Генерал-лейтенант Пабло Матео Леонорис помнил, как радовался ливням в детстве. Лехос, его родной городок, покоящийся ныне под рыжим покрывалом песков, редко навещали дожди, и каждый раз, когда облака затягивали серым туманом раскаленное небо и роняли на землю влагу, город оживал, пробужденный от безвременной спячки. Мать открывала настежь окна с безветренной стороны, впуская прохладу в дом, а отец торопливо выносил во двор все имевшиеся в хозяйстве тазы, кастрюли и корыта, чтобы наполнить их водой…
Добавить в моё избранное
55 мин, 13 сек 2541
Так они обсуждали последние новости, пока в дверях бара, гремя банками с пивом, не появился Луис. С момента их последней встречи — а была она в начале весны — Луис отрастил бороду и на вид стал старше лет так на шесть. Энеко не мог сдержать улыбки.
— Какого черта ты с собой сделал, приятель?
— Да-да, скажи сеньору Козлу, что здесь травы нет, — смеясь, подначивал Симон. — Пойди прочь! Кыш! Уходи пастись в другое место!
— Сеньор Козел будет пить пиво! — ничуть не смущаясь, заявил Луис и раскупорил покрытую холодной испариной банку.
Шипящий звук оторвал Дена от его занятия.
— Дрянь. Межгород не берет, — сказал он, сплюнув через щель между зубами. Симон пододвинул ему выпивку.
— Да и хрен с ней, — пренебрежительно ответил Луис. Он внимательно проследил, как Ден опустошает ёмкость, а после спросил: — Ну как?
Энеко в то же время сделал несколько глотков, но ничего необычного во вкусе не обнаружил. Пиво как пиво.
— Холодное, — одобрил Риверо, подчеркнув главное качество напитка.
Заподозрив подвох, Ден покрутил банку в руках.
— Ну… — не зная, что ответить, протянул он. — Каким оно должно быть?
Луис ухмыльнулся.
— За полцены взял.
— Просроченное, что ли? — любая эмоция на простоватом лице Дена выглядело более чем забавно.
— Да все с ним в порядке, расслабься. Половина, говорят, оплачена, — успокоил его Луис и выпил сам. Симон последовал его примеру — осушил залпом одну банку и принялся за следующую.
— Замечательно! — в перерыве между глотками сказал он, вытирая усы. — И кем?
— Церковь, говорят, потрудилась.
Сначала Энеко показалось, что он ослышался.
— Кто? Церковь? — переспросил Симон. — Это какая-то рок-группа?
— Я серьезно, — поднял брови Луис.
— Да как же! Эй, ребята, сеньор Козел опять несмешно пошутил!
— Это по твоей части, дружище. Говорю тебе, я сам не поверил, когда услышал в первый раз. А бармен такой повторяет каждому: «В честь явления Господнего». Детей так вообще бесплатно угощают молочным коктейлем и сладкой ватой. И это в грязной-то забегаловке, где в другой день за сентаво удавятся. Не веришь — сходи сам, послушай.
— Так чего ж ты тут стоишь? — изобразил крайнее возмущение Симон.
— А что?
— Пойди и возьми еще чего-нибудь! Давай, не трать времени, пока там всё не растащили! — Симон вытащил из кармана жменю влажных измятых купюр и всучил их Луису. — А лучше вообще скажи, что тебе двенадцать лет!
Позже Луис принес копченых куриных окороков, компания подкрепилась и выпила еще. Завелся живой разговор, к которому подключился даже Ден. Симон то и дело подкалывал Луиса, а тот, в свою очередь, выдавал очередные нелепые истории. Молчал только Энеко. И, вроде бы, не было особых причин для беспокойства, но какое-то чувство тревоги, нарастающее с каждой минутой, лишило его возможности насладиться встречей. Словно что-то скрытое от взора, что-то опасное, как вооруженный лезвием грабитель, притаившийся за спиной, не давало ему покоя. Весь этот праздник вкупе с неслыханным меценатством церкви казался ненастоящим, подделанным, и подделанным очень дешево. Происходящее в городе — не более чем красочная мишура, выброшенная на люди лишь для того, чтобы отвести глаза от чего-то важного, чего-то тайного, такого, о чем никто не должен узнать раньше времени. Что-то недоброе таилось в атмосфере всеобщего веселья.
В конце концов, Энеко пришел к выводу, что виной всему его усталость.
— Пойду-ка я домой, — сообщил он, когда Луис закончил говорить.
— Дружище, ты это серьезно? — спросил Симон с таким видом, как будто его друг отмочил глупость. Он вконец опьянел и слова выговаривал с трудом. — Веселье только началось, а ты куда-то собрался уходить.
— Завтра партию сдавать…
Симон и слушать ничего не желал.
— Знаешь, что я думаю о твоей партии? — он напрягся и отрыгнул так громко, что обратил на себя внимание всех стоящих за соседними столиками. — Вот что!
— Нет, Риверо, я тоже тебя не отпускаю, — запротестовал против ухода Луис. — Нехрен было пропадать на полгода. Теперь не выйдет пораньше спетлять. Сейчас пойдем потаращимся на чертову луну, а потом вали, куда хочешь. Правильно я говорю, Ден?
Ден одобрительно кивнул.
Под напором уговоров Энеко нехотя согласился протянуть до площади.
