И если видишь ты время в котором пусто и холодно — Знай, это старый след тяжелого древнего молота, что бьет по наковальне времен.
Добавить в моё избранное
52 мин, 31 сек 19974
— Рука, — ответил Метцгер.
— Матерь божья, — пробормотал Беккер. — Здесь все улицы завалены мертвецами, что ли?
— Я думаю, да, — ответил Метцгер.
— Так вот куда они все делись, — сказал Беккер. — Но зачем…
— Ну, это вполне по-эсэсовски, — ответил Метцгер.
Беккер посмотрел на него дикими глазами.
— Выгнать людей на улицу и оставить их умирать на морозе, — пояснил Метцгер. — Вопрос в другом — где они сами?
Беккера судьба эсэсовцев волновала мало. Он оглянулся, инстинктивно ища глазами их опору и спасение — танк. Но они свернули на перекрестке, и увидеть танк отсюда было уже нельзя. Танкисты продолжили путь. Ветер разогнал тучи. Над деревней весело голубело небо и подмигивало сверху маленькое зимнее солнце. У Метцгера возникла новая мысль. Он огляделся, выбирая из окружающих калиток самую хилую. Она нашлась вмиг. К тому же, она была приотворена. Метцгер направился к калитке, и толкнул ее плечом.
Поскольку во дворе снега было гораздо меньше, чем на улице, она легко поддалась. Танкисты вошли во двор. Метцгер задумчиво посмотрел на маленький дощатый треугольник, торчавший из сугроба — будку замело вместе с собакой.
— И скотины не слышно, — заметил Беккер.
— Что? — переспросил Метцгер.
— Скотина, — указывая на хлев, пояснил Беккер. — Тут у хозяев явно была корова, а то и лошадь. Корову надо доить на утрам, и кормить. Если этого не сделать, корова будет мычать.
— Вот как, — рассеянно сказал Метцгер. — Но корову у них могли давно забрать.
— Здесь не было наших, — удивился Беккер.
Метцгер насмешливо посмотрел на него. Обычно глаза командира казались серыми, но сейчас, благодаря солнечному дню, стало ясно, что они у него голубые.
— Партизанам тоже надо что-то кушать, — сказал Метцгер.
Он двинулся к двери, ведущей в дом. Беккер хотел только одного — выбраться из этого странного места, тем более жуткого, что в небе над ними весело улыбалось солнце. В этот момент он окончательно уверился в том, что командир ищет смерти, возможно, не осознавая этого.
«Проклятое письмо, будь оно неладно», подумал радист, неохотно следуя за Метцгером.
Он не сомневался, что письмо — от жены, и что все проблемы у экипажа 2075-го в данный момент из-за того, что ветреная баба нашла себе другого.
«Пусть так», думал Беккер. — «Но зачем было сообщать? Проклятая честность. Живи себе и радуйся… А сейчас мы все погибнем из-за одной юбки».
Метцгер попробовал дверь, но она оказалась заперта. Тогда он вынул из кармана комбинезона нож, вставил его в щель и повозился немного, поддевая засов. Громкий стук, с которым засов упал, сообщил о том, что попытки Метцгера увенчались успехом. Они вошли в сени. Радист, ожидавший, что в любую минуту из-за угла выскочит безумная баба с вилами, держался позади командира. А тот смело открыл последнюю дверь и вошел в комнату. Беккеру ничего не оставалось, как последовать за ним.
Печка с цветастыми занавесками, стол, лавки — внутренняя обстановка не сильно отличалась от собственного дома Беккера. Но тут радист увидел человека, сидящего за столом, вздрогнул и попятился. На ходу Беккер пытался вытащить пистолет из висевшей на плече кобуры, но только запутался в веревке.
— Он мертв, — тихо сказал Метцгер.
Теперь и Беккер это заметил. Волосы мужчины были покрыты инеем. В руке он держал ложку. Он почти успел вынуть ее из тарелки с темно-красным варевом, которое превратилось в кусок льда. Длинная капля супа свисала с ложки, соединяя ее со льдом в тарелке.
За спиной Беккера что-то загрохотало. Беккер обернулся и увидел, что пока он разглядывал труп, командир снял заслонку и заглянул в печь. Радист тоже уже успел удивиться тому, что здешние обитатели не протопили дом, позволив себе погибнуть такой лютой смертью. Это было тем более непонятно, что Беккер видел во дворе крепкую поленницу.
Метцгер заглянул в печь и хмыкнул. Беккер тоже глянул, в чем дело.
Дрова в печи были! Они были сложены аккуратным колодцем и успели прогореть почти до половины, прежде чем почему-то погасли. Сейчас они были присыпаны снегом.
— Ну, снег, положим — это они вьюшку не закрыли, — пробормотал Беккер, глянув вверх. — Но…
— Нет, это не наши парни. Это термоудар, — сказал Метцгер задумчиво.
— Что? — удивился Беккер.
Беккер разбирался в химии, в основном в технологиях брожения и перегонки. Познания Метцгера лежали несколько в другой области — до войны он работал мастером цеха на металлургическом заводе.
— Просто температура очень резко упала, — ответил Метцгер. — Мгновенно. Некоторые успели выскочить из домов, но большинство — нет. Хозяин дома даже не успел донести ложку до рта, не успел понять, что происходит. В доме было плюс пятнадцать, а стало минус тридцать. Когда мы испытывали тигли, мы погружали их в холодную воду.
