1984-ый год. Воспоминания тихи, как чуть уловимый ветерок в безжизненной пустыне, но безумно больны, словно пытки бессмертного и безжалостного палача, прячущегося где-то в мозгу, в самой душе…
Добавить в моё избранное
56 мин, 36 сек 7644
Город освещался редкими фонарями, а ночное небо было бесконечно усыпано яркими звёздами, впереди которых красовалась полная луна. Восточные ночи — самые романтичные на Земле. Не ночи, а сплошная поэзия! Во дворах на скамейках сидела с гитарами неугомонная молодёжь, которую было невозможно сейчас загнать в постель, а утром добудиться. Было много гуляющих и просто отдыхающих на свежем воздухе. Со многих окон орали телевизоры, или радио. Оживление на улицах подымало наш дух, заставляя забывать к чему мы движемся и что нас может ожидать в начале этой тихой летней ночи.
— Витька, а ты тоже с ними?— К нам сзади подбежал запыхавшийся Питак, со всё той же безвинной улыбкой, по которой хотелось дать чем нибудь тяжёлым.
— Валите оба от-сюда! — Денис не выдержал и направил пинком Витька к Питаку. Видать он всю дорогу очень злился и на Витька и на нас всех, что не исправили ситуацию сами в самом её зародыше.
Наша «нагрузка» в лице Витьки на наши нервы и свободу закатила, в свою очередь, истерику. Он, надрывая глотку, орал, что всем расскажет о нашей затеи. Мне показалось, что его крики покрыли своей вибрацией сразу пол-города.
— Утухни! — Санёк, ударив Витька в плечо, заорал не слабее своего горластого братика.
Витёк отбежал к опешившему от происходящего и наезда на него самого Питаку, уже забыв о претензиях и притихнув, словно это совсем не он сейчас горланил как потерпевший. Он знал, что если его брат взбешён, то он сначала бьёт, а потом разбирается с уже покалеченным. Хорошо лопатку держал спокойный Руслан, а то бы у бабули, к которой мы спешили с визитом, появилось сразу двое соседей с проломленными черепками, из которых вытекли все мозги и те в небольшом количестве.
Денис посмотрел на меня и махнул головой в сторону нашего места назначения. Мы двинулись дальше. Санёк немного подождал, что бы эти двое не тронулись в путь вместе с нами, а потом догнал нас. Мы все нервно оборачивались, чтобы заметить этих двоих, но они бесследно исчезли. Но их отсутствие нас не вдохновляло — ведь уже есть двое, которые знают о наших планах, и они были не из тех, которые бы молчали, а напротив — по нашему возвращению нас может поджидать пол-улицы любопытных. Я предложил вернуться домой и разойтись. Но разума моё предложение ни у кого не пробудило, и мы молча двигались дальше к началу, как я думал, нашего корыстного позора.
На выходе из города эти двое уже встречали нас на скамейке у тротуара. Я догадывался, что Витька так просто не отстанет от нас и они, видимо, обежали нас через центр. Запыхавшийся толстенький Витёк скорее всего, всё ещё смакуя детали, раскрывал шёпотом Питаку на ухо наш маленький секрет. Они, при нашем приближении, затихнув, отошли в сторону подальше от тротуара. Мы с Денисом сказали им что бы они, так уж и быть, шли молча и на расстоянии позади нас. Запланированные ими истерика и шантаж им не понадобились. Не ожидая такого поворота действий, они только радостно кивнули в ответ и, обгоняя друг друга, но держа дистанцию от нас и от всё ещё чешущихся кулаков Санька, засеменили за нами. У меня ненароком появилась идея — закопать их вместе со старухой и лучше живьём и таким образом избавиться от ненужных свидетелей. Я мирно поделился этой гениальной идеей с другими, но Санёк испугался, что я и вправду всерьёз задумал это сделать. Он стал за них не в шутку заступаться. Денис это понял с самого начала и расхохотался над Саньком. Руслан тоже заулыбался радостно, но опасно размахивая лопаткой, а не прижимая её как прежде к своей широкой груди. Санёк обругал нас и пояснил — пропадёт братишка, с ним испарится и его мечта — мотоцикл! Я был снова рад за себе и свою злую шутку, которую некоторые приняли всерьёз.
Дальше можно было идти по узкому мосту перекинутому через широкую с холодными даже в самую жару водами реку, берущую свои начала из многих горных истоков — так было намного ближе. Но этот мост со своими дырами, да в кромешной ночной тьме, представлял большую опасность. Это были большие, что-то качающие и с шумом несущие в себе трубы, перекинутые с одного берега на другой; на них наварили хлюпкие перила, а промежутки между ними застелили чем попало. Дыры в этой конструкции достигали в некоторых местах до метра и люди, в надежде сократить путь, иногда охлаждались в ледяной реке. И даже бывало кто-нибудь из несчастных охлаждался навсегда и сменял своё место жительства с одной стороны реки на другую: ведь ширина раскинувшейся перед дамбой реки была более ста метров и выбраться удавалось немногим. Поэтому мы, только посмотрев в темноту по направлению моста смерти, и даже не обсуждая этого, пошли к центральному мосту, который проходил на плотине. Машин за городом почти не было, людей подавно. И только Витёк с Питаком — две наши уже прижившиеся мозоли, плетясь позади и то отставая, то вновь догоняя нас, о чём-то бормотали сзади, видать, подсчитывая свой процент с бабкиных проездных.
