Распродажа

Подойдя к нему, они выстроились в прямую линию, и тот, что был левее, искоса поглядывал на бок машины, при этом его физиономию увенчивала кислая мина, будто бы утром он отведал порцию лимонного сока и до сих пор не мог забыть этот неприятный вкус.

— Что хотите парни, — вежливо поинтересовался продавец.

Ответил мистер фонарный столб, он стоял из них ближе всех, и с этого расстояния на его лице были заметны воспаленные прыщи, а на носу один был просто огромен:

— Да как ты смеешь: — вырвалось у него, он попытался добавить еще что-то, но не смог, слова, словно застряли в его горле. Его физиономия раскраснелась как помидор от распирающего негодования. Тогда на выручку ему пришел его приятель. Его голова в близком рассмотрении более не напоминала часть технического оборудования, ближе всего был бы огурец.

— Мой друг имел в виду, — начал, было, он, выдерживая тон дипломата, — то, что ваша надпись очень оскорбительна, и я бы:

— А я бы на вашем месте шел бы туда, куда и шел, — так же вежливо сказал мужчина, поднеся сигарету ко рту. В возникшем молчании молодые люди переглянулись. Вид у них был как от пощечины.

В такой же зыбкой паузе, как ровная поверхность озера перед сильным ветром, мужчина, не спуская глаз с троицы, сложив губы трубочкой, выпустил три кольца и выдохнул оставшийся дым.

— Мы хотели сказать, что: — продолжил приятель мистера столба. Но теперь говорил он менее сдержано, будто пытался сдерживать крик, — что не хорошо издеваться над религиозными убеждениями людей.

— Ой, простите, что забыл спросить вашего разрешения для того, что бы покрасить мой собственный фургон, — усмехнулся мужчина.

— Да он еще издевается! — негодовал фонарный столб. — Да я тебе глаз на жопу натяну, ты: — замолчав на половине фразы, он кинулся на водителя фургона, но парень огуречная голова вовремя схватил его за грудь и удержал. Не смотря на свою худосочность, мистер фонарный столб, оказался неплохим соперником, куда более хорошо компонованному голове огурцу.

— Марк! Помоги мне!

Марк, не произнесший не слова за это время, кинулся на подмогу своему товарищу. Вместе они смогли противостоять яростно упирающемуся фонарному столбу.

— Успокойся! Стив! Стив! Успокойся! — подал голос Марк.

— Да Стиви успокойся, — улыбаясь, парировал мужчина.

— Ах ты сволочь! Да пустите меня, я ему покажу! — не унимался Марк. Злость придала ему еще сил, и он попробовал освободиться, сделав усилие на неимоверный рывок. И ему это почти удалось. Вырвавшись из рук товарищей, он, вытянув перед собой руки, попытался ухватить водителя за шею, но был снова схвачен. Его оттаскивали назад, а он продолжал вырываться, выкрикивая не членораздельные ругательства. Эта сцена чем-то напоминала, старое немое кино, где актеры не имея возможности быть услышанными, удерживали публику у экранов, подшучивая, друг над дружкой.

— Разве ваше святое писание не говорит ни чего о сквернословии, а? — подлил масла в огонь водитель.

— Да пошел ты на хрен! Я тебе гад покажу!

— Стив прекрати! Успокойся! — успокаивали в один голос друзья.

Стив сделал еще несколько попыток вырваться, но потом, видно поняв тщетность своих действий, прекратил какое либо сопротивление.

— Ладно, отпустите меня.

— Все успокоился? — спросил его парень с головой огурцом (имя единственного кого не прозвучало в диалоге).

— Да, все нормально.

— Ты уверен Стив, потому что мне не хочется провести остаток дня, держа тебя как собаку на поводке.

На противоположной стороне дороги у тротуара, по которому пару минут назад шла тройка друзей, остановилась машина шерифа.

— Уверен, уверен! — не сдержавшись, крикнул Стив. Как, видно поняв, что такая интонация очков в его пользу не прибавит, он смягчил голос. — Отпусти. Я же сказал все нормально.

Дверца машины шерифа открылась. Вылезший мужчина был ростом под два метра и имел крепкое телосложение. На нем была серая униформа, а шляпа с широкими полями, отбрасывала тень на половину лица. Захлопнув дверцу машины, он двинулся к фургону.

— Ладно, — и они выпустили его из своих объятий, очень похожих на объятья членов команды, которая забила решающий гол.

— Вот дерьмо! — воскликнул Марк. Религиозные убеждения, которые они так рьяно отстаивали, похоже, ни как им не мешали в употреблении не цензурной лексики.

— Что еще? — спросил Стив, с лица, которого еще не сошел красный румянец.

— К нам идет шериф Джонсон, — сказал Марк. В его голосе послышалось, какое-то божественное трепетание, которое мог навеять наравне с папой римский только законно служитель. А может это, был стыд, который нашел в нем выход только при появлении, чего-то правильного и верного, такого как шериф.

Молча, придав лицам безразличное выражение, тройка друзей — Стив, Марк и огуречная голова, двинулись в противоположную сторону от шерифа.