— Матерь божья, — пробормотал Беккер. — Здесь все улицы завалены мертвецами, что ли?
— Я думаю, да, — ответил Метцгер.
— Так вот куда они все делись, — сказал Беккер. — Но зачем…
— Ну, это вполне по-эсэсовски, — ответил Метцгер.
Беккер посмотрел на него дикими глазами.
— Выгнать людей на улицу и оставить их умирать на морозе, — пояснил Метцгер. — Вопрос в другом — где они сами?
Беккера судьба эсэсовцев волновала мало. Он оглянулся, инстинктивно ища глазами их опору и спасение — танк. Но они свернули на перекрестке, и увидеть танк отсюда было уже нельзя. Танкисты продолжили путь. Ветер разогнал тучи. Над деревней весело голубело небо и подмигивало сверху маленькое зимнее солнце. У Метцгера возникла новая мысль. Он огляделся, выбирая из окружающих калиток самую хилую. Она нашлась вмиг. К тому же, она была приотворена. Метцгер направился к калитке, и толкнул ее плечом.
Поскольку во дворе снега было гораздо меньше, чем на улице, она легко поддалась. Танкисты вошли во двор. Метцгер задумчиво посмотрел на маленький дощатый треугольник, торчавший из сугроба — будку замело вместе с собакой.
— И скотины не слышно, — заметил Беккер.
— Что? — переспросил Метцгер.
— Скотина, — указывая на хлев, пояснил Беккер. — Тут у хозяев явно была корова, а то и лошадь. Корову надо доить на утрам, и кормить. Если этого не сделать, корова будет мычать.
— Вот как, — рассеянно сказал Метцгер. — Но корову у них могли давно забрать.
— Здесь не было наших, — удивился Беккер.
Метцгер насмешливо посмотрел на него. Обычно глаза командира казались серыми, но сейчас, благодаря солнечному дню, стало ясно, что они у него голубые.
— Партизанам тоже надо что-то кушать, — сказал Метцгер.
Он двинулся к двери, ведущей в дом. Беккер хотел только одного — выбраться из этого странного места, тем более жуткого, что в небе над ними весело улыбалось солнце. В этот момент он окончательно уверился в том, что командир ищет смерти, возможно, не осознавая этого.
«Проклятое письмо, будь оно неладно», подумал радист, неохотно следуя за Метцгером.
Он не сомневался, что письмо — от жены, и что все проблемы у экипажа 2075-го в данный момент из-за того, что ветреная баба нашла себе другого.
«Пусть так», думал Беккер. — «Но зачем было сообщать? Проклятая честность. Живи себе и радуйся… А сейчас мы все погибнем из-за одной юбки».
Метцгер попробовал дверь, но она оказалась заперта. Тогда он вынул из кармана комбинезона нож, вставил его в щель и повозился немного, поддевая засов. Громкий стук, с которым засов упал, сообщил о том, что попытки Метцгера увенчались успехом. Они вошли в сени. Радист, ожидавший, что в любую минуту из-за угла выскочит безумная баба с вилами, держался позади командира. А тот смело открыл последнюю дверь и вошел в комнату. Беккеру ничего не оставалось, как последовать за ним.
Печка с цветастыми занавесками, стол, лавки — внутренняя обстановка не сильно отличалась от собственного дома Беккера. Но тут радист увидел человека, сидящего за столом, вздрогнул и попятился. На ходу Беккер пытался вытащить пистолет из висевшей на плече кобуры, но только запутался в веревке.
— Он мертв, — тихо сказал Метцгер.
Теперь и Беккер это заметил. Волосы мужчины были покрыты инеем. В руке он держал ложку. Он почти успел вынуть ее из тарелки с темно-красным варевом, которое превратилось в кусок льда. Длинная капля супа свисала с ложки, соединяя ее со льдом в тарелке.
За спиной Беккера что-то загрохотало. Беккер обернулся и увидел, что пока он разглядывал труп, командир снял заслонку и заглянул в печь. Радист тоже уже успел удивиться тому, что здешние обитатели не протопили дом, позволив себе погибнуть такой лютой смертью. Это было тем более непонятно, что Беккер видел во дворе крепкую поленницу.
Метцгер заглянул в печь и хмыкнул. Беккер тоже глянул, в чем дело.
Дрова в печи были! Они были сложены аккуратным колодцем и успели прогореть почти до половины, прежде чем почему-то погасли. Сейчас они были присыпаны снегом.
— Ну, снег, положим — это они вьюшку не закрыли, — пробормотал Беккер, глянув вверх. — Но…
— Нет, это не наши парни. Это термоудар, — сказал Метцгер задумчиво.
— Что? — удивился Беккер.
Беккер разбирался в химии, в основном в технологиях брожения и перегонки. Познания Метцгера лежали несколько в другой области — до войны он работал мастером цеха на металлургическом заводе.
— Просто температура очень резко упала, — ответил Метцгер. — Мгновенно. Некоторые успели выскочить из домов, но большинство — нет. Хозяин дома даже не успел донести ложку до рта, не успел понять, что происходит. В доме было плюс пятнадцать, а стало минус тридцать. Когда мы испытывали тигли, мы погружали их в холодную воду.
Страница 5 из 15
