Генерал-лейтенант Пабло Матео Леонорис помнил, как радовался ливням в детстве. Лехос, его родной городок, покоящийся ныне под рыжим покрывалом песков, редко навещали дожди, и каждый раз, когда облака затягивали серым туманом раскаленное небо и роняли на землю влагу, город оживал, пробужденный от безвременной спячки. Мать открывала настежь окна с безветренной стороны, впуская прохладу в дом, а отец торопливо выносил во двор все имевшиеся в хозяйстве тазы, кастрюли и корыта, чтобы наполнить их водой…
Добавить в моё избранное
55 мин, 13 сек 2535
На иконах и на всевозможных фресках вы видите совсем не того, о ком мы говорим. В красках и золоте Господа изображают обычные люди, а люди, как я уже сказал, не способны воспринимать его природу. Пожалуй, представив его в образе горящего кустарника, вы ошибетесь меньше, чем если придадите ему любую другую из форм.
Далекий от религии, сеньор Леонорис остановил гостя, не желая забивать голову еще и вопросами теологии.
— Но почему это произошло сейчас? Что такого случилось в мире? Что… разбудило его?
— Разбудило, сеньор генерал. Вы угадали, — кивнул человек. — Его покой был потревожен, когда мы коснулись… запретного плода. Когда забрались выше неба и установили флаг на вершине, всегда казавшейся недостижимой. Это и запустило механизм обратного отсчета. До недавних пор нам удавалось сдерживать таймер…
— Флаг на Луне? — уточнил Пабло Леонорис, теряя звенья цепи.
— Верно.
— И… как вообще это всё связано?
— Полет к дальним высотам был нашим Новым Вавилоном. Не ломайте голову, генерал. Нам самим потребовался не один год, чтобы обнаружить появившиеся трещины в существующих догмах.
Сеньор Леонорис продолжал недоумевать:
— Какую тогда роль играет предсказание, если механизм был запущен раньше?
— Вера, господин генерал, — пожав плечами, ответил гость. — Людская вера — великая вещь. Мощнейший из катализаторов. Философский камень, искомый во все века алхимиками и герметистами. Всеобщая вера в Судный День как раз и ускорила его приближение.
Пабло нервно постучал костяшками пальцев по столу.
— И зачем это кому-то понадобилось?
— Не кому-то. Нашему врагу, — с максимальной строгостью сказал человек. — Тому, кто считает, что миру должен прийти конец, как было предначертано Создателем на этапе сотворения. Но Творец… он отошел от дел, позабыв не только о своих деяниях, но и о своих детях. Он оставил нас. И мы… это мы подняли мир из тьмы и праха. Мы воссоздали из руин крепость. Мы выстроили свой дом, и нам, а не ему, решать, как впредь распоряжаться Земным Престолом!
Вспышка молнии завершила речь гостя, на миг осветив напряженное, ожесточившееся лицо. Но уже вскоре он заговорил привычным мягким тоном.
— Прошу простить мне мои эмоции, господин генерал. Ваш вопрос был чересчур… острым.
Он посмотрел на Пабло как-то по-новому.
— Вы ведь хотели бы его увидеть, не так ли? — спросил темный гость.
— Что?
— Его обличие. Настоящее обличие.
Генерал покачал головой.
— Не знаю. Не понимаю, как можно хотеть увидеть то, о чем не имеешь представления.
— Некоторые находят в подобном величайший интерес, — краем рта улыбнулся человек.
— Некоторые находят интерес в разведении цыплят. К чему этот вопрос?
— К тому, чтобы понять, насколько прочны остались ваши сомнения.
Тяжелый взгляд генерала послужил ему ответом.
— Что ж, очевидно, слова требуют доказательств, — развел руками гость, сверкнув золотом перстней. — Разумеется, завтра утром вы прибудете в Санта-Креспо и воочию увидите все, о чем мы тут разговаривали. Однако это будет завтра. А решение хорошо бы принять сегодня. Хочется сказать, что раньше одних наших слов было достаточно… — сожалея, расправил он ладони. — Но времена меняются, а с ними и правила, и власть, и прочая… Итак, что до доказательств, — он извлек из бокового кармана пиджака небольшую полукруглую пластину из затемненного стекла и пододвинул ее генералу. — Вам известно, что это такое?
Пабло принял пластину и покрутил ее в руках. Устройство было ему знакомо. Оно представляло собой визорную панель с нейронными контактами, симулирующую запись, сделанную, обычно, ранее от первого лица. Гарнитура такого рода предназначалась, прежде всего, для тренировки агентов спецслужб и боевых подразделений особого назначения. Тончайший, практически незаметный микрочип, крепящийся на одежду или, при необходимости, под кожу, фиксировал каждое действие бойца. При позднейшем анализе записей, будучи интегрированным в визорную панель, чип был способен не только воспроизвести последовательность движений, но и дать информацию об активность мозговой деятельности пользователя, о его болевых ощущениях, а при должной настройке — продемонстрировать и более тонкие состояния организма, такие как испуг, радость или стресс. Разумеется, если таковые были испытаны при записи. Прототип похожего устройства был куплен у американцев около полугода назад. Рабочие модели, насколько было известно генералу, в нынешний момент находились на этапе отладки, но и те, которые ему демонстрировали, существенно отличались от той, что он держал сейчас в руках. Даже не являясь гением инженерии, он понимал, насколько отсталыми технологиями располагает его армия.
