Саша, девочка-подросток с явным психическим сдвигом.
Добавить в моё избранное
57 мин, 28 сек 5399
Знаете, если вашей мечтой всегда было понимание людей, чтение их наиболее ярких мыслей и чувств, о которых они предпочитают смолчать, поверьте мне, — ничего хорошего в этом нет. С каждой тайно прочитанной мыслью, с каждым озарением относительно чужой души вы будете понимать, что в общем-то человек этот вам никакой не друг, а всего лишь знакомый, которому от вас что-то надо. Или же наоборот, вы можете случайно понять, что козёл, ежедневно покрывающий вас матом, и есть тот самый единственный человек, способный вас правильно понять. Казалось бы, всего ничего, — помириться с козлом, высказав ему свои мысли по поводу потенциальной дружбы, и проблема решена. Ан нет, козёл обязательно упрётся, не желая ничего слышать. Вот и мучайся теперь со своим никчёмным даром, ничтожный человечишка…
Телефон зазвонил настолько пронзительно и неожиданно, что я даже подпрыгнула. «Кстати о людях», — на низкой ноте протянула я, медленно, но верно двигаясь к тумбочке, на которой лежал мобильник.
— Аллё, — даже не попытавшись узнать, кто соизволил вспомнить обо мне в столь неожиданный момент, привычным резким движением отодвинув крышу и не менее резко поднеся трубку к уху, отозвалась я на непродолжительное «трын-трын-трыын».
— Са-ашк, привет, это я, — услышала я до боли знакомый Лидкин голос. Лидка, пожалуй, была единственным в моём окружении бескорыстным существом, которое вспоминало обо мне не только тогда, когда надо было у кого-то что-то списать. Да и списывать-то у меня по большому счёту ей было бессмысленно — она училась на год старше. Но не смотря на это, мы считались лучшими подругами. Однажды она даже по собственной воле отказалась от общения с одноклассницами, которые поставили её перед выбором «либо она, либо мы», хотя я долго уговаривала её этого не делать, зная о своём анхуманском свойстве постоянно исчезать, когда я особенно сильно нужна. Но в виду этого факта, а также до противности идеального взаимопонимания и, в конце-концов, в виду всех этих часов, проведённых нами вместе в припадках истерического смеха, или же простых уроков дебилизма, я не могла так просто взять и исчезнуть, когда ей требовалась моя помощь. Наверно, именно это явление и носит название «лучшие друзья».
— Ой, Лидка! Привет, баран мой дорогой. Ну как ты там поживаешь-то?
— От барана слышу, — подруга немедля отреагировала на нашу фирменную фишку, — да нормально я живу, что со мной случиться-то может?
— Так зомби же по всему городу разгуливают!
— Дорогуша моя, ты какие таблетки вместо витаминок сегодня пила, а? По всему городу — зомби, а брутальные криволученцы, они всегда как зомби, так что нам тут не привыкать. Хотя… подожди-ка, у меня тут под окном какой-то очень странный мужик уже который день стоит, даже не почесался ни разу. Ну вот, а ты говоришь, что они где-то разгуливают…
— Лид, это очень важно. Опиши, как он выглядит.
— Длинные чёрные волосы, косуха, майка белая с принтом в виде коричневой кляксы, глаза ярко-голубые… ой, какой-то взгляд у него странный, — судя по звуку, Лида съехала вниз по стенке, и голос у неё был настолько испуганным, что я даже решила, что у телефона не она.
— Всё понятно, готов чувачок… Слушай, у тебя сейчас все дома?
— Кажется, что нет, у меня по умолчанию должно быть восемь баранов в голове, а их только четыре…
— Лида, я серьёзно! Родители дома?
— Ну дома.
— Отлично, а еда есть у вас?
— Вроде как вчера только холодильник набили. А что, если бы её не было?
— Плохо было бы… Значит так, слушай меня внимательно: никуда не выходи, и маму-папу предупреди, чтобы они не ходили никуда. Чихать на школу и работу. Ждите, пока не объявят, что всё хорошо и что всех зомбаков перестреляли.
— А как же наш Глюконат Кальция? — так мы называли себя и всё то, что было с нами связано.
— Я с тобой. Мысленно. Только никуда не выходи из дома, да и из квартиры тоже, хорошо? Я тебя живой видеть хочу…
Поболтав ещё с час или два, мы пообещали друг другу при любом раскладе остаться в живых, сменить имена, сделать пару-тройку пластических операций и переехать жить в Лондон. Признаться честно, в тот момент я сильно надеялась, что однажды эта мода на ненавистный мною Лондон, который населяют высокомерные идолы, выскочит из Лидкиной головы.
