Блаженный лик

Вечерняя прохлада заставила каждого покинуть дом, и повсюду слышались оживленные беседы и смех. Дешевые витрины баров и магазинов загорелись цветными огнями, обещая праздничные скидки, чей-то громогласный голос приглашал прокатиться на пони. Городок будто воспрял от знойной дремоты.

Энеко прошел по Центральной и свернул к мэрии, где располагалась чуть ли не единственная достопримечательность Санта-Креспо — аллея, мощеная плиткой с зеркальной поверхностью. Аллею эту выстроили совсем недавно, и первое время тут случались пикантные ситуации, когда дамам делали комплимент относительно их нижнего белья или же его отсутствия, что моментально вгоняло их в краску и навсегда избавляло от желания ходить этой дорогой. Со временем здесь остались только те женщины, которых не смущали откровенные отражения на дороге, а, напротив, помогали им заработать, и Зеркальная аллея приобрела иную, далеко не архитектурную, славу. Но сейчас у фонарей никто не стоял — жриц любви разогнали полицейские, патрулирующие город во время праздника. Энеко обогнул мэрию и направился к Площади Единства, где, видимо, основная масса людей и собиралась встретить чудо.

Он оставил позади административный квартал, когда его вдруг окликнули.

— Риверо! Эй, Риверо!

Голос был знакомым. Энеко остановился и огляделся по сторонам, пытаясь понять, откуда его звали, и его ли вообще.

— Риверо! Энеко Риверо, слепой ты крот! Мы здесь!

Наконец, у бара через дорогу, за столиком под открытым небом, он увидел Симона, который изо всех сил махал руками, стараясь привлечь к себе внимание. Энеко был рад, что встретил здесь друга. «Сегодня хотя бы пить не придется в одиночку», — подумал он. Пропустив ползущие по дороге машины, Риверо стал пробираться сквозь толпу желающих выпить к столику, где стоял его приятель, один из немногих в этом городе.

— Мы здесь! Иди к нам! — не прекращал горланить тот.

Как только Энеко протолкнулся к бару, Симон заключил его в горячие объятья. Выглядел он уже достаточно выпившим.

— Ты где, черт тебя дери, пропадаешь? — настойчиво поинтересовался Симон. Его бесхитростное лицо, покрытое оспинами и недельной щетиной, светилось счастьем.

— Всё там же, — несколько пресно ответил Энеко. — Днем дел по горло, на вечер сил уже не хватает.

— Зато при деньгах, да? — Симон засмеялся и похлопал товарища по плечу. — Для меня там местечка не найдется?

«Каждый раз спрашивает об одном и том же».

— Нет, приятель, извини.

— Ну, ты имей в виду, да?

— Конечно. — «Может, года через четыре предложу взять тебя вместо меня».

Симон перенаправил свое внимание к стоящему рядом мужчине лет тридцати, которого Энеко не знал.

— Ден! Ты, может, не заметил, но к нам тут друг пришел. Кончай возиться со своим дерьмом.

Ден был высоким и худым, с тонкими руками и длинными пальцами, почерневшими, по видимости, от работы в автомастерской. Бритая «под единицу» голова и оттопыренные уши придавали ему чудной, если не сказать дурацкий, вид. Не отрывая взгляда от мобильного, он коротко поприветствовал Энеко и продолжил копаться во внутренностях телефона.

— Луис с вами? — спросил Риверо.

— Пошел взять нам выпить. — Симон повернулся к окну и дал понять стоящему в очереди за стойкой Луису, что выпивки нужно еще на одного. Луис помахал в ответ рукой. — Представляешь, дружище, полтора часа здесь торчали, чтоб стол занять, — сообщил Симон, обернувшись к приятелям. — По всему городу задницу негде приткнуть — в парке все занято, возле Зеркальной друг на друге сидят. Хоть на дороге пей. И черт бы с ним, если б праздник какой значимый был. А тут даже неизвестно зачем все собрались.

Энеко пожал плечами.

— Я и сам только потому вышел, что жара спала.

— Вообще, дружище, не понимаю, как ты в том логове еще не задохнулся.

— По сути-то, я там только ночую, — признался Риверо. — Остальное время за городом.

— Вот-вот, — закивал Симон. — Ты всё там же, у этой?

— У сеньоры Маскара.

— Адская баба! — воскликнул Симон. Слов он никогда не выбирал. — Я бы лучше в собачьей конуре жил.

— Ты и так в ней живешь, — между прочим вставил Ден.

— Ты заткнись. Так что думаешь, — обратился он к Энеко, — увидим мы сегодня что-то интересное или нет?

Риверо взглянул на небо. Ветер гнал на восток толстые тучи, почти полностью скрывавшие луну; ее желтый свет был тусклым и размытым.

— Я-то точно ничего, — усмехнулся Энеко и принялся протирать салфеткой очки. — А вам, может, и повезет. Ты сам-то видел что? Луна и правда повернулась, как говорят?

— Задницей она повернулась! — захохотал Симон. — Делать мне по ночам, что ли, нечего, кроме как в небо пялиться? У меня жена еще молодая и сладкая, — в подтверждение своих слов он поднес три пальца к губам и причмокнул.