл папку, снова дернул усами. Секретарша занесла пальцы над клавиатурой в боевой готовности.
— Судебный процесс в отношении граждан Федорова, Серегина, Марковского, Доронина, Николаева, Литвинова и Анциферова, рассматривающий дело об убийстве с особой жестокостью, объявляю открытым, — судья мрачно оглядел зал, будто бы выискивания подтверждение своим словам. — Провозглашается состав суда: дело рассматривается федеральным судьей Селениным Игорем Александровичем; государственным обвинителем Ворониным Николаем Васильевичем; в качестве законного представителя обвиняемых выступает адвокат Лоренц Алексей Степанович. Секретарь заседания — Зинина Ангелина Егоровна. Ангелина Егоровна, доложите, пожалуйста, обстановку, — судья бросил встревоженный взгляд на операторов. Он не привык к частым съемкам заседаний.
— Ваша честь, все двое свидетелей обвинения ожидают вызова в коридоре. Свидетелей защиты не имеется.
— Благодарю. В таком случае, судебное заседание считаю открытым.
Селенин грохнул молотком. Наташа втянула в себя воздух. Парень похлопал её по плечу. «Ничего, — сказал он. — Сейчас будет справедливость».
«Ну, Николай Васильевич, от вашей вступительной речи зависит ход процесса. Побольше лицедейства, экспрессии и выразительности. Не бубнить, как на остальных процессах. Читать состав преступления так, будто ты находишься на сцене театра, а не в зале судебных заседаний», — думал прокурор, когда судья дал ему слово. Прокурор поблагодарил Селенина, раскрыл папку, поправил очки, запрокинул голову и начал читать.
— Уважаемый суд и участники процесса! — чересчур эмоционально и громко сказал Воронин. — 24 июля 2007 года, приблизительно между 16 и 17 часами, на пульт дежурного поступило сообщение от граждан Михайлова и Забелина, которые стали свидетелями убийства. Проявив мужество и решительность, Михайлову и Забелину удалось остановить и обезвредить на месте двух убийц — Серегина и Анциферова. Остальные пятнадцать-двадцать человек, участвовавших в убийстве, разбежались по сторонам. Когда толпа рассеялась, Михайлов и Забелин увидели тело девушки, лежащее в луже крови на бетонной площадке. Рядом лежал строительный шлакоблок, на котором осталось крупное пятно крови. Вызывать «скорую помощь» было бесполезно: девушка была мертва. Жертвой оказалась 19-летняя студентка К.-ского политехнического университета, Малышева Анна Николаевна.
По результатам следственного эксперимента и дознания было установлено следующее. Приблизительно в 15 часов 40 минут, подозреваемые Федоров и Доронин подкараулили Малышеву около выхода из аптеки, где она, как выяснилось позднее, купила сразу семь упаковок снотворного. Незаметно для окружающих угрожая ей ножом (изъятым у Федорова позднее), они насилу отвели её на территорию стройки, якобы, «для уяснения некоторых проблем».
Наташа кивает. Парень смотрит на собак, качает головой.
— Как я ненавижу тех людей, которые не только безразличны к чужому горю, но и потешаются над ним… Я имею в виду тех, кто закачал себе тот ролик, что эти ублюдки сняли. Этот ролик сейчас в Интернете. Я видел его на телефонах как минимум десяти человек. В том числе и моего младшего брата. Понимаешь, он просто смотрит этот ролик как какую-то диковинку! Там насмерть забивают беззащитную девушку, а он смотрит это! И ему безразлично это преступление, он над ним даже не задумался. Главное, зрелище необыкновенное. Он насмотрелся на насилие в фильмах, в играх. Рэмбо вышел из моды. Теперь мода на другое, настоящее насилие, а не выдуманное сценаристом! Мрази.
— А что ваш брат? — спросила Наташа, повернувшись к парню.
— Я ему флэшку на телефоне отформатировал. И по затылку надавал. И пообещал, что если у него появится что-то в том же духе, я отберу у него телефон. Ему всего-то одиннадцать лет! Он учится в пятом классе! И весь их пятый класс видел этот ролик! Куда мы катимся?