Я искренне верила, что мне не придётся особо усердно зазубривать разговорный английский, чтобы на меня каждый день никто не смотрел как Ленин на буржуазию, увидев, что я выхожу из дома. Хотя что изменилось бы, живи я там, а не тут? Косые взгляды мне по-любому обеспечены, да и тотальное непонимание тоже. Разве что там климат другой, дождей больше, и, как следствие, больше осени. Здорово, наверно… Хотя это смотря с какой стороны смотреть. А что тогда так сильно держит меня здесь, что я даже мечтать о каком-то другом доме не желаю? Сознание того, что наши все дома, и никто не погрызен?
Телефон зазвонил настолько пронзительно и неожиданно, что я даже подпрыгнула. «Кстати о людях», — на низкой ноте протянула я, медленно, но верно двигаясь к тумбочке, на которой лежал мобильник.
— Аллё, — даже не попытавшись узнать, кто соизволил вспомнить обо мне в столь неожиданный момент, привычным резким движением отодвинув крышу и не менее резко поднеся трубку к уху, отозвалась я на непродолжительное «трын-трын-трыын».
— Са-ашк, привет, это я, — услышала я до боли знакомый Лидкин голос. Лидка, пожалуй, была единственным в моём окружении бескорыстным существом, которое вспоминало обо мне не только тогда, когда надо было у кого-то что-то списать. Да и списывать-то у меня по большому счёту ей было бессмысленно — она училась на год старше. Но не смотря на это, мы считались лучшими подругами. Однажды она даже по собственной воле отказалась от общения с одноклассницами, которые поставили её перед выбором «либо она, либо мы», хотя я долго уговаривала её этого не делать, зная о своём анхуманском свойстве постоянно исчезать, когда я особенно сильно нужна. Но в виду этого факта, а также до противности идеального взаимопонимания и, в конце-концов, в виду всех этих часов, проведённых нами вместе в припадках истерического смеха, или же простых уроков дебилизма, я не могла так просто взять и исчезнуть, когда ей требовалась моя помощь. Наверно, именно это явление и носит название «лучшие друзья».
— Ой, Лидка! Привет, баран мой дорогой. Ну как ты там поживаешь-то?
— От барана слышу, — подруга немедля отреагировала на нашу фирменную фишку, — да нормально я живу, что со мной случиться-то может?
— Так зомби же по всему городу разгуливают!
— Дорогуша моя, ты какие таблетки вместо витаминок сегодня пила, а? По всему городу — зомби, а брутальные криволученцы, они всегда как зомби, так что нам тут не привыкать. Хотя… подожди-ка, у меня тут под окном какой-то очень странный мужик уже который день стоит, даже не почесался ни разу. Ну вот, а ты говоришь, что они где-то разгуливают…
— Лид, это очень важно. Опиши, как он выглядит.
— Длинные чёрные волосы, косуха, майка белая с принтом в виде коричневой кляксы, глаза ярко-голубые… ой, какой-то взгляд у него странный, — судя по звуку, Лида съехала вниз по стенке, и голос у неё был настолько испуганным, что я даже решила, что у телефона не она.
— Всё понятно, готов чувачок… Слушай, у тебя сейчас все дома?
— Кажется, что нет, у меня по умолчанию должно быть восемь баранов в голове, а их только четыре…
— Лида, я серьёзно! Родители дома?
— Ну дома.
— Отлично, а еда есть у вас?
— Вроде как вчера только холодильник набили. А что, если бы её не было?
— Плохо было бы… Значит так, слушай меня внимательно: никуда не выходи, и маму-папу предупреди, чтобы они не ходили никуда. Чихать на школу и работу. Ждите, пока не объявят, что всё хорошо и что всех зомбаков перестреляли.
— А как же наш Глюконат Кальция? — так мы называли себя и всё то, что было с нами связано.
— Я с тобой. Мысленно. Только никуда не выходи из дома, да и из квартиры тоже, хорошо? Я тебя живой видеть хочу…
Поболтав ещё с час или два, мы пообещали друг другу при любом раскладе остаться в живых, сменить имена, сделать пару-тройку пластических операций и переехать жить в Лондон. Признаться честно, в тот момент я сильно надеялась, что однажды эта мода на ненавистный мною Лондон, который населяют высокомерные идолы, выскочит из Лидкиной головы.
Я искренне верила, что мне не придётся особо усердно зазубривать разговорный английский, чтобы на меня каждый день никто не смотрел как Ленин на буржуазию, увидев, что я выхожу из дома. Хотя что изменилось бы, живи я там, а не тут? Косые взгляды мне по-любому обеспечены, да и тотальное непонимание тоже. Разве что там климат другой, дождей больше, и, как следствие, больше осени. Здорово, наверно… Хотя это смотря с какой стороны смотреть. А что тогда так сильно держит меня здесь, что я даже мечтать о каком-то другом доме не желаю? Сознание того, что наши все дома, и никто не погрызен?
Страница 11 из 15