Чтобы подтвердить свои догадки относительно назначения устройства, сеньор Леонорис приподнял тыльный экран, открепил зажим и отыскал среди соединенных тонкими проводами плат микрочип, установленный в рабочее положение.
Далекий от религии, сеньор Леонорис остановил гостя, не желая забивать голову еще и вопросами теологии.
— Но почему это произошло сейчас? Что такого случилось в мире? Что… разбудило его?
— Разбудило, сеньор генерал. Вы угадали, — кивнул человек. — Его покой был потревожен, когда мы коснулись… запретного плода. Когда забрались выше неба и установили флаг на вершине, всегда казавшейся недостижимой. Это и запустило механизм обратного отсчета. До недавних пор нам удавалось сдерживать таймер…
— Флаг на Луне? — уточнил Пабло Леонорис, теряя звенья цепи.
— Верно.
— И… как вообще это всё связано?
— Полет к дальним высотам был нашим Новым Вавилоном. Не ломайте голову, генерал. Нам самим потребовался не один год, чтобы обнаружить появившиеся трещины в существующих догмах.
Сеньор Леонорис продолжал недоумевать:
— Какую тогда роль играет предсказание, если механизм был запущен раньше?
— Вера, господин генерал, — пожав плечами, ответил гость. — Людская вера — великая вещь. Мощнейший из катализаторов. Философский камень, искомый во все века алхимиками и герметистами. Всеобщая вера в Судный День как раз и ускорила его приближение.
Пабло нервно постучал костяшками пальцев по столу.
— И зачем это кому-то понадобилось?
— Не кому-то. Нашему врагу, — с максимальной строгостью сказал человек. — Тому, кто считает, что миру должен прийти конец, как было предначертано Создателем на этапе сотворения. Но Творец… он отошел от дел, позабыв не только о своих деяниях, но и о своих детях. Он оставил нас. И мы… это мы подняли мир из тьмы и праха. Мы воссоздали из руин крепость. Мы выстроили свой дом, и нам, а не ему, решать, как впредь распоряжаться Земным Престолом!
Вспышка молнии завершила речь гостя, на миг осветив напряженное, ожесточившееся лицо. Но уже вскоре он заговорил привычным мягким тоном.
— Прошу простить мне мои эмоции, господин генерал. Ваш вопрос был чересчур… острым.
Он посмотрел на Пабло как-то по-новому.
— Вы ведь хотели бы его увидеть, не так ли? — спросил темный гость.
— Что?
— Его обличие. Настоящее обличие.
Генерал покачал головой.
— Не знаю. Не понимаю, как можно хотеть увидеть то, о чем не имеешь представления.
— Некоторые находят в подобном величайший интерес, — краем рта улыбнулся человек.
— Некоторые находят интерес в разведении цыплят. К чему этот вопрос?
— К тому, чтобы понять, насколько прочны остались ваши сомнения.
Тяжелый взгляд генерала послужил ему ответом.
— Что ж, очевидно, слова требуют доказательств, — развел руками гость, сверкнув золотом перстней. — Разумеется, завтра утром вы прибудете в Санта-Креспо и воочию увидите все, о чем мы тут разговаривали. Однако это будет завтра. А решение хорошо бы принять сегодня. Хочется сказать, что раньше одних наших слов было достаточно… — сожалея, расправил он ладони. — Но времена меняются, а с ними и правила, и власть, и прочая… Итак, что до доказательств, — он извлек из бокового кармана пиджака небольшую полукруглую пластину из затемненного стекла и пододвинул ее генералу. — Вам известно, что это такое?
Пабло принял пластину и покрутил ее в руках. Устройство было ему знакомо. Оно представляло собой визорную панель с нейронными контактами, симулирующую запись, сделанную, обычно, ранее от первого лица. Гарнитура такого рода предназначалась, прежде всего, для тренировки агентов спецслужб и боевых подразделений особого назначения. Тончайший, практически незаметный микрочип, крепящийся на одежду или, при необходимости, под кожу, фиксировал каждое действие бойца. При позднейшем анализе записей, будучи интегрированным в визорную панель, чип был способен не только воспроизвести последовательность движений, но и дать информацию об активность мозговой деятельности пользователя, о его болевых ощущениях, а при должной настройке — продемонстрировать и более тонкие состояния организма, такие как испуг, радость или стресс. Разумеется, если таковые были испытаны при записи. Прототип похожего устройства был куплен у американцев около полугода назад. Рабочие модели, насколько было известно генералу, в нынешний момент находились на этапе отладки, но и те, которые ему демонстрировали, существенно отличались от той, что он держал сейчас в руках. Даже не являясь гением инженерии, он понимал, насколько отсталыми технологиями располагает его армия.
Чтобы подтвердить свои догадки относительно назначения устройства, сеньор Леонорис приподнял тыльный экран, открепил зажим и отыскал среди соединенных тонкими проводами плат микрочип, установленный в рабочее положение.
Страница 9 из 16
