Чумной

— М-можно мне ув-видеть Эскер? — пробормотал он.

— Зачем?

Покосившись на стражников, Хану замялся. Обсуждать защищающие от чумы амулеты при посторонних он не хотел — пойдут слухи, и в городе могут начать убивать за эти артефакты.

— Мне надо п-поговорить с ней наедине… или с в-вами, — добавил он, быстро взглянув на принца. — Но т-только б-без посторонних.

Калиар усмехнулся и встал. Сейчас, приглядевшись, Хану заметил, что белки глаз у него покраснели, а движения лица слишком дерганные и хаотичные. Похоже, принц тоже был заражен.

— Горожане, похоже, относятся к вам с большим трепетом, — заметил он, разглядывая портьеру за спиной Хану. — Но я не слышал, чтобы вы творили заклинания, или получали за это деньги. Похоже, что вы всегда в тени господина Арамьера.

Хану смолчал. Ученик в тени учителя, принцесса без права на корону… Жаль, что они не сговорились на самом деле, чтобы перебить половину города и первых претендентов на трон. Потому что иначе Хану знал бы, что сделал это, и не поперся в замок, прямиком к страже и зачумленному принцу.

— Так вы снимите с города ваше проклятие? — небрежно поинтересовался Калиар.

— Это не проклятие, — хмуро возразил Хану. — И я его не накладывал.

Надо, надо было сказать ему про амулеты, но он все еще не хотел болтать про это при стражниках. Да и страшно представить, чем может обернуться для него разочарование принца, если амулеты тоже не сработают. Вздохнув, Калиар кивнул стражникам за спиной Хану. Те действовали слаженно и быстро. Хану, вздрогнув, успел обернуться только затем, чтобы увидеть, как ему в голову летит древко алебарды, прежде, чем потерял сознание от удара.

Глава 4

В пыточной пахло дымом и чадом. Серые каменные стены, покрытые копотью, освещали несколько факелов. Неподалеку от крепкой двери, совершенно не сочетаясь с прочей обстановкой камеры, стояли накрытый скатертью стол и скамья за ним. Мальчик-подросток рядом с ним быстро раскладывал принесенные свитки и перья.

Зачумленный принц, тяжело и хрипло дыша, сидел на скамье, локтями опираясь на стол. За его спиной стояли двое стражников. Еще двое напротив держали Хану. У него уже успели забрать все вещи, из одежды оставив только штаны, связать руки, заведя их за спину, и ноги. Неподалеку с равнодушным видом ждали палач и его помощник.

Калиар глухо кашлянул, зажав рот кулаком.

— Ну? — хрипло спросил он. Голос уже начинал звучать невнятно. — О чем ты договорился с Эскер?

— О том, чтобы защитить город от чумы, — глухо отозвался Хану.

— Тогда почему в Эргане столько зараженных?

— Я не знаю.

— Она подкупила тебя, чтобы ты убил всех, кто мог помешать ей занять трон?

— Нет.

— Почему тогда ее саму зараза не коснулась?

Вот как. Значит, амулет все-таки действовал. Это могло быть хорошей новостью, если бы артефакт у него не забрали вместе с остальными вещами.

— Я н-не знаю.

Калиар снова закашлялся. Зажав рот левой рукой, правой он сделал знак палачу — хмурому детине лет тридцати. Тот, оторвавшись от стены, у которой стоял, неспешно подошел к свисающей с балки веревке. Туда же стражники подтащили Хану. Пока палач, все так же неторопливо, привязывал к его рукам веревку, он лихорадочно пытался понять, что делать. Сказать о защитных амулетах сейчас, в присутствии восьмерых людей — значит обречь себя на создание новых артефактов для них, королевской семьи и всех приближенных до тех пор, пока он не умрет от отката. Или от болезни, что даже более вероятно. Молчать и отрицать все тоже поможет мало. Не дождавшись, пока он что-нибудь придумает, палач потянул другой конец веревки вниз. Почувствовав, как поднимаются связанные за спиной руки и выворачиваются суставы, Хану взвыл.

— Не надо! — выпалил он первое, что пришло на ум, когда снова смог говорить. — Выслушайте меня! Один н-на один!

Калиар не слышал. Он заходился в кашле, уронив голову на стол. Палач закрепил веревку, и Хану повис на вывернутых руках, судорожно и неглубоко дыша. Принц, дождавшись конца приступа, медленно поднялся с помощью стражника.

— Продолжай, — велел он палачу.

— Да, ваша милость, — отозвался тот, дергая веревку. От резкого движения Хану вскрикнул, дернувшись всем телом.

— Будет молчать — используй еще что-нибудь. А ты… — принц повернулся к мальчику-писарю, оставшемуся сидеть за столом, и некоторое время молчал, пытаясь справиться с подступающим кашлем. — Просто записывай все, что он скажет, — выдохнул он наконец.

— Будет исполнено, господин, — кивнул подросток, торопливо обмакивая перо в чернильницу.

— Подождите! — взвыл Хану, когда Калиар тяжело, будто пьяный, двинулся к выходу. — Мн-не н-надо…

Договорить он не успел — палач снова дернул веревку, и Хану захлебнулся в крике.