— Это ад какой-то, — не своим голосом сказала Наташа.
В это время открылась дверь, откуда пару минут назад вышел Воронин. Появился судья: старый, грузный, седой мужчина с папкой в руках. Секретарша соскочила со стула и неестественным, писклявым голосом сказала:
— Попрошу всех встать, суд идет!
Наташа распрямилась вместе с остальными. Все в зале вытянулись как солдаты в строю, никто не смел кашлянуть или дохнуть лишний раз. Парень трещал пальцами. Лоренц глупо лыбился, Воронин был чернее тучи и будто хотел взглядом спалить все помещение суда. Собаки чернели своими фигурами в клетке. Судья встал у кресла, раскрыл папку. Его фигура очертилась на фоне флага, и всем своим видом прокурор внушал доверие и справедливость. Он бегло осмотрел зал, передернул усами, немного задержал взгляд на операторах и журналистах.
— Прошу всех садиться, — сказал он, сев в кресло. Все, кроме приставов, последовали его примеру. Судья раскрыл папку, снова дернул усами. Секретарша занесла пальцы над клавиатурой в боевой готовности.
— Судебный процесс в отношении граждан Федорова, Серегина, Марковского, Доронина, Николаева, Литвинова и Анциферова, рассматривающий дело об убийстве с особой жестокостью, объявляю открытым, — судья мрачно оглядел зал, будто бы выискивания подтверждение своим словам. — Провозглашается состав суда: дело рассматривается федеральным судьей Селениным Игорем Александровичем; государственным обвинителем Ворониным Николаем Васильевичем; в качестве законного представителя обвиняемых выступает адвокат Лоренц Алексей Степанович. Секретарь заседания — Зинина Ангелина Егоровна. Ангелина Егоровна, доложите, пожалуйста, обстановку, — судья бросил встревоженный взгляд на операторов. Он не привык к частым съемкам заседаний.
— Ваша честь, все двое свидетелей обвинения ожидают вызова в коридоре. Свидетелей защиты не имеется.
— Благодарю. В таком случае, судебное заседание считаю открытым.
Селенин грохнул молотком. Наташа втянула в себя воздух. Парень похлопал её по плечу. «Ничего, — сказал он. — Сейчас будет справедливость».
«Ну, Николай Васильевич, от вашей вступительной речи зависит ход процесса. Побольше лицедейства, экспрессии и выразительности. Не бубнить, как на остальных процессах. Читать состав преступления так, будто ты находишься на сцене театра, а не в зале судебных заседаний», — думал прокурор, когда судья дал ему слово. Прокурор поблагодарил Селенина, раскрыл папку, поправил очки, запрокинул голову и начал читать.
— Уважаемый суд и участники процесса! — чересчур эмоционально и громко сказал Воронин. — 24 июля 2007 года, приблизительно между 16 и 17 часами, на пульт дежурного поступило сообщение от граждан Михайлова и Забелина, которые стали свидетелями убийства. Проявив мужество и решительность, Михайлову и Забелину удалось остановить и обезвредить на месте двух убийц — Серегина и Анциферова. Остальные пятнадцать-двадцать человек, участвовавших в убийстве, разбежались по сторонам. Когда толпа рассеялась, Михайлов и Забелин увидели тело девушки, лежащее в луже крови на бетонной площадке. Рядом лежал строительный шлакоблок, на котором осталось крупное пятно крови. Вызывать «скорую помощь» было бесполезно: девушка была мертва. Жертвой оказалась 19-летняя студентка К.-ского политехнического университета, Малышева Анна Николаевна.
По результатам следственного эксперимента и дознания было установлено следующее. Приблизительно в 15 часов 40 минут, подозреваемые Федоров и Доронин подкараулили Малышеву около выхода из аптеки, где она, как выяснилось позднее, купила сразу семь упаковок снотворного. Незаметно для окружающих угрожая ей ножом (изъятым у Федорова позднее), они насилу отвели её на территорию стройки, якобы, «для уяснения некоторых проблем».
Страница 7 из 16
