Билл Мэйберри сидел на ступеньках своего крыльца и покуривал самокрутку, когда из-за пригорка на шоссе 297 выехал фургон. Биллу было семьдесят три, из них шестьдесят шесть он прожил в Маунфорте, что находился в пяти милях к югу по 297-ой. После выхода на пенсию и потери жены он решил переехать подальше от городской суеты (если можно назвать вялотекущую жизнь в провинциальном городке суетой)…
Добавить в моё избранное
55 мин, 18 сек 1851
— Может так экономичнее, — вставил Марк, — или подумали и сделали его таким же: ну как памятник, что ли: по тем временам.
— Тоже мне памятник, — усмехнулся Стив, — ну ты дал.
— А что, кто его знает? — попытался оправдаться Марк.
— Нет, я вам точно говорю, что его пару дней назад здесь не было, — не унимался Дэйви, — не могли его построить так быстро.
— Мне кажетсяяя, — передразнил Стив. — Ты видишь мост? — он указал пальцем на бревенчатое строение, — или нет?
— Вижу, — отмахнулся Дэйви, — я и не говорю что его нет, я только говорю:
— Вот и хорошо, а большего нам и не надо. Пошли. — И они двинулись к мосту.
— Не нравится мне это, — пробормотал себе под нос Конор, и боязливо окинул взглядом другой берег:
Мост через реку, который они сейчас видели перед своим взором, был построен в 1911 году и благополучно простоял до лета 1949. То лето выдалось на удивление жарким, начало июня и практически весь июль температура не падала ниже отметки в тридцать семь градусов, даже в тени она не опускалась ниже тридцати. Дождя как такового не было, разве что изредка моросило, но от этого только хуже становилось. Земля была разогрета до хрустящей корочки, и капля влаги, падающая на нее, сразу же превращалась в пар — еще одно бревно, подброшенное в без того горячую печь, — так и не остудив ее, а лишь добавив проблем, сменяя жару духотой. Сильная гроза, прошедшая в последний июльский день, ознаменовала о конце жаркого зноя. И в этот же день, точнее утро мост прекратил свое существование.
В то утро Гарри Ньюмэн — водитель бензовоза, обслужив заправку Стэнли, находившуюся на другом конце города, свернул на перекрестке вправо и, направился к мосту через реку, а оттуда добрался бы до шоссе?35 и прямиком до Стила, но это ему было не суждено.
С самого утра небо почернело от собравшихся грозовых туч, и в шесть пошел легкий моросящий дождь. К шести двадцати вдалеке уже слышались раскаты грома, напоминающие щелчки электрических разрядов во время замыкания, и в перерывах между ударами грома, из черного неба разрезая утренний воздух, вырывались сверкающие молнии, окрашивая свинцовые тучи в бордовые тона. Без двадцати семь, подрядился сильный ветер, жалобно завывающий в крышах домов, принеся с собой запах озона. Раскаты грома теперь более напоминали звук рвущейся бумаги. В семь пятнадцать яркая вспышка света, вспыхнув в обнесенном тучами небе, подсветив его, словно витринная лампочка, отразилась от окон северной части города и на головы всех спящих обрушилась гробовая тишина. Ни пения птиц, ни дуновения ветра, словно в этот миг время остановилось, так как замирает сердце, предчувствовавшее беду, как задыхается человек, чувствуя на своем плече руку незнакомца, как мать, потерявшая единственное дитя захлебывается в горьком плаче, не в силах произнести ни звука. И нарушая эту царившую меланхолию, прорезая нить реальности, ударил гром, да такой силы, что многие из горожан проснулись от его дикого стона. Словно вулкан, дремлющий безмятежным сном, длившимся веками, проснулся, и в необузданном гневе, выбрасывая из своего чрева, тоны и тоны раскаленной магмы, которая со стоном взметалась вверх, решил покарать людское племя.
Работающие дворники, двигаясь, наполняли кабину машины мерным, скребущим звуком. Сквозь ветровое стекло, по которому тоненькими ручейками сбегала вода, которую тут же сметала щетка дворника, Гарри видел стальную пелену — барьер, который прорывал ехавший бензовоз, но остававшийся несокрушимым для глаз, в попытке разглядеть что-то дальше тридцати метров. Кое-где были видны испарения, образованные тесной связью воды и разогретого асфальта, которые безнадежно пытались оторваться от поверхности земли, чтоб воспарить к небу, вновь прибиваемые к ней крупными дождевыми каплями. Казалось, что между небом и землей происходила кровопролитная баталия: раскаленная и избалованная земля сопротивлялась, холодному потоку воды, льющемуся из темных туч, пытающемуся охладить ее пыл.
Насвистывая себе по нос мелодию песни (скорее всего не из тех, что нравятся по настоящему, а ту, что ненавящего звучат в местных барах, запоминаясь отнюдь не приятным звучанием и хорошими вокальными данными певца, а простотой звучания и легкостью текста) Гарри сбросил скорость, потому что приблизился к повороту на мост. Тормоза пронзительно заскрипели. Застопорившиеся колеса заскользили по скользкой и мокрой дороге. Если бы он это не учел, то наверняка пролетел бы поворот, и пришлось бы сдавать задом, но Гарри сделал все вовремя, учтя все условия погоды, которые могли плачевно сказаться на управлении транспортным средством. Сбросив скорость до нужной, он пошел на поворот.