— Витька, а ты тоже с ними?— К нам сзади подбежал запыхавшийся Питак, со всё той же безвинной улыбкой, по которой хотелось дать чем нибудь тяжёлым.
— Валите оба от-сюда! — Денис не выдержал и направил пинком Витька к Питаку. Видать он всю дорогу очень злился и на Витька и на нас всех, что не исправили ситуацию сами в самом её зародыше.
Наша «нагрузка» в лице Витьки на наши нервы и свободу закатила, в свою очередь, истерику. Он, надрывая глотку, орал, что всем расскажет о нашей затеи. Мне показалось, что его крики покрыли своей вибрацией сразу пол-города.
— Утухни! — Санёк, ударив Витька в плечо, заорал не слабее своего горластого братика.
Витёк отбежал к опешившему от происходящего и наезда на него самого Питаку, уже забыв о претензиях и притихнув, словно это совсем не он сейчас горланил как потерпевший. Он знал, что если его брат взбешён, то он сначала бьёт, а потом разбирается с уже покалеченным. Хорошо лопатку держал спокойный Руслан, а то бы у бабули, к которой мы спешили с визитом, появилось сразу двое соседей с проломленными черепками, из которых вытекли все мозги и те в небольшом количестве.
Денис посмотрел на меня и махнул головой в сторону нашего места назначения. Мы двинулись дальше. Санёк немного подождал, что бы эти двое не тронулись в путь вместе с нами, а потом догнал нас. Мы все нервно оборачивались, чтобы заметить этих двоих, но они бесследно исчезли. Но их отсутствие нас не вдохновляло — ведь уже есть двое, которые знают о наших планах, и они были не из тех, которые бы молчали, а напротив — по нашему возвращению нас может поджидать пол-улицы любопытных. Я предложил вернуться домой и разойтись. Но разума моё предложение ни у кого не пробудило, и мы молча двигались дальше к началу, как я думал, нашего корыстного позора.
На выходе из города эти двое уже встречали нас на скамейке у тротуара. Я догадывался, что Витька так просто не отстанет от нас и они, видимо, обежали нас через центр. Запыхавшийся толстенький Витёк скорее всего, всё ещё смакуя детали, раскрывал шёпотом Питаку на ухо наш маленький секрет. Они, при нашем приближении, затихнув, отошли в сторону подальше от тротуара. Мы с Денисом сказали им что бы они, так уж и быть, шли молча и на расстоянии позади нас. Запланированные ими истерика и шантаж им не понадобились. Не ожидая такого поворота действий, они только радостно кивнули в ответ и, обгоняя друг друга, но держа дистанцию от нас и от всё ещё чешущихся кулаков Санька, засеменили за нами. У меня ненароком появилась идея — закопать их вместе со старухой и лучше живьём и таким образом избавиться от ненужных свидетелей. Я мирно поделился этой гениальной идеей с другими, но Санёк испугался, что я и вправду всерьёз задумал это сделать. Он стал за них не в шутку заступаться. Денис это понял с самого начала и расхохотался над Саньком. Руслан тоже заулыбался радостно, но опасно размахивая лопаткой, а не прижимая её как прежде к своей широкой груди. Санёк обругал нас и пояснил — пропадёт братишка, с ним испарится и его мечта — мотоцикл! Я был снова рад за себе и свою злую шутку, которую некоторые приняли всерьёз.
Дальше можно было идти по узкому мосту перекинутому через широкую с холодными даже в самую жару водами реку, берущую свои начала из многих горных истоков — так было намного ближе. Но этот мост со своими дырами, да в кромешной ночной тьме, представлял большую опасность. Это были большие, что-то качающие и с шумом несущие в себе трубы, перекинутые с одного берега на другой; на них наварили хлюпкие перила, а промежутки между ними застелили чем попало. Дыры в этой конструкции достигали в некоторых местах до метра и люди, в надежде сократить путь, иногда охлаждались в ледяной реке. И даже бывало кто-нибудь из несчастных охлаждался навсегда и сменял своё место жительства с одной стороны реки на другую: ведь ширина раскинувшейся перед дамбой реки была более ста метров и выбраться удавалось немногим. Поэтому мы, только посмотрев в темноту по направлению моста смерти, и даже не обсуждая этого, пошли к центральному мосту, который проходил на плотине. Машин за городом почти не было, людей подавно. И только Витёк с Питаком — две наши уже прижившиеся мозоли, плетясь позади и то отставая, то вновь догоняя нас, о чём-то бормотали сзади, видать, подсчитывая свой процент с бабкиных проездных.
Страница 6 из 15
