Чумной

Постучав два раза и так и не дождавшись разрешения, он все-таки заглянул внутрь. Арамьер валялся на диване в обнимку с белобрысой грудастой девицей. На полу недалеко от них лежала опрокинутая бутылка. Остатки вина из нее вылились и уже успели впитаться в доски — опять придется оттирать.

— Нахер приперся? — сонно спросил он, протирая глаза. Похоже, что ученик разбудил его своим стуком. — Ну-ка пшел отсюда!

— Мастер, к вам девушка. Говорит, что ей надо с вами поговорить, и не беременная.

— А на кой она? А… Шли ее к демонам, я же сплю!

— Говорит, что срочно.

— Очень срочно? — маг приподнялся, не глядя пытаясь нащупать скомканную на полу одежду. — А, теперь не засну из-за тебя, идиота! Ладно уж, пусть идет.

Кивнув, Хану вышел, прикрыв за собой дверь. Пропустив рыжую к Арамьеру, он занялся тем же, что делал до ее прихода — продолжил чистить многочисленные склянки для зелий. Чародей говорил с пришедшей около получаса. Сначала со стороны кабинета даже слышались возмущенные девичьи вопли — должно быть, возмущалась белобрысая, — но скоро разговор пошел тише. Хану не прислушивался — разборки учителя с очередной любовницей его не интересовали.

Через полчаса Арамьер пришел к нему сам.

— Хану, — начал чародей, задумчиво разглядывая выстроившиеся в ряд чистые склянки. — Будь добр, сходи на рынок. Мне нужна жертва для ритуала, так что купи там какую-нибудь свинью, или курицу… Что угодно, в общем, лишь бы оно могло орать, вырываться и исходить кровью.

Хану быстро покосился в окно — солнце за ним уже клонилось к закату.

— Мастер, я не успею, — неуверенно возразил он. — На рынке, н-наверное, уже никого нет.

— Ну разумеется, я знаю это, мой предусмотрительный ученик. Заночуй там, купишь курицу утром, после обеда вернешься сюда. Держи.

Невысоко подбросив на ладони звякающий мешочек, Арамьер бросил его Хану. Тот, от неожиданности едва не выронив склянку, успел поймать кошелек. Поставив сосуд в ряд недомытых, он осторожно потянул завязки и заглянул внутрь. Там, среди горсти мелочи, лежали два серебряных. Этих денег с лихвой должно было хватить не только на курицу и ночевку под крышей, но и на хороший ужин. Неожиданная щедрость шла вразрез с обычным арамьеровским «С деньгами любой дурак купит, ты без денег попробуй». Хану поднял голову.

— М-мастер, что-то с-случилось?

Арамьер раздраженно дернул щекой.

— Случилось, случилось. И мне понадобилась жертва. Так что дуй в Эрган и не теряй мое время.

— Д-да, мастер.

С опаской оглядев кошель, будто тот мог вот-вот взорваться, Хану сунул его в карман и направился к выходу. У двери он обернулся. Чародей глядел ему в спину с досадой и, похоже, размышлял о чем-то. Еще раз спросить, что произошло, Хану не успел — заметив его взгляд, Арамьер взял со стола одну из склянок и запустил ему в голову.

— Живей!

Хану успел пригнуться, и стекло за его спиной со звоном разлетелось на осколки.

— Да, мастер! — выпалил он, прежде чем скрыться за дверью.

Что бы ни приключилось у учителя, в ночевке в городе был один существенный плюс — там Хану сможет целую ночь посвятить изучению гримуара, не отвлекаясь на незапланированные поручения. Кроме того, ему и самому нужно было в Эрган, отдать амулеты принцессе. Поэтому, не задавая больше вопросов, Хану быстро собрался, прихватив гримуар, и вышел.

Добрался в город он уже затемно. Внутрь его пропустили без лишних вопросов. Хану сразу же направился к замку — если повезет, там ему позволят переночевать и поесть, а значит, он сможет оставить часть денег себе. Ночь выдалась пасмурной и темной. Прохожих, по случаю позднего времени, было немного, но во многих домах все еще горел свет. Недалеко от замка Хану окликнули.

— Господин маг! Подождите!

Он остановился, оборачиваясь. К нему, придерживая многочисленные длинные юбки, бежала девчонка — худенькая и маленькая, с густо усыпанным веснушками лицом. Каштановые волосы, небрежно собранные в косу, растрепались, дешевое платье из некрашеной ткани выглядело старым и потрепанным.

— Господин Хану! Пожалуйста, помогите! — выдохнула она, подбегая.

Хану узнал ее — подавальщица из таверны, где его часто кормили бесплатно. В темноте было сложно разглядеть ее лицо, но все-таки было видно, что нос и веки распухли. Голос звучал глухо, будто его обладательница не так давно долго ревела.

— Чего? — хмуро поинтересовался Хану.

Горожане не первый раз обращались к нему за помощью. Иногда некоторые из них — то ли самые смелые, то ли те, что пожадней — просили его о разного рода магических услугах. Хотели, наверное, сэкономить, обращаясь не к Арамьеру, а к его ученику. Хану всякий раз отказывался — не столько из принципа, сколько из-за того, что о настоящих занятиях магией имел весьма смутные представления.