Сверкающие молнии, касаясь земли, неминуемо увлекались в глубь ее недр, как только освобождали свои сверкающие белые хвосты из материнских объятий туч. И как скорбный плач отца, рвя ушные перепонки, гремел гром.
— Тоже мне памятник, — усмехнулся Стив, — ну ты дал.
— А что, кто его знает? — попытался оправдаться Марк.
— Нет, я вам точно говорю, что его пару дней назад здесь не было, — не унимался Дэйви, — не могли его построить так быстро.
— Мне кажетсяяя, — передразнил Стив. — Ты видишь мост? — он указал пальцем на бревенчатое строение, — или нет?
— Вижу, — отмахнулся Дэйви, — я и не говорю что его нет, я только говорю:
— Вот и хорошо, а большего нам и не надо. Пошли. — И они двинулись к мосту.
— Не нравится мне это, — пробормотал себе под нос Конор, и боязливо окинул взглядом другой берег:
Мост через реку, который они сейчас видели перед своим взором, был построен в 1911 году и благополучно простоял до лета 1949. То лето выдалось на удивление жарким, начало июня и практически весь июль температура не падала ниже отметки в тридцать семь градусов, даже в тени она не опускалась ниже тридцати. Дождя как такового не было, разве что изредка моросило, но от этого только хуже становилось. Земля была разогрета до хрустящей корочки, и капля влаги, падающая на нее, сразу же превращалась в пар — еще одно бревно, подброшенное в без того горячую печь, — так и не остудив ее, а лишь добавив проблем, сменяя жару духотой. Сильная гроза, прошедшая в последний июльский день, ознаменовала о конце жаркого зноя. И в этот же день, точнее утро мост прекратил свое существование.
В то утро Гарри Ньюмэн — водитель бензовоза, обслужив заправку Стэнли, находившуюся на другом конце города, свернул на перекрестке вправо и, направился к мосту через реку, а оттуда добрался бы до шоссе?35 и прямиком до Стила, но это ему было не суждено.
С самого утра небо почернело от собравшихся грозовых туч, и в шесть пошел легкий моросящий дождь. К шести двадцати вдалеке уже слышались раскаты грома, напоминающие щелчки электрических разрядов во время замыкания, и в перерывах между ударами грома, из черного неба разрезая утренний воздух, вырывались сверкающие молнии, окрашивая свинцовые тучи в бордовые тона. Без двадцати семь, подрядился сильный ветер, жалобно завывающий в крышах домов, принеся с собой запах озона. Раскаты грома теперь более напоминали звук рвущейся бумаги. В семь пятнадцать яркая вспышка света, вспыхнув в обнесенном тучами небе, подсветив его, словно витринная лампочка, отразилась от окон северной части города и на головы всех спящих обрушилась гробовая тишина. Ни пения птиц, ни дуновения ветра, словно в этот миг время остановилось, так как замирает сердце, предчувствовавшее беду, как задыхается человек, чувствуя на своем плече руку незнакомца, как мать, потерявшая единственное дитя захлебывается в горьком плаче, не в силах произнести ни звука. И нарушая эту царившую меланхолию, прорезая нить реальности, ударил гром, да такой силы, что многие из горожан проснулись от его дикого стона. Словно вулкан, дремлющий безмятежным сном, длившимся веками, проснулся, и в необузданном гневе, выбрасывая из своего чрева, тоны и тоны раскаленной магмы, которая со стоном взметалась вверх, решил покарать людское племя.
Работающие дворники, двигаясь, наполняли кабину машины мерным, скребущим звуком. Сквозь ветровое стекло, по которому тоненькими ручейками сбегала вода, которую тут же сметала щетка дворника, Гарри видел стальную пелену — барьер, который прорывал ехавший бензовоз, но остававшийся несокрушимым для глаз, в попытке разглядеть что-то дальше тридцати метров. Кое-где были видны испарения, образованные тесной связью воды и разогретого асфальта, которые безнадежно пытались оторваться от поверхности земли, чтоб воспарить к небу, вновь прибиваемые к ней крупными дождевыми каплями. Казалось, что между небом и землей происходила кровопролитная баталия: раскаленная и избалованная земля сопротивлялась, холодному потоку воды, льющемуся из темных туч, пытающемуся охладить ее пыл.
Насвистывая себе по нос мелодию песни (скорее всего не из тех, что нравятся по настоящему, а ту, что ненавящего звучат в местных барах, запоминаясь отнюдь не приятным звучанием и хорошими вокальными данными певца, а простотой звучания и легкостью текста) Гарри сбросил скорость, потому что приблизился к повороту на мост. Тормоза пронзительно заскрипели. Застопорившиеся колеса заскользили по скользкой и мокрой дороге. Если бы он это не учел, то наверняка пролетел бы поворот, и пришлось бы сдавать задом, но Гарри сделал все вовремя, учтя все условия погоды, которые могли плачевно сказаться на управлении транспортным средством. Сбросив скорость до нужной, он пошел на поворот.
Сверкающие молнии, касаясь земли, неминуемо увлекались в глубь ее недр, как только освобождали свои сверкающие белые хвосты из материнских объятий туч. И как скорбный плач отца, рвя ушные перепонки, гремел гром.
Страница 11 из 16