Протолкнуться к месту оказалось непросто. Желающих попасть в центр события оказалось больше, чем могла вместить скромная по размерам городская площадь. С трибуны, выстроенной по поводу праздника, вещал священник в белых с позолотой одеждах, но ровно ничего из его слов невозможно было разобрать из-за царящего вокруг гомона. Впрочем, Энеко не расстроился — проповеди он находил малоинтересными.
— Какого черта ты с собой сделал, приятель?
— Да-да, скажи сеньору Козлу, что здесь травы нет, — смеясь, подначивал Симон. — Пойди прочь! Кыш! Уходи пастись в другое место!
— Сеньор Козел будет пить пиво! — ничуть не смущаясь, заявил Луис и раскупорил покрытую холодной испариной банку.
Шипящий звук оторвал Дена от его занятия.
— Дрянь. Межгород не берет, — сказал он, сплюнув через щель между зубами. Симон пододвинул ему выпивку.
— Да и хрен с ней, — пренебрежительно ответил Луис. Он внимательно проследил, как Ден опустошает ёмкость, а после спросил: — Ну как?
Энеко в то же время сделал несколько глотков, но ничего необычного во вкусе не обнаружил. Пиво как пиво.
— Холодное, — одобрил Риверо, подчеркнув главное качество напитка.
Заподозрив подвох, Ден покрутил банку в руках.
— Ну… — не зная, что ответить, протянул он. — Каким оно должно быть?
Луис ухмыльнулся.
— За полцены взял.
— Просроченное, что ли? — любая эмоция на простоватом лице Дена выглядело более чем забавно.
— Да все с ним в порядке, расслабься. Половина, говорят, оплачена, — успокоил его Луис и выпил сам. Симон последовал его примеру — осушил залпом одну банку и принялся за следующую.
— Замечательно! — в перерыве между глотками сказал он, вытирая усы. — И кем?
— Церковь, говорят, потрудилась.
Сначала Энеко показалось, что он ослышался.
— Кто? Церковь? — переспросил Симон. — Это какая-то рок-группа?
— Я серьезно, — поднял брови Луис.
— Да как же! Эй, ребята, сеньор Козел опять несмешно пошутил!
— Это по твоей части, дружище. Говорю тебе, я сам не поверил, когда услышал в первый раз. А бармен такой повторяет каждому: «В честь явления Господнего». Детей так вообще бесплатно угощают молочным коктейлем и сладкой ватой. И это в грязной-то забегаловке, где в другой день за сентаво удавятся. Не веришь — сходи сам, послушай.
— Так чего ж ты тут стоишь? — изобразил крайнее возмущение Симон.
— А что?
— Пойди и возьми еще чего-нибудь! Давай, не трать времени, пока там всё не растащили! — Симон вытащил из кармана жменю влажных измятых купюр и всучил их Луису. — А лучше вообще скажи, что тебе двенадцать лет!
Позже Луис принес копченых куриных окороков, компания подкрепилась и выпила еще. Завелся живой разговор, к которому подключился даже Ден. Симон то и дело подкалывал Луиса, а тот, в свою очередь, выдавал очередные нелепые истории. Молчал только Энеко. И, вроде бы, не было особых причин для беспокойства, но какое-то чувство тревоги, нарастающее с каждой минутой, лишило его возможности насладиться встречей. Словно что-то скрытое от взора, что-то опасное, как вооруженный лезвием грабитель, притаившийся за спиной, не давало ему покоя. Весь этот праздник вкупе с неслыханным меценатством церкви казался ненастоящим, подделанным, и подделанным очень дешево. Происходящее в городе — не более чем красочная мишура, выброшенная на люди лишь для того, чтобы отвести глаза от чего-то важного, чего-то тайного, такого, о чем никто не должен узнать раньше времени. Что-то недоброе таилось в атмосфере всеобщего веселья.
В конце концов, Энеко пришел к выводу, что виной всему его усталость.
— Пойду-ка я домой, — сообщил он, когда Луис закончил говорить.
— Дружище, ты это серьезно? — спросил Симон с таким видом, как будто его друг отмочил глупость. Он вконец опьянел и слова выговаривал с трудом. — Веселье только началось, а ты куда-то собрался уходить.
— Завтра партию сдавать…
Симон и слушать ничего не желал.
— Знаешь, что я думаю о твоей партии? — он напрягся и отрыгнул так громко, что обратил на себя внимание всех стоящих за соседними столиками. — Вот что!
— Нет, Риверо, я тоже тебя не отпускаю, — запротестовал против ухода Луис. — Нехрен было пропадать на полгода. Теперь не выйдет пораньше спетлять. Сейчас пойдем потаращимся на чертову луну, а потом вали, куда хочешь. Правильно я говорю, Ден?
Ден одобрительно кивнул.
Под напором уговоров Энеко нехотя согласился протянуть до площади.
Протолкнуться к месту оказалось непросто. Желающих попасть в центр события оказалось больше, чем могла вместить скромная по размерам городская площадь. С трибуны, выстроенной по поводу праздника, вещал священник в белых с позолотой одеждах, но ровно ничего из его слов невозможно было разобрать из-за царящего вокруг гомона. Впрочем, Энеко не расстроился — проповеди он находил малоинтересными.
Страница 14 из 16
